Лера и параллель
Шрифт:
— Милый, — проворковала я, полностью игнорируя незваную гостью, — по-моему мы с нашей страстью забрели в покои Тускомо.
О, это было не в бровь, а в глаз, даже в два. Тус, как называли его местные вампиры, а я имела несчастье лицезреть его за столом на ужине дважды, некое подобие местного Джабба Хатта*. Вседозволенность высшего вампира и бесконечная череда желающих приобщиться к сильным мира сего сыграла с, по сути немного склонным к полноте Тускомо, злейшую шутку. На крови доноров он не просто раздобрел и приобрел аппетитные формы, в конце концов я знаю массу очаровательных толстяков и толстушек, которые такого отвращения не вызывают, он разжирел и обрюзг. Его суперпассивный образ жизни привел к тому, что за столом сидела неопрятная гора. Так как он был архивариусом, то очень
Незваная гостья зашипела, ну точно змея, и стала грациозно подниматься с уже расстеленной постели.
— Ты знаешь, — продолжила я, скривившись, — ты тут разбирайся, а я поищу слуг, чтобы белье несвежее сменили. — И не торопясь вышла за дверь, чтобы эта, кем бы она не была, не подумала, что я позорно сбегаю с поля битвы. Есть у меня подозрение, кто так бесцеремонно мог вломиться в покои Максимилиана, и, если мои подозрения подтвердятся, ей будут тут не до конца рады. Слугу нашла быстро, и он предложил, смой мне выбрать то белье, которое устроит меня. Я воодушевилась, я не фанатка шёлка, а вот великолепный мерсеризированный** хлопок, в него я вцепилась, поглаживая персиковую простынь и про себя повторяя «моя прелесть». В прошлой жизни, я только ходила вокруг таких комплектов, горестно вдыхая и считая финансы, молодому специалисту, а тем более студентке египетский хлопок был сильно не по карману.
Когда я вернулась, в сопровождении слуги, в комнате был лишь вампирюга, пара осколков от прежде изящных фарфоровых статуэток и разбитое гипсовое панно погрузили меня в детали разговора, пока мужчина убирал результаты вспыльчивого характера бывшей невесты Макса и перестилал белье, мы вышли на длинный балкон и наслаждались видом закатного солнца, прячущегося за хвойные верхушки, подпирающие темнеющее небо.
— Фиби, — просто сказал Максимилиан.
— Догадалась, — так же коротко сказала я.
— Я забрал браслет, и давно вычеркнул её из своей жизни. А сейчас очень чётко понимаю, что те чувства, что я испытывал к ней, симпатией не назвать даже с натяжкой. Мне казалось пора остепениться и, как мне казалось её предательство больно ранили меня, а на самом деле во мне кричала не горечь утраты, а уязвленное самолюбие.
Ау, вот это было интересно, я буквально затаилась, боясь спугнуть зверя, очень завуалированно, но упырь сейчас, в эту самую секунду признавался в том, что я ему, кхм-кмх, симпатична…
— Ну что ж, — произнесла я, подходя как можно ближе, — комнату проветрили и мусор прибрали, предлагаю продолжить с того, на чем мы остановились.
Максимилиан окинул меня удивленным взглядом, не веря тому, что я в настроении. Ха, вот если бы я вернулась, а Фи была бы здесь, расточая лесть на которую повелся бы Макс, это бы меня расстроило, даже очень, а так, просто добавили немного приправы к основному блюду. Мням… Он заключил меня в свои горячие объятия, вновь целуя мои жаждущие ласк губы, спустя мгновение я сама, практически запрыгнула к нему на руки, желая быть лицом на одном уровне, а не стоять на носочках, аки балерина. Подхватил он меня, словно я ничего не вешу, и вновь набросился с поцелуями опаляя страстью, а я еще с первого раза совсем не остыла. Уже не в силах сдерживаться, провокационно потерлась о его, буквально рвущуюся на свободу, эрекцию.
Ждать реакции мне долго не пришлось, я была развернута, усажена на ближайший комод, одним движением он развязал ленты и приспустив верх наряда буквально впился ртом в мою грудь, посасывая, покусывая, облизывая и целуя. Я рычала не в силах сдерживать удовольствие, запутавшись в его слегка вьющихся волосах, притягивала его голову ближе, стараясь прижаться как можно теснее, легкая щетина царапала нежную кожу, вызывая болезненное удовлетворение. Откинувшись на локти, я как сквозь пелену, наброшенную на глаза, наблюдала как Макс стягивает с меня низ комбинезона, удивившись отсутствию белья. Да, да я развратная штучка!
— Если бы я знал, — прошептал он мне, облизывая остро торчащий сосок языком, не отрываясь от разоблачения меня, — что ты без белья, до ужина бы мы не дошли.
