Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

То виявились нетутешнi можi, якi їхали в бiк хоромця, де сидiв їхнiй годований мiж Глiб. Таке траплялося часто, й вуй Стоян не звернув на них особливої уваги. Вiн трохи зверхньо, як дорослий до меншого, кинув Людотi:

— Не рiк єси, пощо хочеш дарувати меча свого Богдановi.

Та Людота не вiдповiв, i досi пильно дивлячись услiд комонникам, що проминули Глiбiв дворець i погнали далi, здiймаючи по собi опаси куряви. Стоян повторив запитання, й Людота тiльки тепер повернувся до нього видом:

— Пощо, речете? А по то… – й махнув рукою туди, де зникли

комонники.

Коваль стояв, i розпечений кiнчик меча холов швидко й видимо. Вiн посунув його знову в горно й пiдiйшов до дверей.

— А хто то були?

— Отi? – перепитав ковальчук. – Не вiдаю. – Й лише по добрiй хвилi додав: – Привидiлося, що то Рогволод iз княжичем своїм.

— Рогволод?

— Мабути, що так i є. А може, й не з княжичем, а з кимось инчим…

— Що має чинити тут? Уп'ять заративсь iз кимося?

— Дажбог вiдає…

Людота почав смикати за важiль мiха. Тяг невважливе й слiпно, й легке деревне вугiлля розлiталося навсiбiч.

В цей час двоє комонникiв, одного з яких упiзнав Людота, бо то й насправдi був Великий князь витичiвський Рогволод, в'язали потомлених коней на протилежному вiд кувачницi краї села, пiд самою засiкою, де в невеликiй пiвземлянiй хижi мешкав дiдо Смiл, вiдьмак, вiдун, ворожбит i зiлляр, який умiв шептати вiд урокiв, од страху, проти перестрiту, вiд чорної й морової болячки й од усiх на свiтi хвороб. Скiльки дiдовi рокiв – того нiхто не знав, бо найбiлiшi старцi Городища пам'ятали його таким, яким був вiн зараз. Однi накидали йому сто двадцять лiт, iншi сто сорок, а хто й сто п'ятдесят, усi ж мали його за безсмертника чи навiть перевертня, що блукає з однiєї душi в другу, всi боялися Смiла, й кожен бiг до нього, коли траплялася бiда й непереливки.

Дiдо вже майже нiчого не бачив, лише зблизька, впритул мiг упiзнати людину, та не було в свiтi такого, про що б вiн не чув i не вiдав, тому здебiльшого Смiла й називали просто вiдуном.

— Держ конi! – сказав своєму супутниковi Рогволод, i той буркнув:

— Iди, княже, не поймуть їх вовки…

То був витичiвський велiй болярин Ждан. Старий вiдун зустрiв Рогволода в порозi, високий, на диво ставний i ввесь бiлий: i волоссям, i довгою бородою, й плоскiнною сорочкою, навiть iзбляклi дiдовi очi здалися князевi бiлими.

— Хто єси й пощо?

Рогволод вагався, що вiдповiсти, його раптом охопив острах, але дiдо вже завважив його, й треба було вiдгукнутись, та й за спиною в Рогволода лишився Ждан, якого ледве вмовив на сю небезпечну подорож.

Великий князь насилу вичавив:

— Болярин єсмь… болярин.

— Що волiєш од мене, болярине?

Рогволода вiдуновi слова заспокоїли.

— Життє прикинь моє, дiду Смiле. Прикинь i видь у ньому все, й речи менi, кого маю страхатися й чого стерегтись!.. Хто ворог є мiй кревний, i хто…

Рогволод, вимовивши все те, завчене й затверджене, несподiвано загнувся.

— Речи, речи, пощо замовк єси, болярине, чи хто єси?

В дiдовiй хижi щось ворухнулося й зашарудiло, й сей шерех i дiдiв натяк ще дужче спантеличили Рогволода, й вiн утратив самовладання:

— Коли

довiдався-с, що не єсмь болярин, то речи й инче, дiду Смiле!

— Хто єси – до того дiла не маю, отроче, – сказав Смiл. – I видiти всього не можу, бо-м незорий. Усе видить тiльки Бог-Соварог.

Все дратувало князя, надто ж оте слово, вимовлене нiбито й звично, бо всi проти пiвторастарiчного дiда й справдi отроки. Рогволод крикнув:

— Хто є недруг мiй кревний?

Старець нахилився вперед i майже в вiчi князевi захихикав, одверто й зневажливо, кивнувши бородою:

— Зозирнися, княже, й сам увидиш його.

Рогволод нажахано заозирався, та наокруж стояла вже нiч, i поряд нiкого не було, тiльки далеко бiля стобору гупали потомленi конi, вiдбиваючись од комарiв. Хотiлося щось крикнути старому вiдуновi, й тут свiдомостi його сягнуло те слово, яке був пропустив повз вуха:

— Речеш мене князем? Як вiдаєш про те?

Старий знову засмiявся тим сипучим регiтцем, що так образив Рогволода допiру, та князь бiльше не звертав на се уваги.

— Зорий єси, зорiший за мене, лише дуриш усiх. То вже речи, об що-м просив тебе.

Смiл перестав хихикати й одступив:

— Зайдь, княже, до господи.

Рогволод подивився в темряву хижi..

— Засвiти перш горiло…

— Страхаєшся. Вже-м рiк тобi, кого ймеш страхатися.

Вiн роздмухав жар у припiчку й засвiтив маленьке череп'яне горiльце. Рогволод заспокоївся – в помешканнi не було нiкого.

Невелика пiч виходила жовтим пошпарованим комином крiзь кулi стрiхи, за пiччю стояв на козликах пiл, укритий рядниною, бiля полу довга лава й маленький столик о трьох ногах – та й бiльш нiчого. Тiльки з бантин висли китицi й снопики сухого зiлля всiх на свiтi барв, та на виступах стiн – великi, маленькi й ще меншi горни, горонцi й горнята.

— Сiдь, княже.

Рогволод недовiрливо примостився на краєчку лавицi, Смiл же промовив:

— Вiдаю, хто єси й пощо-с прийшов.

— I що повiдаєш менi?

В чужiй хижi Рогволод почувався непевно, й голос його став тихий i хрипкий.

— Коли яблуня старiє, смерд садовить у лунку їй молоде черенце.

— Який смерд? – не зрозумiв його казання Рогволод.

— Який? Добрий смерд.

Князь нарештi збагнув притчу й сумно запитав:

— А стару яблуню… пiд корiнь?

— Пощо? В старого дерева немногi листи. Вони молодому черенцевi сонця не заступлять.

— А тодi? – гiсть раптом перехилився до дiда й почав благати: – Поворожи! Кинь на каменi! Камiнь не золже. Дiдо суворо й поважно вiдповiв:

— Уже-м кидав.

— Коли?

— Тому лiт вiсiмнадцять.

— Пощо… вiсiмнадесять? – неприємний холодок пойняв Великого князя. – Пощо вiсiмнадесять?..

— Тому вiсiмнадесять лiт перебрав єси меч од брата свого Данка.

Рогволод вiдсунувся й безнадiйним голосом сказав:

— То не поворожиш?

— Буде те саме, Рогволоде.

Князь зiтхнув i видався собi таким слабим, i старим, i нiкчемним, що йому аж очi защемiли вiд жалю.

— Й iмено моє знаєш… Зразу-м упiзнав тебе.

Поделиться с друзьями: