Ляся
Шрифт:
Возраст Лены пограничный – плавно переходящий от девочки к девушке, только началось формирование полового влечения, что еще больше привлекало внимание противоположного пола к ее внешности.
«Так, всё, опаздываю, пора бежать, перекушу по дороге», – подумала Лена, схватила потрёпанный чемодан и выбежала из комнаты.
«Ой», – от неожиданности Лена выронила чемодан. В коридоре, покачиваясь, стоял отец.
– Куда собралась, шлёндра?! – Желваки отца ходили ходуном, лицо багровело. – Мать, куда собралась твоя шлёндра, слышь? Яблочко от яблоньки недалеко падает! Сюда иди!
– Пап, пап, да я же к бабушке, помнишь? Каникулы, пап, я в
– Отстань от девки, пьянь, к бабке она, к матери едет, совсем мозги пропил, сгоняй лучше в ларёк, купи… эту… беленькой.
– Деньги есть? – сурово спросил отец Лену и полез в карман треников.
– Да, да, папочка, есть, я побежала, побежала, поезд, опаздываю.
Лена подхватила чемодан и пулей вылетела в подъезд. «Чёрт, напугал, пронесло…»
Лена выскочила на перрон, тяжело дыша. Перевела дух, улыбнулась.
«В этот раз не промахнулась. Мастерство, отточенное до совершенства», – подумала Лена. Счастливая, подбежала к вагону, подала билет проводнице.
– К бабушке собралась, красотка? – подмигнула проводница.
– Да, каникулы, – улыбнулась Лена.
– Ну проходи, проходи, не задерживай пассажиров.
Было душно. Открытые окна не помогали проветрить узкий, длинный вагон, напичканный, как колбаса – шпиком, людьми.
Протиснувшись к своему месту – нижней полке боковушки, Лена плюхнулась на неё и на мгновение с облегчением замерла.
«Интересно, кто на этот раз будет моим соседом?»
Поездка в поезде всегда была увлекательной лотереей. Никогда не предугадаешь, с кем придётся «кочевать». Только в одном можно быть уверенной – в неизменных ароматах снеди, храпе мужиков, визгах детей, которые будут сопровождать на протяжении всей поездки.
Не успела Лена об этом подумать, как рядом остановилась бабулька в белом платочке, с кулечком в руках:
– Милая, где тут семнадцатое место, подскажи.
– Да вот, бабуль, надо мной, – пискнула Лена.
– Ой, милок, да не залезу я тудой, ножки-то болят ужо, может, поменяемся?
– Конечно, бабушка, там и потише будет, – улыбнулась Лена.
Вагон качнулся, скрипнул и лениво тронулся с места.
В противоположном окне Лена увидела плачущую молодую женщину, она прижимала к себе мягкую игрушку – Микки-Мауса и, ускоряя шаг, заглядывая в окно, семенила за поездом.
На коленях у отца сидела девочка лет шести и ревела, глядя на маму, то ли из-за того, что забыла игрушку, то ли из-за того, что расстается с мамой.
Поезд набирал скорость, пассажиры как-то затихли. Создавалось впечатление, что каждый задумался о своем, загрустил. Минут через сорок, когда поезд выехал из города, началась другая жизнь – короткая, бурная жизнь в поезде, со своими правилами и устоями.
Зашуршали пакеты, по вагону стали разноситься ароматы курочки, яиц и свежего огурчика.
В животе у Лены предательски забурлило. Конечно же, тормозок ей никто не собрал, а перекусить по дороге не удалось.
– Внученька, спускайся, спускайся, перекусим, пирожки, яблочки… Давай, не стесняйся, – позвала бабулька с нижней полки.
Лена благодарно улыбнулась и сползла вниз.
Жизнь в вагоне кипела: дети с визгом бегали по вагону, мамашки в ярких байковых халатах орали, звали их обедать. Мужики ржали басом, пили пиво, смачно издавали соответствующие занятию звуки. Кто-то резался в карты, кто-то бренчал на гитаре, подвывая жалобную
песню, кто-то, накрывшись одеялом с головой, пытался уснуть, тем самым сократить поездку.«Какая-то огромная коммунальная квартира», – промелькнуло у Лены в голове.
Проводники, улучив момент, отдыхали в своем купе, дожидаясь следующей посадки пассажиров.
Ближе к ночи жизнь в вагоне постепенно замедлялась, людей разморили жара, суета, усталость. Очередь в туалет, длиною с вагон, постепенно рассасывалась. Все потихоньку укладывались спать.
Вот и Лена, лёжа на верхней полке, в полудрёме смотрела в окно, закрывая глаза под стук колес.
Утром её разбудил пронзительный визг малыша.
Подскочив на полке и ударившись головой о потолок, Лена молниеносно соскочила вниз.
«Проспала, проехала», – мелькнуло в голове. Лена побежала к проводнику, узнать, какая станция.
– Ты что несешься как угорелая, белье сдала? Стакан вернула? Станция твоя скоро, час-полтора! – рыкнула на неё проводница.
Лена с облегчением поплелась на место: «Успею перекусить. Что там осталось после вчерашнего пира с соседкой?»
Взяв яблоко, она уставилась в окно.
А там… Благодать, бесконечные просторы, буйство цветов и красок. Земля обнимается с небом, убегая за горизонт. Поля подсолнуха сменяют поля кукурузы, лесок, река, опять поле – глаз радуется. Зелёный, жёлтый, голубой, ярко-красный, и всё это великолепие накрывают бархатистые облака, величественно, не торопясь, будто приглядывая за порядком на земле, проплывающие по ясному утреннему небу. Сердце трепетно сжимается, на ум приходят строки Тютчева: «Смотри, как роща зеленеет, палящим солнцем облита, а в ней какою негой веет от каждой ветки и листа!»
От красоты увиденного, в предвкушении скорого прибытия, Лена расплылась в улыбке.
Остановка на ее станции длилась всего две минуты, Лена боялась не успеть и заранее вышла в тамбур.
Наконец поезд остановился, Лена выпрыгнула на перрон, огляделась, глубоко вдохнула с детства знакомый, густой воздух. Запах навоза, пыли, луговых цветов наполнил её. Взмахнув шевелюрой, Лена побежала к автобусу, который ходил до деревни всего два раза в день.
Белый, крашенный известкой домик с голубыми ставнями, покрытый шифером, утопал в кустах сирени и черёмухи. Вдоль забора росли подсолнухи, которые были выше Лены. Развесистые ветви рябины закрывали окна от солнца. Летом в доме была приятная прохлада, а зимой тепло печи хранили толстые стены.
В доме было три комнаты, Лене он казался самым уютным и самым красивым на всём белом свете. В нём царила особая душевная атмосфера. В спальне, над кроватью, висели ковёр с оленями и черно-белая фотография бабушки с дедушкой. Бабушка застилала кровать белым ажурным покрывалом, ставила подушки треугольником, покрывая их накидкой с вышивкой.
Больше всего Лену завораживал чердак. Очень она любила спрятаться там от бабушки и тихонечко перебирать старые вещи – фотографии, деревянные игрушки, когда-то для неё выструганные дедом. При этом представляя себя принцессой, которую обязательно спасёт принц. А пока она тут посидит, подождёт его, помечтает. Наконец, вдоволь надышавшись пылью, слегка одурев от духоты чердачного воздуха, Лена, довольная собой, спускалась под очередное бабушкино: «Ну, засранка, ток попадись мне на глаза, вмиг крапивой отлуплю», – притворно грозно кричала бабушка в поисках запропастившейся внучки.