Лекарь
Шрифт:
«Главное, успеть свалить отсюда до следующего обеда,» — усмехнулся Женька и, пробежавшись по периметру, призывно замахал мне рукой.
«Смотри, Тихон, тут пожарная лестница, — ткнул он куда-то вниз, — высота тут небольшая, успеем спуститься до того, как нас обнаружат, как ты думаешь?»
Выбор перед нами открывался небольшой, и я, не раздумывая, перелез через невысокое ограждение, нащупывая ногами шаткие ступеньки. Здание было высоким, но мы скатились на землю за считанные секунды, вероятно поставив какой-нибудь мировой рекорд. Пожарная лестница привела нас во внутренний двор, к счастью, огороженный невысоким забором, выполненным в виде острых железных прутьев. Пока мы преодолевали препятствия, скача по крышам и заборам, я никак не мог отделаться от мысли, что за видимой легкостью исполнения задачи кроется подвох. Сейчас мы вырвемся на свободу и тут же будем
По случаю напряженной обстановки в городе улицы были почти пусты, и нам без труда удалось добраться до каких-то посадок, призванных исполнять роль городского сада. Только когда наши взмыленные тушки отыскали себе пристанище в виде парковой скамейки, пришло понимание, насколько мы привлекаем внимание в своих ярко-зеленых костюмах.
«Если сотрудники этой сверхсекретной организации всерьез озадачатся нашими поисками, — вздохнул Женька, с отвращением оглядывая свою робу, — то лучше примет и не сыскать. Всякий, способный видеть, в красках расскажет им о наших маршрутах»
Проблема становилась очевидной. В нынешних условиях с одеждой, как, впрочем, и с другими необходимыми предметами быта, возникала напряженность. Магазины и торговые точки больше не работали, а идти на воровство благородный брат позволить себе не мог, оставив это неблагодарное занятие дикарю Варвару. Я стащил с себя отвратительную синтетическую шкуру и с негодованием отбросил в сторону, демонстративно прощаясь с научной деятельностью.
«Штаны придется оставить, — с грустью резюмировал я, а Женька весело заржал.
«Видимо научная деятельность не хочет так просто тебя отпускать, Тихон, — заявил он, выворачивая зеленый кошмар наизнанку и бросая его на землю. — сейчас мы придадим ему вид заношенной страшной одежки, и больше никто и не глянет в нашу сторону.»
Я в который раз подивился Женькиной рассудительности и неожиданно улыбнулся. Я был не один. Больше не один. Нас окружала не самая радостная действительность и никто не мог сказать с уверенностью, что еще припасла нам судьба, однако именно в эту минуту я почувствовал себя неоправданно счастливым.
Часть 2
Глава 12.
«Эй, парень, с тобой все в порядке?» — раздался сверху чей-то обеспФокоенный голос.
Я приподнял голову, и, обернувшись, увидел прямо перед собой взъерошенного толстяка, одетого в потертую рабочую куртку и неожиданно нарядные и новые брюки. Я на всякий случай сдержанно улыбнулся и со всей любезностью оозвался: «Да, все в порядке, не беспокойтесь», отчаянно вспоминая причину, по которой я встретил утро под садовой скамейкой. Толстяк, покружившись рядом, на всякий случай задал мне какие-то уточняющие вопросы и торопливо засеменил прочь вдоль заросшей аллейки.
