"Маг" (СИ)
Шрифт:
— Да ну давай — не очень весело позволил Влад.
Съездить, развеяться, ему, конечно, хотелось, он уже затосковал тут, глухом углу, без потока информации, без смены событий, но вот связывать себя браком…он до сих пор испытывал какой-то 'священный' ужас перед браком. Женитьба не входила в его намерения в ближайшие триста лет. Но и цель была заманчива…
Марьяна покричала охраннику в будке, тот передал кому-то дальше, и через двадцать минут Семён и Борислав уже подходили к дому, чавкая ногами в весенней грязи. Фёкла встретила их в штыки — заставив обмывать сапоги из кадушки у лестницы, что они, с ругательствами и проклятиями на голову злостной бабы, и сделали. Надо сказать, что Фёкла, с тех пор как с ней поработали Марьяна и Марина, преобразилась — молодость ей, конечно, они вернуть не смогли, но теперь она сверкала белыми зубами, её фигура была статной и крепкой, от неё просто дышало здоровьем и силой. После своего обновления она вообще взяла под свой контроль прислугу в доме, гоняла нанятых поваров, слуг, дворовых мальчиков и прачек — но всё-таки предпочитала прислуживать за столом Владу и его приближённым сама, считая это за почётную обязанность. Её острого словца и крепкой руки побаивался весь персонал Клиники, даже охранники предпочитали с ней не связываться — ну кому
Семён и Борислав уселись за стол, им тут же были налиты по чашке чая и придвинуты блины с мёдом, минут пять они сосредоточенно поедали масляные кругляши, намазывая их тягучим жёлтым мёдом, наконец — приличия были соблюдены и Марьяна начала:
— Тут мы предложили господину Владу стать графом Саваловым. Что вы думаете по этому поводу?
Семён, ничуть не удивившись, переглянулся с Бориславом:
— Интересно — мы только что, полчаса назад обсуждали это дело — а почему и нет? У господина Влада титул барона, заверенный у императора, он вполне может подать заявку на турнир и выиграть его.
— Только вот господин Влад тут сопротивляется — говорит — приложение в виде молодой жены ему не нужно! — Марьяна хмыкнула — и кивнула головой на кислого Влада.
— Ну а чего такого — баба пусть сидит себе в замке и вышивает, зато всё графство в собственности — Борислав удивлённо пожал плечами — там всё, конечно, не так просто, судьи будут на стороне тех, на кого им укажут, придираться к любой мелочи — графство не такая вещь, чтобы кто то так просто от него отказался. Но тут штука такая — если победить противника, реально, на глазах у тысяч зрителей — кто сможет это оспорить? На турнире запрещены все амулеты, все магические действия в сторону противника, за этим следят специальные магики от гильдии. Вполне вероятно, что на турнире будет присутствовать император. Господин Влад не думает, что ему, как дворянину, иногда стоит бывать при дворе? Опять же — с гильдией магиков пообщаться не лишне…а там будет архимаг. Я бы рекомендовал подать заявку на участие в турнире.
— Да я копьё в руках не умею держать! Какой из меня рыцарь! И на коне езжу средненько…только свой зад перетащить из города в город. А тут надо с копьем скакать, да ещё сбить с коня человека, который всю жизнь занимается этим чёртовым делом!
— Ну начнём с того, что копьё и кони это не главное там. Даже если вас собьют с коня, бой продолжается до тех пор, пока противник не сможет подняться с земли — или мёртвый, или покалеченный, а также — пока он не признает поражение. Ну и ещё — а кто сказал, что вас собьют? Я уверен, что за несколько дней мы подготовим вас так, что вы сможете хотя бы половину рыцарей сбить с коня, а уж удержаться в седле — точно. При вашей памяти и умении запоминать уроки с первого раза, это будет совершенно несложно. Время ещё есть. Мы сегодня отправим гонца в замок графа Савалова, с заявкой об участии в турнире, а как только подсохнет у нас на плацу почва — потренируемся в работе с копьём, конём, ну и я расскажу всяческие рыцарские тонкости — Борислав посмотрел на Влада и добавил — уверен, вы выиграете турнир. Чего терять такой куш? Я бы и сам, раньше, попытался бы выиграть, хотя — скорее всего не дошёл бы до финала — там есть очень серьёзные бойцы, но такому человеку как мы с вами, с усиленным и быстрым телом — это будет несложно. Только особо не показывать свои умения, и оружие не применять специальное — ну чтобы не придрались, а так — ни один маг не скажет, что вы используете магию в своих целях на турнире.
— Да я не против. Тогда надо подготовить снаряжение — латы, щит, намалевать на него герб Унгерна, ну и потренироваться, конечно, чтобы я не выглядел так позорно с копьём.
