Лилея
Шрифт:
Только это, пожалуй, и волновало всех в отряде, кроме Левелес и другой ее мальчиковой подружки, что принялись лакомиться яблоками.
Разговор, похоже, выдался обстоятельный. Услыхать слов было никак нельзя: старик показывал руками то на солдата, оставшегося на мосту, то на замок, то и вовсе на свою корзину. Ан Анку стоял спиною, но, казалось, даже спина его выражала недоумение.
– Уж десять минут толкуют, - де Лекур щелкнул крышкою своих украшенных двуглавым орлом часов.
Наконец старик потянулся за своею корзиной, поднял. Но направились оба собеседника
– Да что ж он вытворяет?
– с досадою прошипел сквозь зубы де Глиссон.
Ан Анку шел не таясь.
Солдат на мосту никак не отнесся к его приближению, хотя не мог не видеть шуана.
– Да дело-то проще простого!!
– юный де Сентвиль со смехом хлопнул себя ладонью по лбу.
– Старик ему теперь рассказал, что напились они пьяны в дым! Вот и все!
– Как мы раньше не догадались?!
– Ларошжаклен расхохотался.
– Вон же, глядите!
Ан Анку приблизился к солдату, ухватился за дуло его ружья, рванул. Солдат с неохотою, но как-то вяло выпустил оружье из рук.
– Каждый пьяный пьян на свой манер, - сурово возразил господин де Роскоф.
– Один и впрямь способен впасть в сонливую тупость, но другой делается буен. Когда ж люди равно перепились до бесчувствия, они лежат вповалку в беспробудном сне. Нет, эти не пьяны.
– Господи, да никак он вовнутрь собрался лезть!
– Параша в испуге стиснула руку Нелли.
Ан Анку стоял на мосту, казалось, раздумывая как поступить с отнятым у синего ружьем. Наконец протянул его старику. Они вновь разговорились, стоя прямо под надвратною башенкой. Нет, все ж заходить он передумал, в ворота воротился один старик.
Обратно молодой шуан, надо отдать ему должное, шел спеша, а в гору даже взбежал. Вскоре листва орешника внизу затрепетала. Ан Анку вынырнул из нее, словно из озера.
– Ну?!
– с понятным раздражением воскликнул Анри де Ларошжаклен.
– Рассказывай, клянусь потрохами святого Гри, о Боже, дамы, великодушно прошу извинить. Чего там, собачьим именем, творится?
– Я не решился поступить на свой лад, - Ан Анку тяжело дышал.
– Старик говорит, что солдаты того… заколдованы.
– Чего?!
Вихрь изумления пронесся по всему отряду, превращаясь из возгласов в оханья, из оханий в присвистывания, из присвистываний в брань. Отец Роже перекрестился.
Не казался удивленным только господин де Роскоф.
– Два колдуна со вчерашнего утра в замке, - хмуро продолжил Ан Анку.
– Верней сказать, колдун один, помоложе, а другой, постарше, вроде как человек степенный да благочестивый. Старик докумекал только до того, что молодой, поди, черт, а старший его просто в кости обыграл, либо спором переспорил. Вот-де нечистый у достойного человека и бегает на посылках.
Ларошжаклен произнес нечто такое, чего Нелли не знала вовсе, хоть вроде бы французский язык и был ей уж не первый год как родной.
– Держите себя в руках, Анри, - сурово выговорил молодому человеку господин де Роскоф.
– Ан Анку, с чего Жоб решил, будто то колдуны либо колдун, нам сие без особого различия.
– Подскакали,
монсеньор, оба к замку на хороших лошадях. Жоб видал со стены, еще подумал - больно сидят по-дворянски, не надо б им сюда лезть, да вить не упредишь. Его-то наружу не пускали.– А жив почему?
– спросил де Ларошжаклен.
– Так не боялись они его, уж больно дряхлый. Сперва живу оставили, чтоб самим с мертвыми не возиться, а он и рад своим сослужить напоследок. После обещались добить, да то ли забыли, то ли час не вышел. Так вот увидал Жоб, что вроде как дворяне подъехали, понятное дело совой сверху ухнул, а они как ни слыхали. Старику такое, ясное дело, не понравилось: добрые люди все знают, о чем нынче совы в Бретани кричат. Однако и часовые сих встретили в штыки. О чем с ними приезжие перемолвились Бог весть, а только все ж внутрь пропустили. Затем с дежурным заговорили, тот их и провел к командиру.
– Но отчего те сделались очумелыми-то?
– не понял де Ларошжаклен.
– Так вот после разговору каждый синий и чумел.
– А Жоб, он таков как обыкновенно?
– быстро спросил господин де Роскоф.
– Таков как всегда, монсеньор, - понимающе отвечал Ан Анку.
– А дальше?
– Да покуда расположились в замке, оба. Я не велел Жобу ничего им говорить.
– Чудные дела, - свел брови в недовольстве Анри де Ларошжаклен.
– Жаль, что сие останется загадкою. Но не входить же в самом деле с бесценною нашей ношей под кров, где незнамо кто угнездился.
– Одно из Ваших утверждений не вытекает из другого, Анри, - улыбнулся господин де Роскоф.
– О чем Вы толкуете?
– Следуйте дале со святым королем. Я же задержусь в Керуэзе, так что мы не оставим в тылу загадки. Даже если я не ворочусь, загадка будет разрешена - сие враждебная сила.
Вопреки ожиданиям Нелли, Ларошжаклен спорить не стал. Не возразил и отец Роже.
– Задержитесь в трактире, что держит Шест-Попрыгун, но не боле осьми часов. Кто б поделился со мною порохом?
Сентвиль, оказавшийся всех ближе, тут же протянул старому дворянину свою пороховницу.
– Благодарю Вас, Жан. Ваших молитв, отец Роже, и всем с Богом!
Отряд стронулся. Чтоб не течь супротив по узкой, перестеганной яблоневыми корнями дорожке, господин де Роскоф просто остался стоять.
Катя метнула Нелли взгляд - быстрый и сильный, как удачно брошенный мячик. Нелли постаралась наступить на ногу Параше, и, хоть башмаки-деревяшки и явились помехою, справилась, поскольку ощутила ответный толчок локтем под ребра.
Сперва подруги прошли сколько-то вместе со всеми, затем начали понемножку отставать, смещаясь к арьегарду. Сей маневр занял сколько-то времени, потому, когда подруги, наконец, отстали, господина де Роскофа не было и в помине. Чтоб уравнять время, подруги не последовали за ним дорожкою, но направились к Керуэзу тем же путем, что и Ан Анку - склоном через заросли.
– Уф-ф, поспели!
– Параша отпрянула в сень листвы: господин де Роскоф подходил к подъемному мосту.
– Надобно, чтоб он туда вошел, нето прогонит!