Левитанты
Шрифт:
В полицейском участке кипела работа. Желтые плащи сновали по холлу в беспорядочном потоке; у стойки администратора собралась длинная очередь, граффы обмахивались от духоты шляпами и недовольно ворчали. Огромные потолочные часы с бронзовым грифоном в изголовье вот-вот отобьют восемь. Доди проходила мимо коллег и чинно здоровалась с каждым. Лифт она намеренно миновала и поднялась по запасной лестнице.
Оказавшись в своем кабинете на пятом этаже, она скинула саквояж на свой прибранный стол и принялась раздвигать шторы. По развешанным повсюду картинам в стиле позднего импрессионизма заходили солнечные лучи.
– А, Доди, вы уже на месте.
Она обернулась. У двери стоял ее начальник, Женевьевон Миль,
– Что-то случилось, капитан?
Ответить Миль не успел: здание участка разошлось в сильнейшей тряске. Всему виной потолочные часы с грифоном из вестибюля, вольное изобретение иллюзионистов и кукловодов. С наступлением нового часа грифон распускал свои крылья и делал круг, отчего здание начинало трясти как при землетрясении. Парсо и Миль – граффы привычные, за годы службы они научились пережидать короткую болтанку без единого движения. Ноги врозь, руки в стороны – и равновесие их было непоколебимо. Только вот боевая трость Доди, та, что с набалдашником в форме головы беркута, не выдержала болтанку и рухнула с назначенного для нее крюка.
– Не то, чтобы случилось, Доди… – Тряска кончилась, и капитан, подойдя ближе, поднял с пола упавшую трость и повесил ее обратно. – Меня чрезвычайно беспокоит наш с вами коллега. Да-да, речь снова об Иде Харше. Беспокоит он меня давно, вы знаете. Я-то полагал, его помешательство на девяти пилигримах временно. Я думал, за месяцы тишины Ид поймет, что копать о пилигримах больше нечего, и с тем же рвением примется за другие дела, которые я ему поручаю.
Доди вздохнула и принялась аккуратно выкладывать свои вещи из саквояжа на стол.
Вот уже полгода как Ид Харш, детектив и ее товарищ, лишь изредка выходил из своего кабинета. Харш обложился пожелтевшими от времени газетами, нераскрытыми рапортами и донесениями, и все для изучения тайного общества под названием «Девять пилигримов». Стоит подчеркнуть, что действовал Ид не без оснований, Доди и Миль признавали это. Прошлой осенью пилигримы дважды обворовали Мартовский дворец. Один из пилигримов был схвачен, двое – сбежали и по сей день находились в розыске, а об остальных шестерых полицейским ничего не было известно. До Доди доходили слухи, что иногда Харш выбирался из своей берлоги и ездил куда-то. Куда именно – слухи не доносили, а Ид не рассказывал. Он и раньше не отличался особой коммуникабельностью, а теперь и вовсе закрылся под семью замками в своей скорлупе. Другие дела он брал с неохотой, работал по ним без свойственного ему энтузиазма, поэтому Доди ожидала, что рано или поздно капитан взбунтуется. Такое отношение к работе Женевьевон Миль терпеть не будет, даже от лучшего своего сотрудника.
– Если в ближайшее время его поведение не изменится, я буду вынужден уволить его, Доди, – объявил Миль со всей прямотой. —Из-за его помешательства тебе и Гарлану приходится работать в выходные, а его помощник Чват Алливут от усталости еле ногами передвигает! А пальцы его, Чвата-то, все уже черные от печатной машинки! – Капитан тяжело выдохнул и продолжил тоном куда более мирным: – Поговорите с Идом, Доди, может быть вас он послушает. Терять такой острый ум, как у Харша, мне не хочется. Нам нужно попытаться спустить его с небес на землю, понимаете?
Просить дважды Доди Парсо не нужно. Эта сыщица никогда не откладывала важные поручения на потом, и как только капитан ушел, Доди направилась в самый конец овального коридора. Твердо постучала, дождалась невнятного ответа и вошла.
Ид Харш стоял у картотеки. В момент, когда вошла Доди, его внушительная фигура медленно повернулась. Выглядел он ужасно, еще хуже, чем неделю назад, когда Доди заходила к нему с предложением
сходить вместе на обед в таверну; ее предложение он, разумеется, отклонил. Сейчас некогда черные глаза словно обесцветились, стали мутными и отрешенными; коричневая рубашка висела на плечах помятой. Некоторые из ячеек огромной картотеки, у которой стоял Ид, были распахнуты – штук двадцать, не меньше, – и Доди стало очевидно, что сыщик рылся в них не первый час.– Доди? Приветствую, – кинул он неряшливо и продолжил копаться в ближайшей к нему ячейке.
– Во сколько вы сегодня пришли на работу, Ид? – спросила Доди озабоченно.
– Я не приходил на работу, – ответил ей Харш.
Доди было решила, что он-таки спятил, выпал из реальности, потерял рассудок, или еще что похуже, поэтому, услышав дальнейшие его слова, даже обрадовалась.
– Сегодняшнюю ночь я провел в кабинете. Вчера закончил около полуночи, устал как собака, а потом подумал, что и в кресле можно неплохо вздремнуть. О, раз уж вы здесь, кликните там госпожу Плаас, пускай сварит мне кофе, да побольше. Голова раскалывается…
– Никого я кликать не собираюсь, – объявила Доди и с силой захлопнула дверь. От громкого хлопка Ид зажмурился, потом оскалился.
– Черт, Доди, говорю же, голова болит!
– Она у вас не болела бы, спи вы дома у себя в постели, а не в этом дровянике.
Доди повернулась к палисандровому бюро. Верхняя его часть была обставлена грязными чашками из-под давно выпитого кофе, на печатной машинке валялась полупустая пачка крекеров, содержимое которой засохшей кучей рассыпалось по выцветшим клавишам. Раньше такого беспорядка на своем рабочем месте Ид Харш не допускал.
– Чем вы занимаетесь?! – спросила она, отворачиваясь от разбросанных под столом комков мятой бумаги.
Решительная речь Доди Парсо не застала Харша врасплох. Он привык к ее строгим выговорам, которые, надо признать, всегда обрушивались по делу. Убрав руки от ноющих висков, ответил Харш со внезапной охотой. Даже глаза его стали менее тусклыми.
– Мне удалось залезть в архивы библиотеки имени Святой Софии, в самую засекреченную ее часть. Теперь я знаю, что у девяти пилигримов есть свой символ – девятиконечная звезда. Сами пилигримы называют ее «звезда о девяти концах». Но я как и прежде подвергаю сомнению девятого их участника, Окто Ола. Граффа с восемью ипостасями. Не существует его, ведь если бы существовал, давно бы дал о себе знать. – Ид подглядел в одну из папок, которую держал в руках. – Место, где они обитают, пилигримы средневековья нарекли «осиным гнездом». Звучное название, не находите? С Нильсом Кроунроулом пока глухо, но я планирую на этой неделе опять наведаться к его семье, в их поместье на западе…
Доди не выдержала:
– Ид, да вы даже не уверены в том, что в похищении Белого аурума повинны эти ваши пресловутые пилигримы! Все, на чем вы основываетесь, строится на словах кучки подростков!
– К вашему сведению, Доди, – спокойно отреагировал на ее выпад Харш, – тем граффам уже за двадцать. – И глянул на нее с неким подобием усмешки. – Вы не намного их старше, между прочим.
Доди совсем не сконфузилась.
– Веских доказательств, что к делу о краже Белого аурума причастны так называемые «девять пилигримов», нет ни у них, ни у нас, – настаивала она.
Харш как-то странно на нее посмотрел. Выждал пару секунд, скинул все бумаги, которые держал, обратно в ячейку, нервно махнул рукой, отчего все выдвинутые ящики закрылись разом, и прошагал до палисандрового бюро.
– Зачем вы пришли ко мне, Доди? – спросил он, не оглядываясь. Тональность его голоса изменилась.
– Я пришла сюда по настоятельной просьбе капитана. Он направил меня поговорить с вами, напомнить, что помимо дела о краже Белого аурума, на данный момент закрытого, у вас есть и другие заботы.