Максим
Шрифт:
– Тестерон прет, - вздыхала, классная руководительница, записывая очередное замечание в красном от них дневнике. Как и следовало ожидать, две группировки, две команды, в конце концов, сцепились. Затем наступило перемирие, во время которого каждый из лидеров пытался уколоть другого. Сейчас, по непонятной причине Кот этот порядок нарушил. Что-то случилось за время болезни. Но что, Максим пока не мог понять. А сейчас и не пытался. Боль затихающими толчками уходила, но теперь навалилась слабость. Но надо было вступать в бой. Как бы то ни было, никаких отговорок никто бы не принял. И не понял.
Подросток, тяжело вздохнув, поднялся со скамейки.
–Где?
– поинтересовался он.
– Вон там, - мотнул головой противник.
Судя по всему, он давно присмотрел этот заросший со всех сторон кустами пятачок на окраине стадиона.
Они
Некоторое время они примеривались. Затем Кот сделал выпад, целя кулаком в подбородок соперника. И… и время забуксовало! Это было смешно и удивительно - смотреть, как плавно, словно в замедленной съемке, движется тебе навстречу чужой кулак. Когда эта лапа с неумело сжатыми веснушчатыми пальцами уже приближалась к его лицу, Макс совсем немного шевельнул головой, и кулак все так же медленно двинулся в пустоту. Не понимая происходящего, юноша протянул к сопернику свою руку. Она двигалась нормально, без фокусов с замедлением. И пока Кот тянул свой кулак обратно, Максим, хохмы ради, потрогал его за нос, затем обернулся к зрителям. Судя по их плавным движениям, и они находились в режиме "замедленной съемки". Пока обозлившийся враг пытался провести сильнейший боковой удар в висок, а Максим приседал под плавно двигающийся кулак, затем - под второй, он понял - "необычайный ускоритель". Был такой дурашливый рассказ у Герберта Уэллса. То есть - не замедляется время у всех. Просто у одного ускоряются реакции. Почему? Черт его знает, почему. Надо этим просто воспользоваться. И опустив руки, подросток начал дурачиться - щипать бившегося на серьезе соперника за нос, расстегивать пуговицы рубашки, подставлять физиономию под самый удар и уклоняться в последний момент, когда костяшки пальцев уже касались кожи. Это было упоительно, но, вскоре понял Максим, - и утомительно. Не понимая, что происходит, слыша оскорбительный смех зрителей, Котов уже всем своим мощным телом кинулся на недосягаемого врага. Дождавшись первого прикосновения этого ревущего тепловозика, Белый резко отклонился, и соперник загремел куда- то в кусты. Оттуда он выскочил в колючках, красный от позора. Собравшиеся зеваки сначала засмеялись, затем примолкли. В руке Кота была зажата арматурина. Дальше события быстро приблизились к развязке. Потерявший от злобы и унижения всякое здравомыслие, подросток так быстро кинулся на Макса и так быстро нанес удар, что никто из присутствующих не успел ему помешать. Только взвизгнуло несколько оставшихся на драку одноклассниц, да подался вперед все тот же офицер, незаметно присоединившийся к болельщикам.
Но " быстро" было для всех, кроме Котиного соперника. Для него все окружающее продолжало течь в плавной замедленной съемке. Вот только железный прут поднялся и опустился немного быстрее. Это, однако, не помешало Максиму без труда уклониться от железяки, и, наконец, ударить соперника. Возмущенный подлостью Кота, он нанес удар, куда планировал ранее - в печень, чтобы отбить дуэлянту всякую охоту драться дальше и не очень его травмировать. Но ударил несколько сильнее, чем думал ранее - сказалось негодование таким нарушением неписаных правил. От удара нападавшего снесло в кусты вместе с его зловещим орудием. Странный бой закончился, время вдруг вновь вернулось к своей обычной скорости. Котовы друзья кинулись к своему коноводу, остальные обступили Белого.
–Ну, ты даешь!
– хлопнул победителя по плечу Сергей. Это как в кино. Слушай, устрой меня к вам в секцию?
– У меня фотки мировые получились! Хоть сейчас в журнал!
– восторгался Погорельцев.
– А ведь и убить мог. Когда с арматурой… Подло это - прокомментировал Пенчо.
Максим молчал, вытирая обильный пот.
– Как он там?
– заволновался победитель о силе своего удара, когда поверженного подростка вытащили из кустов. Тот был бледен, выпучив глаза, глотал широко открытым ртом воздух и не мог самостоятельно стоять на ногах.
– Очухается, - решил Сергей. А счета не требуется. В этом бою нокаутом победил Белый!
– сообщил он, подняв руку друга. Но аплодисментов не последовало. Все испуганно молчали, так как на плечо победителю легла твердая мужская рука. Обернувшись, Макс увидел того же офицера, который уже вызывал его с отцом на завтра.