Он стоит рядом высокий,
сильный, мнет мне грудь, перехватывая пальцами то один торчащий сосок, то другой, белея радужкой, выдвинув клыки и едва сдерживаясь, чтобы не набросится на меня. Не понимаю, к чему эти жертвы самоконтроля. Я раздвинула ноги, бессовестно демонстрируя себя во всей красоте, изнывая от желания, требуя, даже не намекая, на проникновение. Немедленное! Срочное! Жизненно необходимое мне… Я даже не поняла, как он снял с себя брюки, всего лишь моргнув, я лишь успела почувствовать на входе гладкую, плотную головку, дразнящую изнывающие в потребности складки смелой лаской, и резким, мощным толчком вампир вторгся в меня. Практически полностью проникая, на всю, о-го-го-го, немалую длину, не давая мне возможности привыкнуть. Чтож — сама напросилась.Сильные пальцы присоединились к пленительному ритму, он вбивался в меня, ласка внутри вторила ласке снаружи. Быстро, мощно, невероятно! Медленно, ласково, умопомрачительно!
Когда он вновь припал к груди, не отрывая бриллиантовых глаз, с каким-то исследовательским интересом, ожидая приближение моего финала, покусывая и до боли всасывая то одну чувствительную вершинку, то другую, и вновь, со знанием дела, стал ласкать место соединения наши тел, на меня обрушился сметающий остатки самоконтроля сокрушительный оргазм. Но прийти в себя Макс мне не дал. Разбитый на куски мир еще не собрался в единую картину бытия, когда меня без сожалений сдернули с комода и впечатали в стену. Руками я обняла его за шею, ногами пришлось схватить за талию, и, не размыкая наших объятий, и единения в единственно главной точке, любовник продолжил вбиваться в меня, нанизывая и приподнимая руками, поддерживая меня под попку, болезненно сдавливая кожу. Эх, синяков наставит.
Он брал меня уткнувшись лбом в безвкусные шёлковые обои и хрипло шептал моё имя, вонзаясь с каждым толчком все глубже, хотя куда еще! И именно его низкий, будоражащий голос стал тем спусковым крючком, когда новая волна, сметающего всё на своем пути удовольствия, накрыла меня и я сдалась, вторя ему его именем, отпуская себя на встречу новому оргазму, царапаясь и кусаясь от крышесносного кайфа. Я сжалась вокруг его плоти, обхватывая его ствол сильнее чем раньше, пульсируя и ощущая, как в несколько мощных, глубоких толчков он догнал меня изливаясь внутрь горячим семенем, осыпая меня поцелуями.
Продолжая держать меня на руках, он бережно вышел, и я с удивлением отметила, что его орудие было не обмякшим. Он бережно сгрузил меня на постель смотря с каким-то сожалением и начал приводить себя в порядок.
— А что, — удивилась я, — рассматривая его с хищным прищуром, — продолжения не будет?
— Удивительно! Значит еще?.. — прохрипел-прошептал Максимилиан.
— Безусловно! — с вызовом выдохнула я ему в ухо поднимаясь на постели и поворачивая уже его, дабы уложить на кровать. Прибывая в легком шоке, он подчинился, я же, расстегивала скрытые крючки и петли брюк, испытывала ни с чем не сравнимую жажду, потребность. Нет, я должна это видеть. Ого, и как он во мне поместился, хотя по немного саднящему чувству былой наполненности поняла — с трудом. Обхватила ладонью, сжимая и проводя по всей длине, и с наслаждением лизнула, а затем и полностью вобрала в рот. Вампир откинулся назад, хрипя и сминая простыни, я ласкала его горячим ртом, помогая себе руками, вызывая громкий сип и надсадное «Леееера-а-а-а-а!». Когда ствол его напрягся, предупреждая меня о капитуляции, я осторожно сжала его мошонку, Лигару выгнулся на встречу, выстреливая оргазмом, я поглотила всё, что он смог мне дать, облизываясь.
— Приятного аппетита, ненасытная, — хмыкнул он.
— Благодарю, было очень вкусно, — чинно ответила я, словно нахожусь на чаепитии в приличном доме, вытирая отрезом задравшейся простыни уголки губ. Любовник расхохотался и уже меня повалил на спину широко раздвигая мои ноги и наслаждаясь открывшимся видом. — Еще, — коротко отрапортовала я, и ответ его не заставил себя ждать. Он приник ко мне, практически насаживая меня на язык, специально задевая клыками лепестки плоти, пронзая мимолетной болью и даря взамен ласку, от которой у меня сносило крышу. Я хотела большего, я хотела, быть везде, еще.