Чтение онлайн

– Что? – Нина Сергеевна не сразу поняла, о чем он ее спрашивает.

– Тоже выясняли, кого ты больше любишь?

– А как же! – она могла часами рассказывать о своем материнском подвиге. – Ты разве не помнишь, как пытал меня?

– Нет.

– Ты подходил и спрашивал: «Ма, если начнется война, ты кого первого будешь спасать – меня или Светку?»

– Да? Ну и кого? – совершенно серьезно спросил сын.

– Дурачок! – она легонько ударила его по лбу, и оба рассмеялись.

– Федь, – очень осторожно начала мать, поглаживая его по голове, – отец звонил.

Федор

напрягся.

– Плохо ему, – продолжала Нина Сергеевна.

Он молчал.

– Столько времени прошло, ну неужели ты не помнишь ничего хорошего?

– Помню! – Федор вскочил. – Твои глаза помню и свой стыд тоже помню! – он покрылся багровыми пятнами.

– Феденька, нужно уметь прощать.

– Да! – он взял себя в руки. – Можно простить того, кого знаешь, а его я не знаю! Он для меня пустое место. Понятно? Все! Пойду к себе.

– Федя.

– Я ничего не слышал, – поднимаясь по лестнице, отозвался он.

– Нужно уметь творить добро.

– Добро? – он усмехнулся. – Добро – это изнанка зла.

Федор поднялся в спальню и упал на огромных размеров супружескую кровать. «Отец! Интересно, если бы мать узнала, кто помог ему упасть? А он? Жаль, что и ему не могу сказать, пусть думает, что это божья кара, а кто исполнитель – неважно! Хотя все же жаль! Может, правда, все рассказать? Нет, еще не время. Отец еще надеется на прощение, мечтает увидеть внуков. Пусть еще помечтает, тем сильнее будет удар! Прав классик – месть, это блюдо, которое подается холодным. И я буду смаковать каждый кусочек!»

Третья картина принесла настоящий успех, а главное, деньги, но спокойствия в душе Федора как не было, так и не возникло. Он давно истязал себя смачными картинками валявшихся в грязи врагов. Он просыпался утром и представлял Машу, оборванную, голодную, беззубую, просящую милостыню на нью-йоркских улицах, или отца, копающегося на помойке в поиске пустых бутылок.

До Маши он дотянуться не мог. Пока! А вот отец…

«Раз он стал плохим отцом, то я возьму реванш, став плохим сыном!»

Однажды совершенно случайно в Доме кино он встретил бывшего однокурсника Андрея Захарова, высокого стройного блондина с ярко-синими пронзительными глазами и фигурой атлета. Его амплуа не только на сцене, но и в жизни – герой-любовник. Героем он, конечно, не был, а вот любовником за приличные деньги был отменным.

На него заглядывались женщины, и мальчик из глубинки быстро оценил возможности большого города, справедливо рассудив: «Почему женщинам можно зарабатывать телом, а ему нельзя? Что это за двойные стандарты? Все-таки у нас равноправие!»

Талантливый, умный, одаренный богом мальчик играл в самодеятельном театре своего провинциального городка и жил вместе с мамой и тремя сестрами. Андрюша с детства знал, что такое взятая взаймы десятка до получки. Он хотел другой жизни! Назвать его испорченным нельзя, просто у каждого из нас разные потребности души. И не его вина, что думать о прекрасном он мог только с сытым желудком.

С

легкостью поступив в театральный институт и оказавшись в общаге с нищенской стипендией, он прекрасно понимал, что помощи ждать неоткуда. Тогда Андрюша решил действовать. Он стал знакомиться с дамочками бальзаковского возраста и вскоре переехал пусть в съемную, но зато отдельную квартиру. Затем появилась машина.

В институте Федор брезгливо обходил сокурсника, считая ниже своего достоинства даже здороваться с ним. Но эта случайная встреча натолкнула его на определенные мысли.

– Привет, – он поздоровался первым.

– Привет, – Андрюша явно растерялся.

– Пойдем, кофе выпьем, разговор есть, – и, не оглядываясь, Федор пошел вперед. Он давно уже понял, что людьми нужно управлять, приказывать, тогда у них не остается времени для размышлений об ущемлении собственного достоинства.

Они заняли свободный столик.

– Заказывай, – предложил Федор сокурснику, когда к ним подошел официант.

– А ты?

– Мне кофе, черный.

– Мне то же самое.

Официант, не высказав удивления, удалился.

Пока выполняли заказ, Федор собирался с мыслями, а Андрей напряженно гадал, чем вызван интерес к его скромной персоне.

– Чем занимаешься? – Федор постукивал пальцами по столу.

– Да так, ничем особенным, ушел на вольные хлеба.

– Успешно?

– Да, – Захаров неопределенно пожал плечами.

– Ясно. Заработать хочешь? – Федор исподлобья рассматривал сокурсника.

– А кто не хочет? – философски отозвался парень.

– Пять штук баксов, плюс расходы.

– А что делать? – Захаров напрягся, его явно приглашали не на съемочную площадку.

– Бабу соблазнить, рестораны, подарки, – с деланым безразличием объяснял Федор, – ну, не знаю, что там еще, тебе виднее.

– А тебе это зачем? – Андрей прищурился.

– Но не просто переспать, – не обращая внимания на вопрос, продолжал Федор, – а так, чтобы она мужа бросила.

– Ну да, а он мне потом голову оторвет!

– Не оторвет, – Федор в упор посмотрел на собеседника. – Имя другое назови, координат не оставляй, квартиру я тебе сниму. Месяца два хватит? – спросил он так, словно вопрос уже был решен.

– Ну, уйдет она от мужа, а мне что с ней делать потом, жениться?

– Слушай! – взорвался Федор. – Я думал, ты умнее! Кто тебе сказал, что на ней нужно жениться?

– Не нравится мне все это, – пробормотал Андрей, недоумевая, почему именно к нему Степанов обратился с такой странной просьбой. – Тебе-то с этого какая радость?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – отрезал Федор. – Я плачу, ты исполняешь и никаких вопросов!

– Нет, – с напускной кротостью отказался Захаров. – Поищи кого-нибудь другого.

– Я умею быть благодарным, – Федор понизил голос, – и неблагодарным тоже. – Последние слова звучали почти как угроза.

Собеседник заерзал на стуле, ему было хорошо известно, как расправлялся Степанов с неугодными ему людьми, всегда нанося удар первым. И, как правило, это был удар в спину.