ЛВ 2
Шрифт:
Работала магией, леший направлял да подсказывал, коли что где не туда. Иной раз под землю уходил, менял потоки воды подземной, чтобы и полив был, и не загнили в болоте деревца.
Вообще действовали мы и не по правилам, и не по инструкции. Сажать купленные деревца не стала бы ни одна уважающая себя лесная хозяйка, но… я как-то не очень себя уважала, если уж на чистоту. Да и ждать, покудова из семени проклюнется росток, опосля гадать выживет не выживет и стоять в природный процесс не вмешиваясь, природе первую роль отводя, это не по мне было. Нет, я за природу и естественный рост подлеска, но то подлесок — а мне сады плодородные надобны сейчас.
— А знаешь, что не нравится мне? — высунулся вдруг леший из земли.
— Криво посадила? — встревожилась я.
Просто магия дело такое — концентрации внимания требует, а я о своем задумалась, могла и дел наворотить.
— Да нет, — лешинька вылез весь, постоял рядом, в ряды яблонь вглядываясь, — тут то все по делу. Ты мне вот что скажи, Веся, как аспид проведал-то, об том, что водяной затевает?
Призадумалась я, да и признать пришлось:
— О том не ведаю.
Постояла еще.
Клюка верная рядом была, я стояла, протянув ладони в сторону стремительно поднимающегося сада, одной ногой ведьма, силу из себя черпала, другой ведунья — у леса брала. И сейчас самое сложное начиналось — нужно было плоды заложить, чтобы урожай был, чтобы не зря, не пропали труды наши втуне.
Леший позади встал, одна его рука кряжистая крепко обхватила, вторая, та что с ведуньей стороны, по руке моей протянулась корнями-лианами, леший теперь в мою магию свою направлял, корректируя действия мои исходя из своего опыта и знаний. Они у него были, и опыт и знания, а все что имела я, только магию. И то запас ее ограничен был.
— Слабеешь, — заметил лешинька.
Кивнула, поток ведьминской магии ослабила, опосля к магии леса перешла.
— Из Гиблого яра можно взять, — подсказал леший.
Соблазн был, да соблазн великий, вот только:
— Коли силу Гиблого яра возьму, а войну проиграю — вся эта роща погибнет.
И силу леса отпустила я, прошептала заклинание ведьминское, да обмякла на руках лешего.
Поддержал меня друг верный, упасть не дал и посмотрели мы с ним на яблочный сад. Поднялись деревца, чуть выше роста человеческого, да хоть и молоды, а урожай уже дать могли. И зацветут сады через несколько дней, пчелы налетят, им корм будет, а опосля начнут зреть яблоки. На этом этапе снова вмешаюсь, нам урожай чем скорей, тем лучше.
— Не бережешь ты себя, — укорил леший, поднимая на руки.
Уложил на хвою во сосновом бору. Кряхтя сел рядом, да на меня старался не смотреть. Оно и понятно, зрелище то не самое приятное — трясло меня как в ознобе, колотило, зуб на зуб не попадал, и… так хотелось, чтобы пришел охранябушка, да укрыл теплым пледом. Есть такие вещи, что только человек поймет да посочувствует — холодно мне было, тепла хотелось, а леший ему что зима, что весна, что лето, все одно. И мне так было. Казалось, позабыла уже о том, что тепло бывает. Свыклась с ролью ведуньи лесной, с тем что спишь на сырой земле, что на озноб и внимания не обращаешь, что о жизни своей не думаешь
вовсе, а жизнью леса живешь, и думать больше не о чем.— Аспид тебя ищет, — сказал вдруг леший.
— Чеггго еммму? — говорила с трудом.
— Хто ж его ведает? — задумчиво отозвался лешинька. — Но сказал, коли не отвечу я, али ты не отзовешься, браслетом обручальным тебя призовет.
— Эттого только не хватало, — сил на разговоры не осталось. — Отзовись, скажи не могу я пока из лесу выйти.
Кивнул леший, поднялся, собираясь уйти.
— Клюку захвати, — прошептала я.
Ему ж аспида с войском через лес вести, ему клюка нужнее.
И глаза закрыла, в сон проваливаясь.
И как только погрузилась в сон лесной, отступил холод, озноб ушел, все ушло.
Дел в лесу все так же невпроворот было. Болотницы под присмотром Рудимы сажали морошку болотную, волки зайцев непослушных от свежепосаженной рощи гоняли, Савран вез последнюю на сегодня телегу со снедью да сажинцами.
А потом вдруг изменилось что-то.
По губам что-то теплое потекло, чьи-то руки держали крепко, да связь с лесом стала иной, не такой прочной, не сливалась я более с лесом-то, словно с земли меня подняли.
Глаза распахнула, да в сумраке наступающих сумерков, и увидела аспида. Тот крепко меня держал, на колени к себе усадив, и поил теплым супом, да так держал, что волей-неволей, сонная, а сглатывала.
Да только это пока спала!
А как проснулась, губы сжала, на аспида взглянула, гнева не скрывая.
— Гневайся не гневайся, а суп придется допить, — глядя мне в глаза, зло уведомил аспид.
Сильнее зубы стиснула.
— Ну, тебе решать, леса хозяйка. Допьешь, я твоего Водимира Водимыча так и быть, не трону, а не допьешь…
— Ассспид, — прошипела я, — предупредила ведь — только тронь кого в лесу! Вот только попробуй!
Усмехнулся Аедан змееглазый, да и сказал насмешливо:
— Так то оно так, хозяйка лесная, да только водяной же не в лесу.
И на меня посмотрел, выразительно и намекательно очень.
А затем вдруг вздохнул тяжело и махом единым выговорил:
— Угрожаю, да. И плохо это, тоже понимаю, не дурак. Веся, ну а что я делать должен был? Ты лежишь на сырой земле, бледная, холодная, дрожишь вся. А я ждать не могу, у меня бой сейчас. Выпей суп, об одном прошу, и спи себе дальше, я перину принес, одеялом укрою, и спи, никто ж тебя не трогает.
Да как же не трогает? Вот, сидит, на коленях своих держит, а там, даже леший не ведает что дальше-то будет, глядишь и опять с лобызаниями своими-то…
— Отпустить? — спросил настороженно аспид.
Кивнула, с колен его сама слезла, на перину. Суп взяла как был в миске глубокой, пила торопясь, и ото сна отойти пытаясь, и взгляд на аспиде сфокусировать. А не фокусировался. Сумрак он темный, аспид — черный, то еще зрелище.
— А что с боем-то там? — поинтересовалась, так, на всякий случай отодвинувшись слегка.
Аспид за действиями моими проследил молча, но выразительно, затем сообщил:
— Спи сегодня. Водяной с болотниками в деле, так что к Заводи тебе ходить смысла нет. О вампирах и волкодлаках позабочусь, прикрытие леший обеспечит.
— Мой леший? — встревожилась я тут же.
Не то чтобы другой какой в лесу моем имелся, а все же куда ж они моего лешего забрать засобирались-то?
— Не твой, — сказал, как отрезал аспид. — Маги в деле, они на себя первый удар примут, опосля и мы удар нанесем.