Максим
Шрифт:
– Молодой человек, Вы кто? По какому вопросу? Почему без родителей?
Все еще кипевший гневом мститель не стал вдаваться в объяснения, поставил свои условия и ушел, оставив заведующего корчиться на полу. Так же он поступил и с двумя остальными.
– Ну здравствуй, здравствуй, мой бесенок!
– метнулась навстречу к гостю итальянка.
– И прошло всего - ничего, а я уже соскучилась. Как-то пусто без тебя и твоих загадок. Как - то ты повзрослел. Случилось что?
– забеспокоилась молодая женщина.
– Да нет, некоторые заботы. Зато вы
– Да, все говорят, что я сделала не то пластику, не то подтяжку, не то эти… уколы молодости. Я сама вижу, что ты со мной сделал. Мне только страшно - этот процесс остановится? Ты не будешь потом меня на горшок носить и памперсы подкладывать?
– Не знаю, - уже улыбаясь успокоил Итальянку гость.
– Поживем - увидим.
– Я бы хотела стать ну, на годик моложе тебя. А затем тебя окрутить и держать до совершеннолетия. А потом… - мечтательно вздохнула Итальянка… Ну да ладно. Вижу - по делу. Устраивайся и рассказывай.
– Рассказывать особо нечего. Вот. Надо сбыть. Наверное, очень ценное, и у меня не купят. Но деньги надо срочно.
Хозяйка, взяв в руки перстень, долго зачарованно разглядывала его.
– Ты взялся за музеи? Или подземные клады? Возьми меня в компаньоны. Я буду усердно копать. Даже рыть, где покажешь. Какая красота, - она примерила перстень на свой точеный пальчик.
– Слушай, а давай я у тебя ее куплю. Он как, чистый?
– Это как?
– не понял сразу юноша.
– Ну, за ними ничего такого не тянется?
– Наверное, тянется - признался Максим. Поэтому, поосторожнее.
– Ну, конечно, - беспечно рассмеялась Элен. Чтобы за такой красотой, да ничего не тянулось. Ладно. Вся эта красота должна стоить - она вновь полюбовалась блеском камня. Ну, тысяч… - колебалась она в оценке… ну, в четыре, нет… в шесть… слушай, Орланчик, я завтра выкладываю тебе за твое добро двести тысяч евриков. Налом. Чистенькими. А за сколько продам - моя забота. Как?
– Так много?
– обрадовался юноша.
– Господи, да ты такое дитя, что мне просто стыдно тебя обманывать. Скажем так - такая сумма за срочность и анонимность. Хорошо?
– Ну, тогда еще за… В общем, мне бы было желательно половину в наших.
– Вагон и маленькая тележка? Ладно. Это будет тебе стоить…
– Сколько?
– Лишнего поцелуя, мой наивный бесенок - рассмеялась Элен и тут же чмокнула юношу в щеку.
– Вот и в расчете за ченж. Но за тобой еще один должок.
– Да?
– удивился Максим, машинально вытирая яркую помаду со щеки.
– Тебе ещё к девушке?
– заметила этот жест хозяйка.
– К отцу - почти не соврал гость.
– Так вот, достает меня мой бывший. Он уже смирился с отставкой, но прыщи не дают покоя. Всю красоту уничтожили.
– Хорошо. У меня к нему тоже должок. Пусть приходит - зловеще пригласил Максим страдальца.
– Да что с тобой, бесенок? Ты какой- то дерганый сегодня.
– Просто
устал. Насмотрелся сегодня. Ладно. Поеду. Еще к отцу.– Давай на моей.
– Нет, я на троллейбусике - вновь зловеще улыбаясь, отказался юноша.
– Как хочешь. Завтра вечером жду.
До окружного госпиталя Максим добирался с тремя пересадками. Трудно сказать почему, но вечерний час пик был сегодня не только для честных граждан, но и для карманников. Максим научился вычислять их поля не только, когда ворье касалось его, но и когда пытались тянуть кровные у других пассажиров. Поэтому к отцу он приехал почти умиротворенным. Белый- старший сидел на скамейке в тенистом госпитальном парке и что - то втолковывал одетому в такую - же пижаму молодому парню. Тот недовольно мотал головой, затем встал и быстро зашагал в сторону главного корпуса.
– Вот видишь - еще один претендент, - после сдержанных приветствий пояснил отец.
– Ценный кадр. Летчик и врач одновременно. При орбитальных-то полетах врачи, если помнишь, больше исследовательской работой занимались. Когда однажды командир заболел, экспедицию просто- напросто прекратили. А на Мире заболевшего эвакуировали. А если дальше? Ну, с лунной базы тоже, положим, успеть в отдельных случаях можно. А если еще дальше?
– Папа… А что, уже отбирают… туда?
– с замиранием и шепотом спросил Максим.
– Не знаю, - улыбнулся отец. Ну, не секречу, честное слово, не знаю. Так, делаю некоторые выводы из наблюдений.
– А ты, ты - то как? Прошел?
– Ну, то что проходил, прошел. Причем тьфу- тьфу- тьфу-, он постучал по скамейке - что говориться "на ура". Сам не думал… Но еще все впереди. Хотя уже намекают, что отсюда домой не вернусь.
– Это как?
– оторопел сын от таких слов родителя.
– Вот так. Отсюда - и сразу в столицу, в центркомиссию.
– А-а-а. Ну, пап, так больше не пугай. А то также и у меня может получиться - отсюда домой не вернусь.
– То есть и у вас?
– Ну да. Что-то они заволокитили, а столичные ждать не будут. Поэтому победители - сразу туда. Ну, наверное, домой на денек все- же дадут съездить.
– Тоже самое. Значит, летим параллельными курсами, сынок?
– Значит. А что ты проходил?
Далее разговор шел о передрягах, поджидающих на медкомиссии каждого, мечтающего стартовать в космос.
Уже перед самым расставанием юноша коснулся волнующей него темы.
– Пап, а как ты смотришь на удочерение?
– На что?
– опешил, не ожидавший ничего подобного Белый- старший.
– Ну, взять из детдома девочку?
– Какая-то новая блажь?
– нахмурился отец. Лет через пять - десять ты и так приведешь в дом девочку. А потом - внуков… Ладно, выкладывай.
– Понимаешь, пап, она там такая несчастная… И тоже Белая.
– Нет, не понимаю. Где "там", почему белая, и кто такая. Давай, по порядку.
О причинах посещения детдома Максим конечно соврал, но об остальном рассказал подробно. Отец выслушал хмуро и сосредоточенно.