Через неделю Влад сидел на коне, нагруженный всяческим железом и держал в руках здоровенную орясину, именуемую копьём. Ему было душно, бок чесался, обзор дурацкого шлема был никаким, но делать нечего — искусство требует жертв. Почва тренировочного плаца охраны уже подсохла, и конь легко нёс его к мишени — фигуре 'рыцаря', с щитом на груди. Разогнав коня как следует, Влад уже в сотый раз с гулом бахнул в этот щит, тренируя точность попадания. Его просто тошнило от этой хрени — он лучше бы побежал к противнику, пнул ему по яйцам, и врезал кулаком по морде. Когда он это, как то за разговором, заявил Бориславу — тот недоумённо прокомментировал:
— Вы теперь барон, дворянин, а не просто лекарь и наёмник, то, что хорошо в битве, не приветствуется на турнире и дуэли. На вас будут смотреть множество людей, и как вы будете биться, они запомнят на десятки лет вперёд. Давайте сделаем так, чтобы они запомнили не уличного бойца, а благородного рыцаря, достойного руки графини.
Влад даже устыдился после такой отповеди и стал рьяно овладевать рыцарскими премудростями. Борислав в последнее время стал совершенно незаменим — он знал множество тонкостей светской жизни Империи, знал множество историй из жизни знати и разбирался в политических течениях. Если Семён был простым воином, всю жизнь проводившим в боях, в обеспечении охраны объектов — караванов и домов богатых людей, то Борислав уже давно командовал сильным отрядом наёмников, был не только военачальником выше среднего уровня, но и тонким и знающим интриганом — вспомнить то, как он ловко натравил графа Савалова на Влада. Это действительно было его рук дело — приехав в замок Савалова, он возбудил злобу того рассказами о том, что некие лекари, обманув его отца, не платили должную плату за работу на их землях, а кроме того, прилюдно отзывались очень плохо о новоиспечённом графе. Всего этого хватило графу, чтобы отправиться карать нарушителей, осмеливающихся вести себя непотребно. То, что на самом деле главный лекарь был бароном Унгерном, графу докладывали, но Борислав убедил его, что это всё ерунда, что перед ними самозванец, который недостоен дуэли — реально же Борислав опасался, что Влад просто убьёт этого напыщенного дурака, считающего себя великим бойцом, а тогда весь смысл задуманного исчезал. А смысл был в том, что в разгар этой войны, Борислав появится перед изнемогающими от борьбы лекарями, предложит им свои услуги по посредничеству между Саваловым и ними, погреет на этом руки, а потом, как и было изначально задумано, станет их 'крышей', за большую часть дохода. Он видел, каков был поток больных и представлял, что могли зарабатывать лекари. Зачем участвовать в войнах между капризными помещиками, подставлять свою шкуру, когда можно просто сидеть на месте и сосать деньги из Клиники?
Вот только он не ожидал такого мощного и умелого отпора от защитников крепости. Это явилось для него полной неожиданностью, Борислав потерял при штурме своих людей, брошенных на штурм по требованию Савалова. После того, что большая часть его отряда полегла под стенами крепости, Борислав дезертировал и осел в деревеньке, где его и взял в оборот Влад. Теперь — он волей-неволей был полностью на стороне Влада и был одним из самых ценных его соратников — а куда он мог деться? С заклятием верности… Теперь он был как страшный цербер, по гроб жизни преданный своему хозяину и готовый порвать за него любого, что, впрочем, не глушило у него интеллекта и свободы воли — во всём, что не касалось интересов Влада. Бойцы Борислава влились в охрану Клиники и получали там приличную плату, под командованием Семёна. Борислав был повышен до начальника телохранителей Влада и постоянно следил, чтобы с ним находился кто то из его подчинённых. Иногда это страшно напрягало Влада, он сам по себе был страшным оружием, его было очень, очень трудно убить. Но Борислав объяснял это тем, что тому по статусу положено иметь телохранителей, раз он важная персона. Да и бережёного Бог бережёт. В этом были и свои хорошие стороны — Влад не задумывался о кольчуге или боевом снаряжении, ходил в нормальной удобной одежде и даже постепенно свыкся, что за ним всегда тащились два закованных в железо мужика, вооруженные с ног до головы — вроде как тащится за телом тень, отбрасываемая солнцем.