Лабиринты рая
Шрифт:
Грустно.
Я перебрался в то место, где раньше громоздились мои уродцы-горгульи. Теперь мне было жаль, что я никогда раньше не поднимался на крышу собора. Возможно, я и поднялся бы, если бы мог туда забраться. Но такого в моем проекте не было предусмотрено. Зачем нужен выход на крышу, если Нэнни может поднять тебя на любую высоту? Вверх, вверх, вверх. Мой недоступный взгляду дух-демон.
Как она это делает? Манипулирует квантами, перемещает материю, тасует реальность как карты? Или всего понемногу?
Просто программа.
Она была искусственным интеллектом, частью Глубокой
Возможно, и сам Маэстро, хотя в этом я не уверен.
Нереальный мир.
А что же тогда реально? Те, кто пришел извне. Я посчитал себя, Фантазию (вот уж действительно ненормальная), Лазаря (по-настоящему мертвого) и еще семерых студентов. Да, внешний мир манил своей реальностью, я почувствовал себя ребенком, который, прижавшись к стеклу витрины, рассматривает лакомства.
Вздор.
Я пришел к выводу, что мой мир оказался круглым и очень маленьким. Я вообразил, что если бы он был еще меньше, свет искажался бы таким образом, что я мог бы видеть собственный затылок, глядя прямо перед собой, ярко-оранжевый всполох. Но законы физики не допускали подобного. Чтобы увидеть свой затылок отсюда, мне нужно было стоять на горизонтальной поверхности черной дыры, в таком случае гравитация была бы иной, и у меня возникли бы проблемы иного плана, и моментальная смерть среди них была бы не самой серьезной.
Если мы говорим о виртуальности.
Можно ли умереть в ГВР? Или это то же, что умирать во сне?
– Что произойдет, если я сейчас спрыгну с крыши? – спросил я.
– Свалишься вниз, как камень, – ответила Нэнни.
– Очень хочу надеяться. Хотя бы ради Ньютона. Но что произойдет в момент удара о землю?
Она предположила, что я переломаю себе кости.
– Виртуальные кости, – поправил ее я.
– Ощущения будут настоящими, – пообещала она. – Ты почувствуешь сильную боль в момент приземления. Тебе сразу же понадобится медицинская помощь, тогда я получу разрешение и уберу ощущения. Но даже если все будет соответствовать реальности, этот неприятный опыт не окажет никакого негативного влияния на твое дальнейшее поведение.
Сильная боль – имеются в виду, конечно, страшные муки.
– Я просто попрошу снять боль и ты сделаешь это?
– Да.
– В чем смысл?
Она не поняла меня.
Подумай сам. Ты – программист ГВР. В твоем распоряжении божественные силы. Если можно закодировать виртуальное окружение, если можно даже нарушать физические законы, зачем программировать боль?
Зачем Господь принес боль в этот мир?
Чтобы преподать мне урок?
Когда я впал в немилость?
И что же это за урок, если я могу отключить боль, как только захочу?
«Боль – да, но умереть я не могу», – подумал я, может быть, я невольно произнес это вслух, потому что Нэнни как будто ответила на мои мысли:
– Скажи, пожалуйста, а зачем тебе себя убивать?
– Запретный плод, – ответил я.
– Очень печально, Хэллоуин. Я считаю своей собственной неудачей то, что ты продолжаешь так думать.
Продолжаю?
И вот я стою здесь, наслаждаясь солнечным теплом (погода, естественно, стояла превосходная), смотрю
вниз с крыши, а в памяти моей всплывает чувство вины и отвращения к себе, потому что я уже и раньше думал о том, чтобы спрыгнуть вниз. Я думал о смерти, умирании, о самоубийстве как средстве освобождения. Капризный, капризный Хэллоуин. Химически несбалансированный. Да, я много размышлял на эту тему.– Не вини себя, – улыбнулся я, стараясь не смотреть вниз. – Ты делаешь все, что в твоих силах, но у меня патологическое отвращение к авторитету.
– Старая железяка.
Кто-то меня так называл, может быть и не один раз. Только не помню кто. Не знаю, понимаешь ли ты, что твоя жизнь имеет ценность. В ней есть и смысл, и цель, есть даже красота и высшее предназначение, просто все это прячется от повседневного взгляда.
(Школьники в классе, все поют хором: «Я особенный! В моей жизни есть цель!»)
Викторина по мифологии.
Греческие боги наказали Сизифа, заставив катить на гору огромный камень. Всякий раз, когда он уже был близок к вершине, руки его соскальзывали и камень катился вниз. Ему приходилось снова и снова катить камень вверх. Эту задачу можно было выполнять до бесконечности. Это была пытка.
Вопрос: Какой проступок совершил Сизиф?
Ответ: Он заточил в темницу бога смерти, и никто больше не мог умереть.
Вы – программист ГВР. Для чего создавать мир, в котором можно пораниться, но нельзя умереть? Если уж создавать что-то, почему бы не сотворить Рай?
Как говорил Камю: «Попробуйте представить Сизифа счастливым».
– Нет необходимости убеждать меня, что моя жизнь имеет ценность, – ответил я, пытаясь переварить ее слова.
– Врача, – велел я.
Нэнни все предвидела правильно. Сломана лодыжка, вывихнуто плечо, повреждены ребра. Больно, очень больно. Но полет был таким стремительным.
– Врача, – повторил я, смеясь сквозь стиснутые зубы.
Когда Нэнни меня штопала, я подумал: «Этот мир был обезврежен ради моей безопасности». Когда боль отступила, я попросил Нэнни показать мне файлы.
Прямо перед глазами возник небольшой прямоугольник, он фосфоресцировал, изумрудно-зеленым цветом. Он плавал в воздухе, мигал, и мне так и хотелось до него дотронуться. Я протянул руку внутрь него. Почувствовал легкое покалывание, сумел раскрыть содержимое папки «кровотечение» – появились значки и символы. Неприятно видеть свои пальцы, превратившиеся в бегающих насекомых, но я продолжал. Я делаю это не в первый раз. Я двигался навстречу самому себе, медленно, но верно: эти голографические изображения были моим личным каталогом. Мой каталог. И мои файлы.
Удача.
Я мог открывать скрытую информацию вручную, простым движением пальцев. Повернул иконки против часовой стрелки – философия, художественная литература, теория, искусство, исследования, я продвигался к медицинскому файлу. Сейчас он еще был мне не нужен, мне нужен мой личный файл. Я должен его хорошенько рассмотреть. Я дернул большим пальцем, чтобы вернуть иконки на место, потом вошел в них при помощи указательного и просмотрел одну за другой.
Личные файлы, поиск идентификации личности.