Чтение онлайн

"- Не оставляй в живых, кто хочет тебя убить Локс.

– Я понял Чико."

Сижу, мокну под дождиком. Наблюдаю за селом. Жду темноты. Хочу с трактирщиком пообщаться. Он пугливый и говорливый, думаю, не придется ему пальцы резать, не люблю я это. Около десятка разбойников, пошли караван грабить. Значит, караван большой, не меньше десятка мохначей. Это только животных можно продать на три - четыре золотых. А товар?... Что там не известно. Но то, что его стоимость в пять - десять раз больше - в бездну не плюй. Не городской меняла, конечно, но куш большой. Когда еще такой случай представится разбогатеть.

С

темнотой и я двинулся к селу. Мокрый и злой. Есть в этой местности правда огромный плюс, - свистунов тут нет, не любят они вечно сырую землю. Нору в ней себе не выроешь, простудишься. Хех... Село, как было почти вымершим, так и осталось. Оно и понятно, почти все мужики ушли, оставшихся я прибил. Бабы дальше огорода и соседки не ходят. Детей не видел вообще. Свет только из окошек трактира еле пробивается. Дошел до угла трактира, послал энергию к ушам, слух обострился, послушаю... Где-то в селе коза заржала, в трактире какое-то движение, но голосов не слышно. Подожду, пока трактирщик успокоится, открою засов, это не сложно и побеседую...

Открывать засов не пришлось. Не прошло и полгонга, как трактирщик сам вышел. Я его по лысине и сутулой фигуре узнал. Вот бездна... Он уходить в ночь куда-то собрался. Здоровый заплечный мешок, плащ, корзина в руках. Сижу в тени трактира, он прошел мимо в двух шагах, не заметил. Ну да, в темноте глаз движение замечает, а не разницу цвета в тенях. Больше на слух и на нюх ориентироваться приходится. Придется трактирщика отпустить на поллиги. Люди ночью пугливые, чуть что, сразу орут. Зачем селян криками тревожить... Отошел вроде трактирщик достаточно, чтобы его крики не услышали в селе. Идет не оглядываясь. Пыхтит от ноши. На испуг буду его делать. Бесшумно ускоряюсь.

– Стоять! Замри! Один шаг! Бью насмерть!
– Заорал я, подкравшись к трактирщику сзади на десять шагов и наставив на него арбалет.
– На колени! Руки за голову!
– лысый начал падать на колени раньше моих слов.
– Руки за голову! За голову! На меня не смотреть!
– Пришлось повторить потому, что он начал поворачивать голову. Трактирщик, стоя на коленях, уронив корзину, положил руки на затылок и опустил голову. Теперь можно и подойти. Хоть и не силен он на вид, но кто знает... Щелкнет пальцем мне в лицо моховый шарик с пыльцой сиреньки, пока слезы резь в глазах смоют, можно все мясо с костей срезать. Вот уперев между лопаток арбалет, можно и обыскивать...

– Не убивайте Бар, меня заставили. Я...
– Жалобным тоном начал лысый. (Прим. Бар - уважительное обращение к барону.)

– Писать умеешь?
– Спросил я, уперев нож ему в левую щеку и слегка надавив.

– Да-а...

– Хорошо. Еще одно слово, пробью рот навылет там нож и оставлю.

В карманах куртки у лысого оказались сухари и орехи. Нож из сапога, широкий пояс с карманами, пристегнутыми флягой на литр и широким ножом в ножнах я с него просто снял.

– Двигай к трактиру.
– Устраивать не простой допрос в поле, на мокрой земле желания не было. Трактир пустой по моим наблюдениям остался. Там сухо и лампу можно зажечь. На свету по глазам, мимике и рукам можно видеть врет человек или нет. Не всегда конечно, но если обучен, то можно.

К трактиру вернулись молча. Лысый только сопел и вздыхал, но рот не открывал. Угроза подействовала. Трактир как я и предполагал, оказался пустой. Зашли, заперли. То ли руки трактирщика с перепугу плохо слушались, то ли огниво отсырело, которое он в корзине вместе с продуктами нес, но он долго не мог зажечь масляную лампу. Пришлось показать, что я энерг, зажег лампу с пальца струйкой пламени. На лампу много энергии не нужно, она и от искры загорается. Трактирщик только охнул. Впечатлился... бедняга. Сели за стол в зале, подальше от входной двери. Лампа на столе. Я спиной к стене, лысый передо мной.

– Руки на стол, чтобы я видел и рассказывай, куда и почему бежал.
– Рублеными фразами проговорил я. Рук его я не боялся. Оружия у него не было. Я тщательно обыскал. Но руки первыми выдают ложь.

