Чтение онлайн

держки, так сказать.

– Большое спасибо, у меня деньги есть, – с чувством, искренне

поблагодарил Фёдор.

– Ну, вот, – не унимался Ватракшин. – Смеётесь надо мной? Ну,

смейтесь, смейтесь. «Нет, спасибо. У меня их есть». Похвально! От-

куда они у вас есть? Ну, не хотите, так не хотите. Да, неприятно, что

всё это так получилось, но не беда. А признайтесь, Макеев Фёдор

Алексеевич, вы, должно быть, очень хороший человек? Нет, не улы-

байтесь, я серьёзно. Так жить – заботясь о других и в наше-то

время,

когда всякий-каждый рвёт и тащит. Так недолго, мой любезный, и ду-

рачком прослыть. Да, я ручаюсь, что те, для кого вы эти добрые дела

делаете, за глаза вас давно уже им потчуют. Не верите? Очень скоро

убедитесь. В открытую окликать начнут этим зычным словом и будут

смело смотреть в глаза, твёрдо зная, что правы. Да, мало того, что ду-

раком назовут, оно бы ладно, если только это, подозреваю, этого не

боитесь, так ведь ещё и пострадать за свои добрые дела можете – вот

чего бы не хотелось, чего больше всего боюсь. Поверьте, не пришло

ещё время добрые дела делать. Не понимают, не ценят!

– 386 –

– Да, разве для этого они делаются? Для того что бы ценили? –

Не выдержав, заговорил Фёдор. – И потом, если уж страдать, то луч-

ше за добрые дела, нежели за злые.

– Одинаково! – Завопил Ватракшин, но тут же, опомнившись,

взял на несколько тонов ниже. – Поверьте, Фёдор Алексеевич, одина-

ково. И спасибо за то, что сказали так, а не иначе. Я-то, испорченный,

грешным делом подумал, что скажете по-другому. Я бы, на вашем

месте, не упустил случая, вот что сказал: «Лучше не сделав зла, быть

осуждённым, чем, не сделав добра, удостоиться похвалы». Зря не ска-

зали так. Думаю, вы меня просто пожалели. Сказав так, вы бы тем са-

мым, кроме того, что себя оправдали, ещё бы могли и меня ковыр-

нуть. Ведь вы же, конечно, считаете, что я... Ну, ладно, оставим. Так

вы, значит, убеждены, что пришло время добро людям делать?

– Убеждён, – тихо, но твёрдо сказал Фёдор.

– Ну, тогда мне пора на тот свет, потому что я этого прихода не

заметил, – отшутился Илья Сельверстович и, потерев ладонью лоб,

спросил. – А вот скажите мне, милейший Фёдор Алексеич, ещё вот

что. Ещё один такой момент. Ведь вы, должно быть, как все доброде-

лы, уверены в том, что богатство даётся одному для того чтобы тот

поделился им со многими, а ум даётся одному, что бы этот один сде-

лал жизнь многих безумных легче и привлекательней? Да? Так ведь

вы думаете?

– Я об этом никогда не думал. Но если было бы всё так, как вы

сказали, то было бы хорошо. Да, конечно, богатому нужно делиться,

а тому, кто чувствует в себе силы, помогать. Да, так ведь оно и есть,

Илья Сельверстович, а иначе давно бы уже и мир не стоял, не всхо-

дило солнце.

– Признаться, думаю иначе, – холодно заметил Ватракшин,

вставая

из-за стола.

– Разве? – Недоверчиво спросил Фёдор, вставая следом. – А как

же деньги, которые вы мне предлагали в качестве поддержки?

Ватракшин улыбнулся.

– Молодость, молодость, – многозначительно произнёс он. – Вы,

Фёдор Лексеич, не очень-то обольщайтесь на мой счёт. Я, может

быть, оттого вам деньги и протягивал, что знал – вы инвалид без рук,

взять вам их нечем, начнёте в благородство играть, откажетесь. Я в

– 387 –

том уверен был на тысячу процентов. Согласись вы деньги у меня

взять, я при всём своём расположении к Вам призадумался бы, возне-

навидел вас за эту слабость, и всё равно всё кончилось бы тем, что де-

нег я Вам не дал бы. Поймите вы это раз и навсегда, и не лезьте вы с

добром ко мне в душу. Знайте про себя своё, я буду знать своё, давай-

те каждый со своим и останемся.

После чаепития на балконе Фёдору была выдана увесистая сум-

ка, в которой что-то глухо позвякивало, и сам Ватракшин понёс в ру-

ках точно такую же. Марина шла налегке. Шли, как вскоре выясни-

лось, на речку и, действительно, слишком было жарко, чтобы не идти

купаться.

Пройдя мимо старых яблонь, которые росли за домом и состав-

ляли целый сад, а затем мимо соснового бора, в котором сосны были

сказочной величины, вышли к низкому пологому берегу, поросшему

сочной травой. Почти у самой воды росла одинокая небольшая сосна,

лежала перевёрнутая лодка, вёсла, стоял мангал. При мангале имелись

рабочие рукавицы, совковая лопата и целая горка угля. Стоял ящик с

бутылками питьевого спирта. Чуть поодаль от сосны и от мангала на-

блюдались качели, выполненные в форме дивана. То есть, вместо уз-

кой дощечки на одного, на весу был обычный, со спинкой, диван и эти

качели были не кустарной работы, а продуктом фабрики, разумеется,

зарубежной. На них можно было качаться впятером, но лучше вдвоём.

Заглядевшись на качели, Фёдор понял, что не только яблоневый

сад внушительных размеров, но и сосновый бор, и этот берег, всё это

собственность Ватракшина.

«А иначе не оставлял бы он на берегу вёсел, ящик со спир-

том», – мотивировал Фёдор для себя то, до чего дошёл интуитивно.

Он даже хотел об этом спросить у Ильи Сельверстовича, то есть,

о том, кому принадлежит все это, но вовремя раздумал. Да и какая, в

сущности, ему была разница, разве что из любопытства.

Расстелили покрывала, а точнее, специальные подстилки, на по-

крывала похожие, красивые двухслойные, на траву положили клеён-

чатой стороной, а наверх мягкой, ворсистой. Достали из сумок сырое

мясо, для шашлыков предназначенное, заблаговременно замоченное в