Ловец душ

Джонатан отхлебнул еще кофе из замызганной чашки с милой надписью «Пансионат М. Адамс Не смей красть!!!», сделанной, между прочим, заботливой рукой этой самой М. Адамс, и перевернул страницу ветхого фолианта. Книга была старой и представляла собой добрую полутысячу потемневших от времени листков дешевой бумаги для писем, аккуратно сшитых вместе грубыми нитками и защищенных кожаным переплетом. Исписанные мелким, неразборчивым почерком листки принадлежали авторству человека, не слишком заботившегося их сохранностью — некоторые были обгоревшими, многие заляпаны чернилами, изуродованы следами от горячего воска, въевшегося в бумагу, отпечатками жирных пальцев и каплями крови…

Человек же собравший все записи неизвестного автора, аккуратно сложивший их по порядку, сшивший листы и создавший для них обложку, определенно относился к своей работе серьезно — тщательно вырезанный на кожаном переплете пентакль, окруженный добрым десятком сложных рун, говорил о терпеливости своего создателя, лучше любых слов. О да, книжка была совсем не простой. Оккультизм, магия, колдовство, чародейство — можете называть, как вам будет угодно, смысл ничуть не измениться. Сложные и заумные ритуалы, приметы, соблюдение которых позволяло

добиться реальных результатов, описание медитативных техник, продлевающих жизнь и укрепляющих организм, рассказы о нечисти, живущей рядом с людьми и все время скрывающейся в тени… В книге было все и каждое слово, каждая буква, иллюстрация или неряшливо сделанная зарисовка обладали собственной силой. Просто читая фолиант, человек погружался в мрачные глубины другой стороны, казалось бы, такого знакомого мира, в этих глубинах можно было найти удачу, богатство, славу, власть… А если заглянуть еще глубже — могущество, жестокость, месть и в конце-концов, смерть. Чужую или свою, уже не столь важно. Записанная на потемневших от времени листах информация открывала дверь в другой мир, мир теней, скрытый от человеческих глаз, мир, однажды сожженный на кострах и ныне почти потерянный. Кроме того, Джонатан давно заметил, что если дольше необходимого смотреть на обложку с магическим символом, он начинает оживать. Крутиться, словно жутковатое, пылающее алым светом Преисподней колесо дьявольской рулетки. Задержи взгляд еще дольше и создание затуманиться, тело поглотит невероятная слабость, символ будет манить тебя, не отпуская, в голове появиться голос, уговаривающий промедлить еще и еще, а потом… Парень поставил чашку со все еще горячим кофе на стол и мысленно заметил, что даже и знать не хочет, что будет потом. Возможно, фолиант просто-напросто поглотит душу глупца возомнившего себя великим волшебником. Сам Джонатан всегда вовремя останавливался и отводил взгляд. «Сила воли — вот, что главное в нашем ремесле!» — задыхаясь, из-за разъедающего легкие рака, каркал дядюшка Стьюи, передавая племяннику свою единственную ценность. Молодой, амбициозный парень всегда серьезно воспринимал подобные советы, особенно, если их давали люди, которым стукнуло сто двадцать пять. Он только поступил в колледж, но все же выкроил время, что бы проведать умирающего родственника. И на протяжении последнего месяца был искренне рад, что пропустил тогда несколько учебных дней, сорвавшись с места и отправившись в Ирландию. С того дня, как парень впервые открыл книгу, она поглотила его — все свободное время, а потом и целые дни напролет, Джонатан проводил, читая и экспериментируя. Только за один месяц, он трижды выиграл несколько сотен в лотерею, попал в любимчики к пяти преподавателям, переехал в подозрительно дешевую и удивительно удобную квартиру у самой Темзы и завоевал сердце самой ослепительной красавицы среди первокурсников. Последнее было сделать особенно тяжело, но Лизи нравилась ему, а отступать в таких случаях парень не привык…

Бросив взгляд на очередную страницу, Джонатан удивленно присвистнул — лист был белым и чистым, заполненным аккуратным, витиеватым почерком и снабженным несколькими иллюстрациями, выполненными рукой человека не лишенного таланта художника. Парень задумчиво перевернул еще несколько страниц, но больше таких листов не было, лишь только потемневшая от времени, дешевая письменная бумага. И один единственный дорогой лист, заполненный уж точно не автором остальной рукописи. Что-то здесь было не так, Джонатан сначала даже насторожился, но, не углядев никакой опасности, пожал плечами и принялся рассматривать иллюстрации. На одной стороне листа были изображены разнообразные средства передвижения — от древних телег, карет, дилижансов, громоздких первых автобусов и до новенького, окрашенного красной тушью двухэтажного автобуса, визитной карточки Лондона. Аккуратные подписи под рисунками сообщали о отрезке времени, в который по улицах древнего города колесили те или иные средства гражданского транспорта. Конечно, назвать «гражданским транспортом» ту же телегу у Джонатана язык не поднимался, но раз ее поставили в один ряд с остальными «экземплярами», то почему бы и нет?.. С другой стороны лист был сплошь исписанным. Легенда или рассказ, озаглавленная «Ловец душ» не оставляла на странице ни строчки свободного места. Парень еще раз отхлебнул кофе и с головой окунулся в еще одну увлекательную историю о потусторонней сущности…

