Лиловый
Шрифт:
Леарза поднял на него темный взгляд.
– - Значит, все, что мы делали, было лишено всякого смысла? Не было никакой нужды тащиться в горы Талла, рискуя всем, теряя время.
– - ...Да, -- безжалостно ответил Морвейн.
– - Тогда почему вы не остановили нас? Ничего не сказали? И ты, и Абу, и Дагман, вы все шли с нами, когда надо было!..
– - Мы не могли. Наша значительная надежда была на Одаренного твоего племени, Леарза. Надежда не оправдалась... я искал его долгие десять лет, но так и не нашел никого, кто мог бы хотя бы предчувствовать будущее, а самым близким к этому оказался твой дед, и он ничего не сказал перед своей смертью,
– - Он доверял Абу Кабилу.
– - И то, скорее всего, истина оказалась бы слишком странной для того, чтобы он мог ее принять. Другое дело -- Одаренный Хубала, только этот человек мог бы что-то действительно изменить, пусть даже, возможно, пожертвовав собственным рассудком. В свое время Эль Кинди пытался сделать именно это. В тот раз у Эль Кинди не получилось: остальные Одаренные не поверили ему, сочли его трусом. Мы надеялись, что теперь с нашей помощью удастся склонить чашу весов в нужную сторону.
Леарза промолчал.
– - Лучше не будем об этом сейчас, -- резковато произнес Бел.
– - Тебе и без того придется непросто. Наша цивилизация... значительно отличается от всего, что ты знал раньше.
– - И на что похож этот Кэрнан?
– - послушно спросил китаб, хотя в голосе его не было особого любопытства.
– - Там... значительно зеленее, -- одними губами улыбнулся разведчик, покачнулся на стуле, отклоняясь назад.
– - Там очень много воды. И небо там совсем не такого цвета. ...Уже скоро сам все увидишь.
***
Лишь короткое подрагивание пола под ногами дало знать о том, что деформационные двигатели были выключены, и пузырь Алькубьерре рассосался; искаженное пространство вернулось в свой естественный вид, заработали линейные двигатели, тускло засветились сопла. Траектория полета была рассчитана безупречно, и космическая станция "Руос-1" снизила скорость и удачно вышла на стационарную орбиту. Люди, находившиеся на ней, группами покидали ее, и маленькие шаттлы один за другим отправлялись вниз крошечными звездочками.
Леарза ничего этого не знал; для него шестнадцать часов полета прошли, как в тумане. Время двигалось будто неравномерными скачками, то замирая, то ускоряя свой ход, вот в очередной раз к нему явился Бел-Хаддат, -- Беленос, -- и позвал с собой. Леарза послушно пошел.
Морвейн привел его в очередную неотличимую комнату, где их встречал господин Анвар, по-прежнему в черном, но одежда его была теперь неуловимо другого покроя, а борода аккуратно подстрижена, хоть лицо по-прежнему исполнено добродушия. Толстяк своим благожелательным голосом поприветствовал его:
– - Что ж, юноша, по милости нашего общего знакомого ты попадаешь под мое покровительство с сегодняшнего дня. Думаю, ребята уже рассказали тебе, что мое настоящее имя -- Айнсли Квинн, и я действительно ученый. Таким образом, в некоторой степени можешь считать себя моим учеником.
Леарза робко ответил:
– - Я всегда хотел узнавать новое, господин... Айнсли Квинн.
– - В Кеттерле люди обычно обращаются ко мне "профессор". О, я полагаю, объем информации, которую тебе придется усвоить, больше, чем в состоянии усвоить обычный человек. Но мы постараемся, конечно же.
Квинн приглашающе поднял руку, и Леарза пошел следом за ним; все эти коридоры для него были совершенно одинаковыми, и он попросту не заметил, когда закончилась станция и начался шаттл. Начало движения тоже почувствовать
было нельзя; Леарза скромно сел на указанное ему место и сидел, думая, что шаттл по-прежнему неподвижен, и потому удивился, когда Квинн поднялся и позвал его за собой снова:– - Прибыли, -- сообщил профессор.
За прошедшие на станции сутки Леарза пытался представить себе, каким будет этот новый мир, Кэрнан, как все называли его, и единственным ориентиром были слова Беленоса Морвейна; воображение упорно отказывалось рисовать что-то слишком чуждое, и потому Леарза вообразил себе, что, может быть, это будет сплошной оазис, в котором построены большие и красивые дома, -- в его воображении они были похожи на дома маарри, двух- и трехэтажные, с белыми ровными стенами. А если они еще богаче и красивее?.. Богаче в представлении Леарзы был только Эль Каф.
Он взволновался, когда понял, что сейчас они покинут шаттл и окажутся на Кэрнане, но когда двери перед ними раскрылись, Леарза оказался разочарован: они вышли в новое помещение, почти ничем не отличающееся от всех предыдущих, и окон здесь тоже не было. Правда, помещение это было очень большим, -- должно быть, снаружи здание действительно гигантское, -- и потолок терялся в высоте, а из мебели здесь только тут и там стояли скамьи, и люди сидели и стояли повсюду.
– - За мной, за мной, -- окликнул замешкавшегося парня Квинн.
– - У тебя еще будет время осмотреться, юноша, не переживай.
И они пошли; самым сильным впечатлением после прибытия на Кэрнан для Леарзы оказалась движущаяся лестница. Мешанина коридоров и холлов в его памяти особо никак не запечатлелась, так что первым объектом, на который он обратил внимание, стала ярко-рыжая, просто ослепительная шевелюра встретившего их в одном из холлов человека.
Профессор Квинн о чем-то говорил с этим человеком на их непонятном языке, потом сделал жест:
– - Это мой помощник, его зовут Гавин. А это наш подопечный, Леарза.
– - Привет, -- беспечно сказал рыжий и поднял руку.
– - Я не очень на твоем языке, извини.
– - "Хорошо говорю", -- поправил его Квинн.
– - Тебе следовало бы серьезней отнестись к этому. Мне кажется, или я уже объяснял тебе, почему?
– - Да, да, -- согласился тот. Они снова перешли на свой язык и еще какое-то время разговаривали; наконец профессор Квинн повел Леарзу дальше. Вдвоем они вышли в небольшую совсем комнату, в которой наконец нашлось окно.
Точнее говоря, Леарза поначалу подумал, что это окно, но усомнился: не очередной ли монитор? Оглянувшись на Квинна, который остановился возле двери, он все же рискнул подойти.
Холодная, абсолютно ровная поверхность. За ней -- то ли изображение, то ли в действительности глубокая ночь, и какие-то огни то и дело пересекают ее, туда и обратно, во все стороны, а далеко внизу -- сплошное сияние, будто тысячи и тысячи звезд собрались на совет.
– - Мы... в самом деле на Кэрнане?
– - спросил Леарза, оборачиваясь к Квинну. Бородатый профессор благодушно кивнул. Он стоял, сложив руки на груди, и не очень-то напоминал Леарзе того китаба-ученого, каким он был в Саиде; Квинн был большой человек, во всех смыслах этого слова, но на вид не старше лет сорока, одет он был все так же во все черное, только никакого шахра, разумеется, уж не носил, и его длинные светлые волосы были завязаны в хвост. В Саиде он казался как-то старее, возможно, именно из-за головного убора, оставлявшего открытыми лишь его круглые щеки да бороду.