Я с усилием поднялся на ноги и уставился на омерзительно-зеленые синтетические штаны и бирюзовые тапки, служащие моим единственным нарядом. Понимание того, что я делал здесь в таком виде, пришло ко мне не сразу. Вначале я выдержал неравный бой с лютой головной болью, преодолел попытки организма избавиться от
лишней химической дряни, видимо ставшей моим ужином, и только после этого вспомнил, чем закончился прошлый вечер.Трое суток подряд мы с Женькой скитались по окраинам городских задворок, пытаясь отыскать место для очередного пристанища. Местные, опасаясь стремительных рейдов групп реагирования и незапланированных визитов диких тварей, наотрез отказывались не только предоставлять нам ночлег, но и просто вести с нами любые беседы. На третий вечер, Женька, падая от голода, рискнул переступить врожденное благородство и временно побыть Варваром. Он приказал мне сидеть тихо и не высовываться, а сам отправился к ближайшему стихийному рынку, в надежде добыть нам пропитание. На то, чтобы проявлять всякого рода активность, у меня попросту не хватало сил, и я послушно присел на ту самую скамейку, под которой утром обнаружил меня обеспокоенный толстяк. Ближе к ночи Женька притащил нам честно украденные концентраты и маленькую бутылочку с алкоголем. Так, во всяком случае, ему сообщил какой-то барыга, обменяв ненужное пойло на одну коробку концентрата. Я подозревал, что алкоголем деляга обозвал разбавленную водой очередную химическую дрянь, призванную туманить мозги. Однако сияющий вид Варвара-Женьки не позволил мне критиковать его добычу. Сам Женька ничего пить не рискнул, благоразумно напомнив мне о его давней особенности выпадать из реальности от любого вида дури и некоторых лекарств. Я же не стал спорить и теперь маялся дичайшими головными болями и временной потерей координации. Сам виновник торжества почему-то отсутствовал, и мне пришлось в одиночку сражаться с космическим похмельем, с непривычки поработившим мое сознание и желудок.
Проблевавшись, я принял светский облик и, присев на скамейку, принялся обдумывать наши с Варваром дальнейшие шаги. Мои первоначальные задумки принять активное участие в разработке и внедрении в жизнь вакцины, возвращающей тварям человеческий облик, разбились о суровую реальность. Слишком много преград вырастало на моем гуманистическом пути к спасению человечества. К тому же я здорово засветился во всех научных центрах, чтобы снова начинать легальную деятельность. Махнув рукой на общее благо, я всерьез озадачился бытовыми проблемами, казавшимися мне ближе и родней. Возвращаться в столицу именно сейчас не имело смысла, как не виделось разумным и наше дальнейшее пребывание в провинции. Самым оптимальным решением я посчитал снова вернуться в горы, однако прежде чем принять окончательное решение, было бы неплохо повидать моего Варвара Женьку.
Мои неторопливые раздумья были прерваны появлением приятеля, вернувшего меня в реальность суетливым требованием немедленно убираться прочь.
«Уходим, Тихон, — испуганно шептал Женька, стягивая меня со скамейки, — или как мне к тебе обращаться? Прохор? Скорее, бежим!»
Не дав мне выяснить подробности, приятель рванул вдоль аллеи, не оборачиваясь и не ожидая моих решений. Я бросился следом, по пути строя самые фантастические гипотезы Женькиного переполоха. Промчавшись весь парк, миновав поросший сорняком склон и вырвавшись, наконец, за пределы города, Женька резко притормозил и, согнулся, восстанавливая дыхание, то и дело, оглядываясь и прислушиваясь.
«В чем дело, Женя? — выдохнул я, стараясь, чтобы в моем голосе прозвучало максимум серьезности и негодования.
Варвар снова замер, и убедившись в безопасности и полном отсутствии погони, потерянно пробормотал.
«Нам больше нельзя здесь оставаться, иначе группа реагирования найдет нас, и кто знает, что случиться с нами на этот раз.»
Эта ремарка ни разу не прояснила ситуацию, заставив меня повторить свои вопросы.
«Я отправился на тот самый рынок, где затарился вчера, — виновато заговорил Варвар, — я рассчитывал, что мне удастся раздобыть нам что-нибудь на завтрак, кто же знал, что именно в это утро солдаты безопасности решат прочесать район»
«Затарился?» — со значением уточнил я, а Женька недовольно скривился.
«У меня нет денег, Прохор, — в тон мне отозвался он, — а если бы они и были, то не принесли бы сейчас пользы. Никто не рассчитывается купюрами, все торговцы предпочитают натуральный обмен. Мне сегодня обменивать было нечего, как, впрочем, и вчера, и я незаметно воспользовался случаем, и коробки были уже у меня в руках, но тут меня заметил тот боец. Он поднял крик, как будто бы я делал что-то незаконное. Прохор, никто не смотрит сейчас на воровство как на страшное преступление. Гораздо опаснее оказаться обращенным или дикой тварью. Но он погнался за мной. Мне удалось оторваться, однако, он запомнил меня, это очевидно. Нужно уходить, Тихон!»