На дворе стояла ранняя осень. В воздухе все еще витал запах неумолимо утекающего лета, наполненный ароматами луговых трав и цветов, спелых яблок и меда, но по утрам над полями уже вился сизый туман, который приносил с собой зыбкое дыхание осенней прохлады. По дороге ведущей от ближайшего поселка к Лондиниуму неторопливо катилась старая, потрепанная телега. Молодой возница сонно зевал и кутался в накидку из овечьей шкуры, безуспешно стараясь защититься от липких щупалец тумана. День сегодня был, что ни есть дерьмовый — в город скоро прибывала смена римского легиона, и отец решил, что бравым солдатам империи определенно захочется хлебнуть душистого эля после долгой дороги. Вообще, это была дельная мысль, если бы не тот факт, что ехать нужно было в такую рань, да еще и непонятно сколько ждать этих самых солдат. Бочки, погруженные в телегу, грохотали и булькали каждый раз, когда колесо попадало в очередную выбоину, разрывая предрассветную тишину. Еще одним минусом такой ранней поездки было отсутствие компании — обычно, сельской люд с радостью раскошеливался на пару медяков, лишь бы не тащить выращенную на продажу снедь на спине аж до самого города, но сегодня никого не было. Выехать из поселка пришлось еще затемно, а подобные путешествия в народе никто особо не любил — говорили, что за ранним путником демоны по пятам идут. Вздор, конечно, но раньше рассвета в дорогу никто не отправлялся. Но молодому вознице, точно как и его отцу на эти народные приметы было плевать. Чем раньше в город приедешь, тем больше звонких монет увезешь, а суеверные пусть по домам сидят да ногти грызут. Старая кляча едва плелась, но парень даже и не думал ее подгонять — уже через пять метров дорога терялась в пелене тумана. Вот разгонишься, а вдруг тебе на встречу еще одна телега едет? Или того хуже — колесница римская. Столкнешься и проблем полон рот будет, а во втором случае еще и плетью по морде можно отхватить. В лучшем случае. Сонно причмокнув губами, парень сощурил глаза и уставился в сизую плену тумана. Что-то слишком долго он едет, а указателей все нет и нет, точно так же как и поворотов. Странное это дело. Внезапно туман расступился и метрах в двадцати впереди, на обочине показалась

сутулая фигура. Недоуменно мотнув головой, возница потянулся к лежащей под лавкой дубинке. Дорога, конечно, безопасная, но бывает встречаются… Всякие. Тут, правда, расчет простой — если разбойников несколько тут тягаться нечего, нужно сразу ходу давать и без оглядки гнать до города, а там и легионерам доложить можно. А если это какой-то одиночка…

Парень наморщил лоб, размышляя, а бывают ли вообще одинокие разбойники? Да еще и так близко от столицы, где солдат тьма — попробуй только руки на чужое наложить, тут же ноги протянешь.

Значит, просто путник. Ранний путник, спешащий в город по своим делам. Ну, нет тяжелых сумок или мешков за спиной, и что? Будто все в город идут, что бы продать чего. Нет, тут за дубинку хвататься рано — нужно подъехать, на человека посмотреть, парой слов перекинутся, а там и видно будет. Может еще и пару монет выйдет наварить. Уже через пару минут нагнав человека, парень присмотрелся к нему повнимательнее. Невысокий, сутулый старик, облаченный в потертый темный плащ с капюшоном, казалось, уже разваливался на ходу — пожелтевшая кожа едва ли не трескалась, туго обтягивая скулы, глубоко посаженные мутные глаза слезились, изъеденные язвами губы кровоточили.

— Не подвезешь ли меня? — ухмыльнувшись, спросил старик.

— Чего бы не подвести, если есть пару медяков… — неуверенно ответил возница.

— Медяков? А за просто так стариков уже не возят?.. От старика потянуло каким-то странным холодком, пробирающим до самых костей. Что-то в глубине его глаз блеснуло, напугав возницу до смерти.

— Пешком иди за просто так! — нервно ответил он, подстегнув лошадь. Старик у него за спиной мерзко захихикал и выкрикнул что-то на неизвестном языке, но парень даже и не думал слушать. Он нагонял лошадь все быстрее и быстрее… Через десять минут, когда о старике осталось только воспоминание, возница задумчиво огляделся. Туман вокруг даже и не думал исчезать, он стоял сплошной стеной, не пропуская ни звука. Мир будто вымер, посерел… Где-то там, в тумане бродили какие-то неясные тени. Поежившись, парень еще сильнее погнал лошадь — до города должно быть осталось совсем недалеко. Каких-то двадцать минут и он уже на месте…

Но ни через двадцать минут, ни через час до города возница не добрался. Телега все так же катилась по пустынной, окутанной туманом дороге. Вокруг блуждали тени, от одного присутствия которых кровь стыла в жилах… Вцепившись руками в поводья, возница правил вперед, не решаясь сойти. Туман вокруг пугал его. Час проходил за часом, но города все не было видно. Зато было кое-что другое.