Коллектив Клиники уже как то сложился — девушки-санитарки, с позволения Влада, нашли себе женихов среди охранников, и с ними сожительствовали — впрочем — время от времени женихи менялись, как он заметил. Хотя — ему на это было плевать. Лишь бы они выполняли обязанности, помогали лекарям в работе и не беременели — но и это им нет грозило — на них наложили заклятие от зачатия. Влад был даже доволен, что они от него отстали — ему хватало своих женщин, да ещё Марина время от времени строила ему глазки, мечтая залучить его в свою постель — ну как же — красавец, брутальный мужик, барон, победитель графов — ну разве не лакомая цель для женщины? Они с Марьяной время от времени шептались, поглядывая на Влада, и он, заинтересовавшись их интригами, как-то раз, прощупал их эмпатически — и чуть не захлебнулся в потоке обожания, похоти, желаний — он быстренько отключился, поняв, что эти, сильно сдружившиеся красотки уже делят его несчастное брутальное тело, планируя кавалерийскую атаку. В общем-то он был и не против Марины, в качестве сексуального объекта — всё какое то развлечение, на фоне скучищи глухомани, но его задевало отношение к нему как к племенному самцу…впрочем — подсознательно, и радовало. Ну кто из мужчин не видит себя альфа-самцом, в окружении красивых продолжательниц рода! Ну, только если гомосексуалисты…
Единственно, что он пресекал сразу — это разборки между девушками — за мужчин, за лучшее место, скандалы по поводу того, что вот этой досталась лучшая юбка или кофточка, а этой вот не досталась. Девушки, недавно бывшие хромыми и косыми рабынями в занюханной деревеньке, вдруг стали красивыми и желанными самками, предметом обожания множества мужчин, и тогда понеслось — дошло до того, что Влад посадил под замок в погреба двух девушек, которые принародно орали и драли друг другу волосы, из-за какого то смазливого охранника, которого одна посмела увести у соратницы. Влад лично врезал по клубку из двух баб плёткой и приказал держать их под замком неделю, пока не придут в себя. После этой показательной порки и заключения в зиндан, страсти в бабском коллективе если и не утихли, то перешли в подполье, внешне не вырываясь наружу.
Среди мужчин таких дрязг не было — впрочем — как всегда, кто то доказывал свою могутность, без выяснения отношений тоже не обходилось — но Семён, все разборки сразу переносил на тренировочный плац, где разборщики выясняли отношения с тупым оружием в руках — и делу хорошо, и зрителям интересно. Впрочем — попытки новичков, бывших 'бориславовцев', 'наехать' на личных телохранителей Влада закончились сломанными руками, ногами и рёбрами — после чего никто не решался зацепить этих монстров. Пострадавшие были вылечены и наказаны дополнительными дежурствами.
В конце концов, из разношёрстной команды, совместными усилиями был сколочен крепкий коллектив, вполне довольный условиями жизни. Вот только Владу было душно в этом тесном мирке — человек технологичного мира, привыкший к бешеному темпу жизни, он изнемогал в этом тихом болоте. Вот казалось бы — а что ему надо? Денег — полно. Всё, что ему нужно для жизни — еда, кров, женщины — всё есть. Ну что ему не хватает? Зуд реформатора? Жажда власти? Что его толкает вперёд, что движет им? Скука? Любознательность? В минуты депрессии он думал над этим — власти ему хватает — он никогда не был особо амбициозным и властолюбивым — ну приятно, когда ты начальник, когда ты управляешь людьми — но это не трогает душу и не портит нормального человека, которым и был Влад. Зуд реформатора? Ну да — он, когда видел неправильное, отмечал это для себя и по возможности исправлял — но не такой уж зуд, чтобы менять всё и вся — не тот возраст, чтобы организовывать восстания рабов, добиваясь их свободы. Да и как то уже сгладилось это возмущение — вот, типа, рабство, оно отвратительно и так далее — а когда пожил в этом мире — вроде даже и привык. Очерствение души? Или мимикрия под местную действительность? Скорее всего, он, как обычный мужик, старался обеспечить достаток и безопасность своего дома — как делали до него поколения его предков — донских казаков, и теперь он просто плыл по течению, решая проблемы по мере их поступления. Чужие люди были для него ничто, свои — всё. Где он остановится, в своём пути? Кем он станет в конце его? Влад не знал, да и знать не хотел. Ему было скучно.
Через неделю скачек с копьём, его учителя наконец-то признали, что он, возможно попадёт этой орясиной в какого-нибудь не слишком мелкого рыцаря, и даже, вполне возможно поцарапает его щит, не свалившись с коня. На том и порешили, и стали ожидать подсыхания дорог.
Наконец — время отправления на турнир было определено — через два дня Влад уже ехал во главе небольшого отряда — его телохранители во главе с Бориславом и десять человек обычных охранников, с флагами барона Унгерна — вертикальный меч на пурпурном фоне. Его латы были начищены до блеска и тащились за ними в повозке, запряжённой двумя лошадьми. В той же повозке, управляемой одним из бойцов, лежал запас продуктов, шатры для рыцаря и свиты, запас оружия — на всякий случай — стрелы, луки, арбалеты, запасные мечи боевые топоры, алебарды. Сам Влад был одет довольно скромно — обычный камзол по нынешней моде, бархатный берет, плащ. Соратники наседали на него с целью одеть как попугая, но он выдержал осаду и оделся скромнее.