Лабиринты рая
Шрифт:
Я остановился. Мне нужно было собраться с мыслями. Да, меня охватил трепет узнавания, что-то внутри меня сдвинулось с места, как будто хотело выйти наружу. У крылатых существ было имя. Их звали мороками. Откуда я это знаю?
«Они не разговаривают и не смеются, – вспоминал я. – Они не улыбаются, ведь у них нет лиц: там, где должно быть лицо, – просто гладкое место… все, что они могут делать, – это хватать и летать, еще щекотать. Вот и вся их жизнь».
От сознания, что я помню это, мне стало хорошо.
Может быть, это стихи? Какая-то книга, предположил я, страшная
Потому что они были моими чудовищами.
Не совсем так. Мороки принадлежали Лавкрафту. Помнил я мало, но точно знал, что писатель Говард Филипс Лавкрафт был моим героем, по крайней мере, я им восхищался. Я смутно припоминал, что он описывал подобные ужасы, и я любил его книги за это, а в его честь создал мороков в этом пустынном месте. Но как я это сделал?
С ответами на эти вопросы придется подождать, главное сейчас – выжить. Хищники где-то совсем рядом, теперь я помнил, кто они, но это не значит, что они не могут разорвать меня в клочья или расправиться со мной как-нибудь иначе.
Я осмотрелся. В темноте и тумане было трудно разобрать что-либо, зловонные болотные газы, поднимавшиеся со дна, висели в воздухе, словно густое химическое облако. Грязно-белый туман покрывал большую часть болота, и мне уже казалось, что я заблудился в лабиринте.
Я споткнулся сразу же, как только вступил в полосу тумана.
Туман, обыкновенный с виду, был твердым на ощупь, его можно было выжимать. Теплый, студенистый, словно резиновый, он казался органическим, почти живым. Он обволакивал меня, и я чувствовал прикосновения, мягкие, будто губка…
С содроганием я двинулся вперед по этому туманному лабиринту, то и дело проваливаясь по колено в хлюпавшую жижу. Лабиринты для альпийца – незаконченные кандалы, путь через лабиринт символизирует духовный поиск центра.
К черту центр, я просто хочу выбраться отсюда.
Наконец я добрался до края болота, здесь оно переходило в пологий склон невысокого холма. На берегу полукругом стояли мороки. Их было восемь: черные, блестящие, рога и когти, крылья, как у летучих мышей, хвосты с колючками. Они стояли лицом ко мне, не издавая ни звука. Впрочем, я неверно выразился, лиц у них не было. Я мог бы сказать, что они разглядывают меня, если бы у них были глаза.
Мороки – порождение безумия. Я не мог даже предположить, что они будут делать, как не мог предсказать и свое поведение. Я боялся нападения. Быстрого, неожиданного нападения.
– Полагаю, вы удивлены, зачем я позвал вас сюда, – заговорил я.
Они не реагировали.
На сосне заухала сова, я решил, что это знак – пора вылезать из трясины. Приятно чувствовать твердую почву под ногами. Шаг, еще шаг. Все спокойно. Я старался двигаться медленно и держать руки на виду: мне не хотелось, чтобы мои действия были восприняты превратно.
Третий шаг… Тут я заметил ее.
Она прошла сквозь молчаливые ряды: вся в черном, миндалевидные глаза, длинные черные волосы туго завязаны в хвост на затылке. Она была человеком, сильная,
чем-то знакомая. К тому же очень симпатичная.– Удачная встреча, – улыбнулась она мне. – Мы давно тебя ищем.
– Я здесь.
– Ты ранен?
Я нахмурился.
– А что, должен был?
Улыбка увяла. В глазах смятение.
– Вовсе нет, – ответила она.
Я никак не мог вспомнить ее имя. Тогда я попробовал отгадать.
– Симона.
Ответ был написан на ее лице: я не угадал. Но все равно она похожа на Симону. Я почти угадал.
– Я не… – начала она, но я тотчас перебил ее.
– Жасмин. – Я уловил ее аромат.
– Да.
Нас разделяло не больше пяти шагов. Я подошел ближе.
Я увидел в ее глазах свое отражение.
– Не двигайся! – крикнул я.
Она остановилась, вероятно, она подумала, что я не в себе. Мне было все равно. Я разглядывал свое отражение в ее глазах. Я увидел молодого человека, худого и крепкого, волосы цвета мандарина коротко пострижены, а настороженные глаза настолько темны, что можно назвать их черными.
– Скажи, кто я?
– Хэллоуин, – ответила она.
Мне очень не хотелось это слышать, но, когда она уже произнесла мое имя, я почувствовал некоторое облегчение. Значит, тот дом все-таки мой и я – Хэллоуин. Черт, подумал я. Хотя могло быть и хуже.
– Кто это?
– Ты – мой лорд Хэллоуин, принц болот, король Кадата, верховный соверен оранжевого и черного.
Я чуть не расхохотался: подумать только, всего минуту назад я весь дрожал от страха. Звучит неплохо. Видно, принадлежу я не к низшему сословию, это тебе не какая-нибудь пара жалких титулов. Мне пришло в голову, что титулы эти – шутка и я просто не могу ее вспомнить. Не думаю, что кто-то может воспринимать все это всерьез. Чуть позже мне показалось, что я помнил: за ними стоит вполне разумное объяснение. В моих предках текла голубая кровь, и я был частью особенной семьи.
В голове у меня возник образ: школьники, сидя за партами, поют: «Я особенный! Жизнь моя имеет смысл!»
– Кто мои враги?
– Нет никого, с кем ты не смог бы справиться. То есть враги все-таки есть. И они где-то близко.
– Назови их имена, – потребовал я, входя в роль.
– Фиолетовая королева. Черный рассвет. Д'Врай, творящий вдов.
Эти имена ничего мне не говорили, кроме того, что они были безнадежно водевильны. Как печально. Я думал, что смогу вспомнить своих противников. Жасмин неверно поняла мой хмурый вид, решила, что мне не понравился ее ответ.
– Есть и другие, – добавила она.
– А союзники?
– Ты видишь их перед собой.
Я кивнул и потянулся за последней сигаретой. Глаза Жасмин сузились.
– Почему ты проверяешь меня?
– Предосторожность.
Она обратила на меня взор миндалевидных глаз, и я понял, что обидел ее. Тогда мне пришлось солгать.
– Я опасаюсь двойников. Я не хотел огорчать тебя, но вчера я обнаружил самозванку, она выглядит точь-в-точь как ты – глаза, волосы, лицо. Она похожа на тебя, словно вы близнецы. Она называет себя Симоной, боюсь, она собирается расправиться с нами, обманом проникнув к нам.