Несколько раз туман расступался, и телега выезжала на незнакомый парню участок дороги. У самой земли струилась сизая дымка, а на дороге непременно были мертвые. Убитые дорожными грабителями, разорванные дикими зверями — при приближении телеги, от их тел отделялись серые тени. Поскуливая от ужаса, возница наблюдал за тем, как тени садятся в телегу. Молча, не произнося не слова, не замечая ничего и никого, они садились позади его, а мир снова окутывался туманом. Вскоре возница потерял счет времени. Туман то исчезал, то опять накатывал приливной волной. Тени заменяли друг-друга, как-то незаметно испаряясь в окутанном непроницаемым туманом мире. Он не решался обернуться, что бы посмотреть, как именно это происходит, он не решался остановиться и сойти. Он просто правил по бесконечной дороге, собирая души погибших на дороге и доставляя их в мир тишины и тумана…

Дочитав до конца, Джонатан поежился и выглянул в окно на неспешно несущую свои воды Темзу, на усыпанные золотом пожелтевших листьев деревья, на медленно ползущие по ближайшему мосту машины. Осень в Лондоне уже вступила в свои права, и над рекой поднималось сизое марево. Еще несколько часов и город утонет в вязком осеннем тумане, смешанном со смогом фабрик и, возможно, где-то там, в этой призрачной дымке, появиться незримый красный автобус, собирающий свою жатву… Жутковатая история, что ни говори. Парень задумался и припомнил, что вроде бы даже слышал что-то подобное — истории о вечно блуждающем по улицах города автобусе-призраке… Правда, там не было ничего про человеческие души, которые водитель этого проклятого транспорта увозил на ту сторону жизни. За спиной зазвонил телефон, заставив задумавшегося парня вздрогнуть и опрокинуть чашку с кофе. Тихо ругнувшись, он вскочил со стула и подбежал к стоящему на тумбочке аппарату.

— Слушаю. — не слишком доброжелательно осведомился парень.

— Привет, это Лизи. — послышался в трубке приятный девичий голос. Джонатан расплылся в довольной улыбке и поспешил исправиться:

— Привет! Так что насчет сегодня?

— Думаю, все получится. Профессор простудился, заменять его никто не собирается вот нас и отпустят пораньше.

— Какое удачное совпадение. — хмыкнул Джонатан вспоминая мелкое проклятие, немало поспособствовавшее этому «совпадению».

— И не говори! Встречаемся на площади? — спросила Лизи.

— Да, как договаривались.

— Ладно, до встречи!

— До встречи. — ответил парень, повесив трубку. Бросив задумчивый взгляд на часы, Джонатан прикинул, что до встречи еще достаточно времени, а значит, можно будет заскочить в магазин за букетом. Несколько роз никогда не помешают… Вот только нужно сначала убрать осколки оставшиеся от разбитой чашки и вытереть пролившееся на пол кофе. Не долго думая, парень взял с кухни веник с тряпкой и принялся за уборку. Поминутно причитая на тему того, что дома даже совка нет, Джонатан собирал с пола осколки чашки, рассеяно размышляя над оправданием для миссис Адамс, у которой потеря посуды считалась одним из смертных грехов. Подняв с пола очередной осколок с потерявшим смысл «не крас», Джонатан болезненно скривился — задумавшись, он слишком сильно сжал ладонь, и острый край впился в кожу.

— А, черт… — пробормотал парень. Игнорируя порез, он закончил собирать осколки и только потом взял из шкафчика бинт. Наспех перевязав ладонь, Джонатан кое-как вытер растекшееся по полу кофе и принялся собираться. Быстро умывшись, парень переоделся, натянув чистую рубашку, брюки и свитер. Немного помедлив, он достал из шкафа пальто и шляпу. Насчет последней у него были сомнения — этот старомодный котелок ему не слишком шел, но на улице было прохладно и… Плюнув на моду, Джонатан запахнул пальто, положил в карман бумажник и уже собирался уходить, когда его взгляд упал на книгу, раскрытую на странице со странной легендой. Рассеяно размышляя от том, какие цветы приобрести для Лизи, парень захлопнул книгу перевязанной ладонью и, вертя в руках ключи, вышел из комнаты. Через несколько секунд затрещал замок в запираемой двери и в комнате повисла тишина. Одна только белоснежная страница с легендой о призрачном транспорте тихо шипела, поглощая пролитые Джонатаном капли крови…