Чем больше движений они делают, тем больше врет. Потом мимика рта, кивание головой и глаза.

– Так я сразу Бар понял, по вашему взгляду, что вы ищейка королевская. Если уж ищейка добралась, жди латников королевской стражи вскоре. Фор и Каро мне не поверили, "Пацан он барыжный. Пацан". Я им говорил, что так сверху донизу барыжки не смотрят, что аж мурашки на спине. У меня чуйка. А вы Фора и Каро... Эээ-ээ...

– Это те двое, что я у тебя видел?

– Ну да они ээ-э... оставил их Верес за селом смотреть.

– Забудь. Бездна их забрала.
– После моих слов, лысый даже повеселел.
– Теперь все с самого начала. По порядку. Без утайки. Пока латники не подошли, можешь спасти свою разбойничью жизнь.
– То. Что Трактирщик принял меня за королевскую ищейку, отрицать не стал. Сам еле сдержал улыбку. Правду говорят, каждый видит свои страхи, чем их больше, тем чаще. Но это даже лучше. Есть чем давить на него. О подвалах королевской стражи ходят самые жуткие слухи. Короли и королевы, вроде спорят даже, палачи, какого королевства лучше пытать умеют. Конечно, большинство ужасных баек просто слухи, чтобы пугать народ. Но пытают там точно.

– Да ногтем никого... Поверьте, Бар... Заставили, обещали паукам болотным скормить... Оком Небесным...

– Рассказывай, как вы тут разбойничать начали и быстрей. Мое терпение не бесконечно. Спалю вместе с трактиром.

– Ох, не надо... Ох, не надо...
– И трактирщик, поерзав на лавке, чуть задумавшись, продолжил.
– Ну, когда старый барон помер, сыновья его в замок вернулись. Ээ-ээ. Они на западной границе года три были. В баронских войнах на границе они сражались. Вот за кого, я так и не понял. Уезжали, пять латников на двоих с собой вели. А вернулись, каждый больше десятка с собой привел...

– Где же они на войне солдат набрали?

– Так, по лесам набрали. Они там, где села пожгли да пограбили, ушедших в разбой землеройцев ловили и под себя ставили. Кто не согласен или бежать хотел, живот крестом резали. Ээ-э... Ну, вот вернулись они. А края то у нас бедные. Не растет на нашей земле почти ничего. Сахар делать, как соседи много не можем. Леса на дрова для выпаривания сладкого болотного корня почти нет. На все село нет ни одного мохнача. Устанем корм ему собирать. А в болото его пусти, так потонет он там. Где же тут баронов, да столько латников с мохначами содержать. Ну... Ээ-ээ... Тут тогда всего четыре дома жилых стояло. Вот братья бароны и решили караваны прибирать. Не часто, раз в несколько месяцев такое творят. Но те, что товаром побогаче загружены. Патрули баронские караваны в баронстве смотрят и если прибрать его нужно, Вересу сообщают через мальчишку посыльного с замка. Наши, кто местные проводниками идут. Есть на болоте места гиблые. Идешь вроде ничего, а потом как пьяный сразу, вскоре вообще все падают, а мохначи на ногах еле стоят. Если с такого места не вывести, то помирают, что люди, что мохначи. Наши знают, лицо мокрой тряпкой прикрывают и через нее дышат, а караванщики падают. Вот тут Верес со своими появляется, мохначей груженных выводит, а караванщиков обирают, сами помрут. Товар и мохначей за болотом сдают. Сюда в королевство ведь караван и товар не вернешь. Такое сразу увидят соседи. Я как понял, что с караванами не чисто. Сразу уйти хотел. Да догадались они. Лупа и с ним двое меня в болото потащили связанного. Болотной жижи напился, на всю жизнь хватит. Обещали паукам поедателям оставить. Это сейчас паук укусит, рука или нога на пару дней отнимется. А то прошлой весной было, как раз когда пауки яйца тогда их укус сразу в бревно все тело превращал. Уговорил я не убивать меня. Ох, страшно было-то... Вот тогда мне Верес и сказал, что живу я, пока трактир обслуживаю.

– Что значит Верес со своими. Какие такие свои?

– Ээ-ээ так это же латники, что Бароны на западе с разбойников себе набрали. Верес, Лупа и остальные. Семеро их всего. Тут живут. Вон по избам девки их сидят. С собой они их привели, чтобы было потрусить кого в кровати.

– Фора и Каро тоже с Вересом пришли?

– Каро да. А Фора он наш местный.

– Кому Верес сдает товар за болотом?

– Ой, не знаю. Барыга, да отрыжка бездны его только называют, а вот имени ни разу не слышал.