Чтение онлайн

— Поляна Связей, — выдохнула она, идя рядом с Бриком. Двое молодых людей проводили теперь все время вместе.

— Ты знаешь это место? — спросил Кейн.

Коринна кивнула.

— Это здесь железный человек и другие нас догнали.

Как оно уцелело во время пожара?

— Это благословенное место, — ответила Коринна. — За ним присматривают духи.

Кейн повернулся и подождал Яну, которая шла позади всех, чтобы сироты не разбрелись по сторонам.

— Остановишься здесь с детьми? Не хочу, чтобы малыши расстроились, увидев что–нибудь не то.

Яна объявила

привал, и Кейн вместе с Бриком и Коринной отправился на таинственную полянку. Бродар почти не сомневался, что увидит сцену побоища, но от того, что он обнаружил, у него защемило сердце. На траве свернулось калачиком тело молодой женщины. В ее груди зияла глубокая рана от смертельного удара, но выражение ее лица было неожиданно мирным в смерти. Рядом с ней лежал старый холщовый мешок. Увидев его, Кейн подумал о Хрипуне.

— Илландрис, — неожиданно ахнула Коринна.

Она бросилась вперед, по ее щекам катились слезы.

Брик осмотрел мешок.

— Он полон костей.

— Это останки детей, которых Кразка принес в жертву Герольду, — сказала Коринна, обняв тело женщины. — Илландрис хотела похоронить их здесь.

Кейн хрустнул пальцами.

— Брик, помоги–ка мне найти прочную ветку. Нужно сделать лопату.

Они провели следующий час, копая четыре могилы для печальных останков сироток и прелестной чародейки. Когда они укладывали их, Кейну пришла в голову мысль.

— Эта молодая женщина, — сказал он Коринне. — Она знала Магнара?

Коринна вздрогнула, словно удивленная вопросом.

— Она была его метрессой.

Кейн застыл.

— Его метрессой?

— Знаешь, его… любовницей. С прошлого года. Он очень ее любил. Или, по крайней мере, так говорили все женщины.

— А она… она его любила? Моего сына, я имею в виду. Она любила моего сына?

— Люди обычно дурно говорили о ней. Что она неспособна любить никого, кроме себя. Но я слышала, как она говорила о Магнаре после того, как мы убежали из города. Она любила его. — Коринна бросила взгляд на Брика и слегка покраснела.

— А я не знал, — отрывисто сказал Кейн.

Он хоронил первую любовь своего сына — и никогда даже не знал ее.

Когда они наконец вышли из Зеленых Дебрей, их глазам предстало захватывающее зрелище — покатые белые холмы до самого горизонта. Весь Зеленый предел утопал в снегу.

— Как красиво, — сказал проникнутый благоговением Брик.

— Это — дом, — просто сказал Кейн.

Позади него найденыши радостно кричали и подбрасывали в воздух пригоршни снега. Крошка Том чувствовал себя теперь гораздо лучше, и он бросил снег в Майло, визжа от удовольствия.

Яна оглядывалась по сторонам, округлив в изумлении глаза.

— Это словно белое море, — с удивлением сказала она.

— А там, откуда ты родом, когда–нибудь идет снег? — спросил Кейн.

— Однажды, когда я была еще девочкой. Но ничего подобного я не видела.

Кейн закрыл на минуту глаза. Он вспомнил то утро, когда он, и Мхайра, и Магнар играли на заснеженном поле, перед тем как его призвали на ту войну. То были более простые времена. Более счастливые времена. Его воспоминания резко прервал

Брик, который толкнул его локтем в ребра.

— Приближаются мужчины, — сдавленным голосом проговорил мальчик. — Их дюжины. И они вооружены.

Глаза Кейна мгновенно открылись.

— Так далеко на юге? — пробормотал он, пораженный, в смятении.

Он собирался отвести сирот в Южное Пристанище, а затем найти лошадь и отправиться верхом на северо–запад, по кругу, к Западному пределу, чтобы присоединиться к армии Карна Кровавого Кулака. Если даже мирный Зеленый предел оказался втянутым в войну, то, вероятно, нигде в центральной части страны не было безопасного места.

Брик готовил свой лук. Кейн обхватил твердой рукой его узкие плечи и покачал головой.

— Не здесь, парень. Их слишком много.

— Мы не будем сражаться?

— Они нас превосходят: двадцать к одному.

— Но… ты же — Меч Севера.

— Я всего лишь человек, парень. Когда один выступает против двадцати, он получает копье в спину и полдюжины мечей в ребра, пока думает, куда повернуться сначала. Когда двадцать на одного — не имеет никакого значения, насколько хорош этот один. Несомненно одно: он умрет. — Кейн вспомнил Красную долину, людей, падающих вокруг него, как листья. Бродар посмотрел на Яну, заметил, как стиснуты ее челюсти и блестят глаза. Ей хотелось боя, хотелось получить шанс вернуть честь, которую, как ей казалось, она потеряла в развалинах. — Дайте мне поговорить, — твердо сказал он.

Отряд воинов медленно приближался. Они были одеты для сражения, в полных доспехах, ощетинившись оружием. Многие — в плащах с капюшонами, отделанными мехом, которые скрывали их лица, но те, что были видны, выглядели молодо. Очень молодо.

Один воин, здоровый парень с глубокой ямочкой на подбородке, которому не было еще и двадцати зим, сделал шаг вперед. Казалось, он с трудом сдерживал гнев.

— Имел наглость вернуться этим путем после тех отвратительных мерзостей, что натворил? — Он шумно отхаркнулся и сплюнул.

Кейн бросил взгляд на желтую слюну, сползающую по его кожаному камзолу. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем, опустив руки вдоль тела, переспросил ровным голосом:

— Вернуться?

— Мужчины и дети убиты. Женщины проткнуты хладной сталью и брошены истекать кровью. Мясник думает, что мы — козотрахатели и трусы? Что он может послать своих королевских гвардейцев, чтобы вселить в нас страх, и мы склонимся и примем это?

— Подожди–ка минутку! Я — не королевский гвардеец…

— Чушь! — проревел воин. Жила на его толстой шее яростно вздулась. — Ты преследовал этих детей по приказу короля от самого Сердечного Камня. Что, принести детей в жертву демонам было тебе недостаточно, старик? Не весь еще кайф словил?

— Последи за своим языком! — рявкнул Кейн. Двуручный меч оказался у него в руках, гнев взял над ним верх.

Воин с ямочкой на подбородке пошел вперед, два копьеносца, лица которых скрывали капюшоны, бросились за ним.

— Я отправлю твою голову назад этому мяснику, — прошипел предводитель. Он ринулся на Кейна, сверкнув мечом.