– Тааак - протянул он.
– Ну так он же с арматурой, - начал оправдываться Макс.
– Видел,
все видел. И все равно, надо осторожней. Мог и покалечить.– А он не мог?
– возмутился юноша.
– Судя по всему - не мог. Тебя не мог.
– Вот именно - меня! И сегодня. А если не меня завтра? Такой железкой не только покалечить, убить можно!
– Давно боксируешь?
– поинтересовался офицер.
– Год без малого.
– На соревнованиях выступал?
– Да нет. Наш Синица к боям не подпускает раньше времени. Чтобы не покалечили.
– О, у Синицы тренируешься!
– почему- то обрадовался собеседник. Отлично. Значит, жду завтра. С отцом. Непременно жду.
Максим пообещал быть, и надоедливый дядька, наконец, ушел. Оставив Котова с приближенными приходить в себя, остальная школьная братва двинулась, наконец, домой.
– Ребята, а где Танька? Где, в конце концов, выигрыш?
– заволновался Сергей.
– Она еще до драки, сразу после прыжка ушла, - ехидно доложила Кнопка.
– Но так нечестно, - обидевшись за друга, заявил Сергей.
– И потом, какая еще драка? Благородная дуэль - не драка, даже если кто-то сподличал.
– Да ладно тебе. Я уж сам как-нибудь разберусь. Нужен мне ее поцелуй. Пусть со своим Котом лижется - мужественно и принародно отказался от приза победитель. По сверкнувшим глазам и тонкой улыбочке Кнопки он понял - завтра же, а может, и сегодня, Татьяне донесут его реакцию. Особенно, в каких выражениях она прозвучала. Ну и пусть,- решил он. Надо было отдохнуть и собраться с силами перед последним на сегодня испытанием - занятиями у математички.
– Завтра фотки принесу. Закачаетесь - пообещал Ванятка, исчезая в своем подъезде.
– Ты обязательно прими ванну, можешь - просто душ. И захвати дэзик для рта. Могу дать, если у самого нет. Жвачка не так помогает, - напутствовал его напоследок Сергей.
– Ладно тебе, знаток, - попрощался с другом Максим. Успокойся, ничего не будет.
–Но если будет, расскажешь - уже не попросил, а констатировал Сергей. Я ведь тебе все рассказываю.
– Врешь.
– Ну, почти. Без подробностей.
– Такой же рассказ и получишь.
– Лады, наконец, согласился Сергей.
На этом дневные хлопоты кончились.
Глава 8
Предположения и прожекты Серого дали себя знать, и к квартире учительницы Максим подошел с замирающим сердцем. Ровно в 19 часов он нажал на кнопку звонка. Пока в квартире раздавался мелодичный перезвон, юноша твердо решил, что сегодня на его долю приключений вполне хватило, так что - только заниматься, и никаких шуточек. Серьезно, выдержанно, равнодушно. Но чего дыхание то так спирает? Он поймал себя на том, что долго держит руку на кнопке звонка, а в квартире - никакого движения. То ли разочарованно, то ли облегченно вздохнув, он вышел из дома и устроился на скамейке и подъезда. Вовсю буйствовала весна. Может, лучше прошвырнуться с Серым? Есть что обсудить. Над чем посмеяться. Да и девчата наверняка выйдут. Он увидел на балконе противоположного дома друга и развел руками. Тот скорчил разочарованную мину и жестами показал на часы - предложил подождать. Но ждать, да и заниматься не хотелось. И вообще торчать здесь у всех на виду. Подросток вскочил, затем вновь сел.
– Буду ждать. Пусть ей будет стыдно. Хоть раз, - решил он. И чем дольше, тем лучше.
И в это время из-за дома показалась быстро, но как-то понуро идущая учительница. Было видно, что она устала и чем-то расстроена.
– Давно ждешь? Пошли, - кинула она ученику, проходя вперед.
– Может не надо сегодня?
– спросил юноша.
– Пошли - пошли, наверстаем, долго не засидимся, - по-своему поняла Стервоза его вопрос
В квартире было уютно и тихо. Пахло духами, цветами и, конечно же, через раскрытую балконную дверь - весной.
– Устраивайся, я сейчас, - показала на кресло у журнального столика математичка, скрываясь в ванной.
Переодеваться, - понял Максим и осмотрелся. Квартирка была однокомнатной, с небольшим, по ДОСовским меркам, коридором, но большой комнатой. В ней помещались и диван - кровать, и стенка, и телевизор на тумбочке, и столик с двумя креслами, на одном из которых он сидел. Среди книг господствовала, конечно, математика, но, кроме того, были здесь Есенин, и что вообще поразительно, Высоцкий, а также кое-какие фэнтези. Немного хрусталя, светлая картина на стене (спокойная летняя река утром), в трюмо еще портрет офицера в траурной рамке, еще что-то, чего гость не успел рассмотреть.