Чтение онлайн

— Не поймаешь, англичашка! — рявкнул Рой, перебегая на вторую базу.

В ушах Уилла звучал голос Роя и насмешки Ниссена, но он не сделал ни шагу навстречу мячу. Просто стоял и смотрел. Мяч на миг затмил солнце и полетел Уиллу в руки. В команде поднялся переполох, а Уилл растопырил пальцы, и мяч упал ему в ладони.

— Ура, Родезия! — завопил Кэлвин.

— Повезло сукину сыну, — усмехнулся Ниссен.

— Чертов англичашка! — простонал Рой, столкнувшись с игроком защиты.

Ниссен присвистнул:

— Открой он рот — проглотил бы чертов мяч!

Кэлвин

истолковал эту историю по-своему:

— Черномазый меня чуть не убил, но Мистер Родезия стер его в порошок! С места не двинулся, просто сорвал мяч, как яблоко с ветки. Видали царапину? След расовой борьбы! Спасибо Мистеру Родезия, проучил Роя Биддла!

— Кэлвин, будь другом, не зови меня больше «Мистер Родезия», — попросил Уилл.

— Разве ты не гордишься своим происхождением? — удивился Кэлвин.

— Нет, это совсем не то, что ты думаешь, — объяснил Уилл. — Я не враг черным.

— Между прочим, я ирландец, — ответил Кэлвин. — Отец говорит, ирландцы считались когда-то белыми неграми.

Похоже, для таких, как Кэлвин, кто-то должен быть негром.

Слух о пойманном мяче прошел по всей школе. К концу дня к Уиллу прицепилась кличка «Мистер Родезия». Но на уроке английского Доун Снедекер смерила его сердитым взглядом:

— Говорят, ты теперь лучший друг Кэлвина Тиббша. Немудрено.

— Я просто поймал мяч, и все, — объяснил Уилл.

— Шмотреть на тебя противно! — фыркнула Доун.

Уилл почувствовал, что она права. Он невольно стал человеком толпы — именно таких его отец презирал.

Бейсбольный сезон в школе кончился, едва успев начаться, потому что в октябре три недели подряд лили дожди. Уиллу это было на руку, но для семьи Ламентов обернулось большими неприятностями. В понедельник не стало горячей воды. Во вторник Говард отважился спуститься в подвал, и оказалось, что водонагреватель утопает в грязной луже. В среду сантехники объяснили, что прежнего хозяина в дождь всегда заливало, и предложили Говарду выкопать в земляном полу яму поглубже. В субботу утром эту работу поручили ребятам, но, когда Уилл вернулся из магазина, близнецы возились в грязи — весь труд насмарку.

Вечером опять лил дождь, и на крыше крыльца скопилось столько воды, что ненадежные опоры сломались, как спички. Крыша рухнула с чудовищным грохотом.

В воскресенье, ближе к полудню, в дверь Ламентов постучался строительный инспектор. Уилл смотрел на него не отрываясь — где он мог видеть это лицо?

— Из-за вас могли пострадать все соседи, мистер Ламент.

— Чепуха, — отмахнулся Говард. — Я соблюдал все предосторожности. И ни одна живая душа не пострадала! — Слова Говарда звучали весомо, но стоило взглянуть на его ставшую дыбом шевелюру — и в них уже не верилось.

— Что ж, мистер Ламент, можно сказать, вам повезло. К сожалению, поскольку это деловой квартал, с вас штраф. — Инспектор достал из сумки пачку штрафных бланков, лизнул карандаш.

— Как — деловой квартал? — изумился Говард.

Инспектор принялся что-то писать убористым почерком, после каждой строчки слюнявя карандаш.

—

Напротив вас парикмахерская, через два дома — аптека, а в трех кварталах к востоку — прачечная самообслуживания. Как известно, в деловой зоне штрафы повышаются вдвое.

— Но здесь жилой дом, а у меня первое нарушение. Будьте же снисходительны.

Инспектор уставился на Говарда поверх очков в проволочной оправе, как на закоренелого преступника.

— Снисходительны? А вдруг вы убили бы чью-нибудь бабушку?

— Чушь! — возмутился Говард. — Неужели ваша бабушка перемахнула бы через ограду и заснула на голых досках, под прохудившейся крышей, в страшную грозу?

Инспектор сжал губы.

— Моя бабушка умерла, так что не могу точно сказать. (И вновь его лицо показалось Уиллу знакомым.) Что касается штрафа, с вас пятьсот долларов.

— Пятьсот? Грабеж! Как ваша фамилия, сэр? Я подам жалобу.

— Меня зовут Ральф Снедекер. И я сейчас выпишу штраф.

Уилл отпрянул. Все стало на свои места: очки, праведный гнев — должно быть, это у них семейное.

Когда Говард подписал чек, а мистер Снедекер отправился восвояси, Уилл готов был провалиться от стыда. Теперь Снедекеры разнесут по городу слух, что Ламенты — не только расисты, но еще и разгильдяи.

— Не бойся, Уилл. Придется мистеру Снедекеру побегать за своими денежками. Чек не примут, — успокоил его Говард.

В ноябре настали лютые холода. Плата за отопление подскочила, и Говард поставил обогреватель на восемнадцать градусов. Все кутались в сто одежек, а спать ложились в носках. Джулия легко замерзала, и, несмотря на длинную ночную рубашку и две пары носков, по ночам ее одолевал насморк. Однажды темным вечером, под завывания ветра, когда от мистера Снедекера пришло третье уведомление, Джулия поделилась своими тревогами:

— Говард, как нам быть? На счету у нас пусто, нечем платить долги.

— Австралия, — послышался вялый ответ. — Уедем в Австралию.

— В Австралию? — переспросила Джулия. — Говард, умоляю, будь же серьезным!

— Милая, я занят ремонтом. Продавай на своей работе больше домов!

От Джулии не укрылась ехидца в его голосе. «На своей работе»! Логика у него нехитрая: раз нельзя уехать, пусть с долгами разбирается она.

Говард еще сильней затосковал о переезде, когда нашел в подвале, в ржавом жестяном сундуке, подшивку «Нэшнл джиографик» за пять лет. На неделю позабыв о ремонте, он разглядывал картинки и мечтал о дальних краях.

Когда вновь зарядили дожди и подвал опять затопило. Говард махнул на него рукой и взялся за другую работу — в гостиной совершенно просел потолок.

— А как же крыльцо? — спросила Джулия.

— Не по карману нам сейчас его менять, — бодро отозвался Говард.

— А что с подвалом?

Говард промямлил, что нужна сухая погода.

Как-то вечером, когда вся семья сидела у телевизора, Говард пропилил в потолке дыру, и на ковер посыпался зловонный мусор. Виновата была течь в туалете. Наутро Говард взял напрокат паяльную лампу, чтобы чинить в туалете клапан.