Лимбия
Шрифт:
– К сожалению, вы неверно истолковали мои слова, сударыня. Не удивлюсь, если ваша голова забита всякими пошлостями. Небось гормоны заиграли? – я сказал ей это, и в ответ она ударила меня в плечо. – За что, сударыня? Кажется, я не давал вам права поднимать руку на прекрасного человека.
– Прошу прощения, из-за шума я не расслышала, что вы сказали. Не могли бы вы повторить, мистер двоечник? – произнесла она мне, намереваясь задеть мои чувства.
«Можешь сказать ей, что я вошёл в число лучших учеников? Безусловно, это дело не обошлось без подкупа учителей и коррупции, однако…»
– Не в цифрах счастье. – так я ответил
– Ну и в чем же тогда счастье? – самодовольно спросила она меня.
– В пышном цветке расцветут все чувства твои, и вознесутся к небу. Увянут оковы твои, и познаешь ты вкус блаженной свободы… вот что такое счастье. – заумно ответил я.
– Опять твоя болезнь началась? – вмешался в разговор мой одноклассник Влад.
– Увы, я болен ахинеей, что поделать? Ведь болезнь – вещь очень многогранна, если не понимать ее сути и смысла, то она и вовсе не болезнь, а злой рок.
Тем временем директор начал свою церемониальную речь, его речь была настолько скучной и предсказуемой, что я ее не слушал, а попросту пропускал мимо ушей, что собственно делал всегда. Смею признаться, что я рассеянный человек, концентрация моего внимания оставляет желать лучшего.
– Ты правда уходишь от нас? Может, останешься с нами ещё на два года? – подбадривая меня, сказала Настя. – Без тебя, здесь будет скучно.
«Как отказать человеку, при этом не обидев его? Как говорил один великий какой-то там авторитет – Чтобы уйти от неудобных и принуждающих вопросов, необходимо проявить некоторую наивность и глупость», – подумал я про себя.
– Мне нужно уйти и спасти этот мир от неминуемой гибели, – начал я говорить не серьёзно. – Прости меня, Настя, я должен покинуть тебя и идти спасать мир. Кто, если не я, спасёт этот мир от человеческого невежества и глупости? А?
– Беспокойство излишне, мир продолжит свое существование и без тебя.
«Во избежание манипуляций со стороны окружающих я придерживался образа безответственного простака, но не говорите мне, что я был плохим актёром?» – подумал я про себя.
Директор говорил довольно долго, и в конце своей речи он произнес следующие слова.
– Желаю вам успехов в вашей будущей новой жизни. Взрослая жизнь полна трудностей и вызовов, но я уверен, что вы справитесь со всеми из них.
После поучительных речей директора на сцену грациозно, танцуя, выходили девушки, облачённые в традиционные национальные костюмы. Народная музыка играла вовсю, дух прошлого, таким образом, напоминал нам о себе.
– Представляешь, я всегда мечтал о том, чтобы в знойную и невыносимую жару наблюдать за танцующими девушками. В такие моменты жизни осознаешь все великолепие этого прекрасного мира. Я прав? Друзья мои?
– Если бы на сцену вышли бы голые девушки, ты бы так не жаловался. – сказал Влад это шепотом.
– Ты чертовски прав. – ответил я, и мне снова прилетел удар от Насти, на этот раз пострадала моя спина.
– Насилие – это не лучший аргумент. – сказал я, и снова получил шлепок по спине, на этот раз удар был ощутимо сильным.
Наблюдая за традиционным танцем девушек, я погрузился в раздумья.
«Нравится ли кому-нибудь из моего поколения смотреть на этих танцующих девушек? Кто-то получает от этого эстетическое наслаждение? Воздействие телевидения и интернета привело к снижению остроты наших чувств. Вся эта доступность и гиперпоглощение всего притупляет наши чувства радости от простых
вещей. Мы стали такими избалованными, что для нас простые танцы стали чем-то обыденным, а не духом веселья и задора.»– Почему притих? О чём задумался? – спросила меня Настя.
– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что нами движет и управляет? Что за сила заставляет нас двигаться и жить? Глядя на жизнь, я не понимаю, чего она добивается и каковы её истинные цели.
– Я о таких вещах не задумываюсь. – ответила она.
– Верно мыслишь, зачем забивать себе голову философскими мыслями и размышлениями? Пускай за нас будут думать другие люди, которые не ведают, что говорят, и не ведают, что творят.
В ответ я услышал лишь молчание, и это был её лучший ответ, ведь она признала мою правоту, и я не был в настроении спорить, особенно в такую жару.
– Эх… – вздохнул я.
«Если бы во всём этом был бы смысл, то ожидание не было бы столь мучительным».
– Потерпи ещё чуток, осталось недолго. – Сказала мне это моя молчаливая одноклассница Катя. Она вытащила из своей сумки тетрадку и дала её мне, не мешкая ни секунды, я прикрыл тетрадкой своё лицо от палящего солнца. – Теперь успокоился? Ты же мужчина, в конце концов, ты должен стойко переносить трудности.
– Благодарю. – сказал я это искренне. – Вряд ли бы мне кто-то помог, если бы я не начал жаловаться.
Настя вновь ударила меня по спине.
– Бесишь, – сказала она явно от злости,– Вроде бы ты говоришь правильные вещи, но почему это так бесит?
– Потому что мне нравится тебя бесить.
И вновь я услышал её долгое молчание.
Традиционный танец девушек плавно подходил к своему завершению. Я с нетерпением ждал того момента, когда палящие лучи солнца перестанут обжигать мою нежную и чувствительную кожу. Ничто не доставляло мне такой радости в этом прекрасном девичьем танце, как видеть его конец. Затем заиграла новая музыка, которая ознаменовала собой следующее представление. Группа учеников сдержанно вышла на сцену, держа в руках национальные инструменты. Они уверенно шагали с высоко поднятой головой и серьезными взглядами, словно направлялись на поле боя, а не на сцену. Школьный двор погрузился в тишину, которую вскоре нарушила группа учеников, начавших энергично играть на народных инструментах.
Настя внимательно и с интересом изучала мое лицо, однако мое лицо выражало лишь безразличие к происходящему.
– Почему я не слышу ваших восторженных комментариев? Вы кажетесь слишком спокойным.
– Ты ожидала увидеть, как я в порыве гнева выйду на сцену, и пойду плясать под эту музыку?
– Я ожидала от тебя чего-то подобного, – с ухмылкой сказала она, – Ты непредсказуем, как сама погода, и от тебя можно ожидать чего угодно.
– Насколько низко я пал в твоих глазах? – ответил я, изображая обиду. – Мне скучно… хочешь, чтобы я прямо сейчас заглянул в будущее?
– Ты умеешь заглядывать в будущее? Ну давай же, покажи, на что ты способен, – ответила она без промедления.
– В ближайшем будущем все эти люди начнут плакать, и плакать они будут по собственному желанию.
– Разве можно плакать по собственному желанию? – недоверчиво переспросила она.
– Пожалуйста, сохрани в тайне информацию о моих экстрасенсорных способностях. Это должно остаться между нами, – я сказал это без шуток, а совершенно серьезно.
– Эй! О чём вы там шепчетесь?