Чтение онлайн

— Да? Ну, не знаю. Вроде бы, у Вас все вполне достойно. И потом, выбирала Нориэль, я только одобрил ее выбор. Сия чудесная нимфа окончательно вскружила мне голову. Кто бы мог подумать.

— Ну что Вы, в Вашем возрасте это еще вполне обычно. Так Вы говорите, Ваша матушка в Москве?

Знойный огонек очень личной заинтересованности, смешанный с желанием свести полезное знакомство, породил в глазах доктора целую серию радужных вспышек. Перевести связи с известным поставщиком новейшего оборудования в личную плоскость могло бы быть настолько полезно, что переоценить эффект от такого события практически невозможно. Так что упустить

возможность было бы просто преступлением.

— Да. Вот ее визитка, — представив, как «обрадуется» мама подобному близкому знакомству, Никита едва сдержал хищную улыбку, будет ей страшная месть за листья салата вместо ужина! — думаю, она будет рада поддержке в незнакомой стране.

Полная чушь, конечно. Это скорее страну надо поддерживать во время маминого визита, ну да чего не скажешь, ради любимого дела. Тем более, что это не его репутация страдает.

— О! — осчастливленный дядя едва не лопнул от полноты чувств, — я непременно свяжусь с ней!

— Что ж, в таком случае, мы пойдем. Попробую еще раз отговорить эту упрямую девицу от услуг вашей клиники. Я, знаете ли, за естественность.

— Ну уж нет! Я договор подписала!

— Я лучше выплачу неустойку, — с этими словами он буквально вытянул ее из глубокого кресла и потащил к выходу. Затягивать спектакль не годилось. Подозрительно получится, — ладно, не возмущайся. Будут тебе уши, раз уж ты так хочешь. В конце-концов, это же не фатально? Можно будет вернуть все назад?

— Конечно! — доктор закивал с таким энтузиазмом, что сразу стали очевидны годы тренировок в ответах на дурацкие вопросы, — такая же несложная операция…

— Пойдем, солнце мое. Спасибо, доктор. Видимо, мы скоро к Вам вернемся.

Молодые люди вышли из кабинета почти в обнимку и, не оглядываясь и не останавливаясь устремились на улицу, где их уже заждался верный Никитин автомобиль.

— Надо же, второй час. Долго мы там провозились.

— Чем дольше, тем больше информации.

— Не знаю. Я ничего такого не увидела. Да и как мне понять, что там странное, а что нормальное? Я же раньше-то в таких местах не была! А ты?

— Я? Бывал. По работе. Но тоже ничего интересного не заметил. Побьет нас Линда.

— Не должна! Кстати, о твоей прошлой работе, — полученная, пусть и мизерная информация требовала вдумчивого анализа, для чего требовалось срочно сменить тему оставив текущее хотя бы до офиса, — ты мне обещал рассказать «грустную историю» о том, как же ты попал в нашу веселую организацию, — девушка с комфортом устроилась на переднем сидении и теперь готовилась с пользой провести время, выпустив на волю всю свою познавательную активность.

Никита вздохнул. Обсуждать с кем бы то ни было историю своего «падения» ему совершенно не хотелось, но ведь она все равно узнает. У Линды спросит, например. А та ведь скрывает только государственные тайны, а хранение личных секретов считает глупостью и помехой в работе.

История и вправду была печальная, однако, весьма банальная. Однажды на пороге уютной холостяцкой квартиры, принадлежащей весьма преуспевающему инженеру, специализирующемуся преимущественно на в медтехнике, появился старый приятель и партнер по многочисленным детским шалостям, в компании бутылки превосходного виски и самой нервной фальшивой улыбки, которую вышеозначенному хозяину приходилось видеть.

Приятель долго и нервно шутил, пил не пьянея и как-то странно поглядывал на Никиту. Настолько

странно, что даже его правильное британское воспитание затрещало по всем швам и он решился спросить напрямую.

Ко времени описываемых событий приятели не виделись уже больше десяти лет, но все же хозяин дома смел надеяться, что неплохо может предсказать весь спектр реакций бывшего сотоварища. И ошибся самым радикальным образом.

Молодой мужчина горько вздохнул, выпил залпом содержимое только что налитого бокала и вдруг зарыдал. Горько, по-мужски страшно, почти без звука и слез, но с болезненным напряжением мышц и редкими, протяжными судорогами, проходящими пор всему телу.

Как реагировать на подобное было непонятно. А не реагировать как-то не по-человечески. По крайней мере, бабушка Никиты, по которой он сверял свой «моральный компас», подобного хладнокровия бы не одобрила.

— Да что случилось?

Никита положил руку на спину гостя и попытался дружески приобнять. Вышло кривовато и неуклюже, но эффект возымело. Рыдания прекратились.

— Ох, Ник…Никита… дурацкое у тебя все же имя… я собираюсь втянуть тебя в криминал и сделать соучастником преступления.

Начало показалось многообещающим. С такими предложениями к нему до сих пор никто не обращался.

— А можно подробнее?

Оказалось, приятель не шутил. Вот уже пять лет как этот приличный с виду отпрыск прекрасной семьи с безупречной репутацией подвизался на ниве высокооплачиваемых заказных краж произведений искусства и предметов старины. В чем нисколько не раскаивался и даже гордился своей стремительной карьерой до тех пор пока не случилась беда, приведшая его на грань отчаяния и на порог старинного приятеля, как раз недавно запатентовавшего нашумевший в британском медицинском мире портативный томограф.

А случилось следующее. Некие сильно умные заказчики вышли на удачливого вора с совершенно невыполнимым заказом выкрасть какую-то, судя по фото, невзрачную статуэтку из сейфа такой конструкции, что взяться за такой заказ мог бы только полный идиот. Идиотом герой «грустной истории» не был и послал умников так далеко, как позволило ему его строгое воспитание.

Но заказчики не сдались.

Исчерпав лимит повышения цены, они перешли к угрозам. И было бы господа угрожали бы жизни и здоровью самого вора, такое случается время от времени в криминальном мире, так нет же! Они похитили двенадцатилетнюю племянницу редкого специалиста и теперь требвали исполнения заказа в десятидневный срок, угрожая убить девочку. Ее мать — единокровная сестра несчастного преступника пребывала в истерике под присмотром ничего не понимающих родственников, а сам брат и дядя в аналогичном состоянии сидел сейчас на Никитином диване и смотрел на того преданными собачьими глазами.

— Э… Питер. Ты прости, конечно, но чего, собственно, ты хочешь от меня? Я ничего не смыслю в ограблениях.

— Кражах. Это будет кража. Не ограбление.

— Тем более. Я искренне сочувствую твоей племяннице, и, честно говоря, совершенно не одобряю твой выбор профессии, но… от меня-то ты что хочешь?

— Томограф.

— Что?!

— Ну, та штука, которую ты изобрел. Которая видит сквозь людей.

— Во-первых не изобрел, а модифицировал. Во-вторых, «видит сквозь людей» — не совсем точное описание принципа действия… совершенно ошибочное, если честно. И в-третьих, тебе-то он зачем? Там что, сейф органический?