Чтение онлайн

— Да-да, в атаку, — подтвердился приказ официальным лицом. Только тогда Рейнгардские воины зашевелились. Дозорный достал горн, оповещая башни о наступлении. Сразу же началось движение: на стенах, на улицах, в каменных артиллерийских мешках. Пользуясь шумом, наклонился к уху Гладий:

— Легионеры верят тебе. Не подведи нас, мальчишка. Гладий взял его за плечо, посылая ему свой знаменитый взгляд ободрения. Будь Император помоложе, от такого взгляда мог бы портки обмочить.

— Эй, ты! — громко обратился легат Гром к ближайшему стражнику. Арбалетчик невольно вытянулся. Силен был не по возрасту голос старого легионера.

— Пику неси, в двух эксземплярусах, — рявкнул Гладий, — да не стой столбом! Я теперь твой командир! Я теперь твоя мама с папой.

Ослушаешься,

промедлишь, засомневаешься — высеку!

— Будет сделано! — кивнул страж, спешно удаляясь в сторону арсенала.

— Командуйте, — отозвался Гласиус Треветик, — но не забывайте кто стоит над вами.

— А ты, Господин магиструс, не забывай, кто с ними огнем и мечом, сквозь кровь и боль, — огрызнулся легат Гром, — или может сам в бой поведешь, умник? Невозмутимое лицо Треветика учтиво качнулось в благодарственном полу-кивке. Когда нужно было, он умел быть крайне дипломатичным. Остальных стражей повел за собой Стормо по другой лестнице, ведущей во внутренний двор перед тяжелыми вратами. Холодно и сурово он раздавал указания, сам дивясь, как споро и легко у него это получается. «Всех кто владеет пикой — на имеющихся коней» — блестит глаз из-под разбитых очков, и вот уже бежит стражник оповещать основные силы. «Готовьте черное масло» — тихо кашляет Стормо, исчезает второй страж в недрах арсенала. Нареканий нет, стражи обладали чувством дисциплины много лучше, чем легионеры. Хорошо еще, что испытаний не требуют. Внутренний двор только называется двором. Он больше похож на площадь. В мирное время здесь торговали приезжие странники из удивительных земель, выступали бродячие театры и бились на смерть, потешая публику, взятые в плен северные орки. Этим вечером ничего не заметишь от прошлого «великолепия». Напоминают о мирном времени только доски разбитых прилавок, гнилые овощи, да побитые скульптуры.

Множество нищих, крестьянских детей спит у самых стен под лестницами. Гуляют наглые полчища крыс. Много их не в пример вчерашнему дню — все ищут спасения от гулей в оборонительном кольце Рейнгарда. Легионеры стоят отдельно. Все, как один, крепкие бойцы радовали императорский глаз. Даже безногий Варравий и тот рвется в бой, только как же он поедет на своей тележке. Победить-то не рассчитывали. Только прорваться к цеппелину, похватать выживших, и обратно в город. Единственный разумный вариант из возможных. Собираются в бой не расторопные стражи. Прилаживают доспех к телу, да примеряется к мечу. Многим он в диковинку, привыкли к ружьям и пушкам… Очередная птичья стая пролетает над бастионом, отбрасывая огромную черную тень.

— Стормо, — подошел к нему советник Тигль, — ты понимаешь, что мы сегодня умрем? Император покачал головой.

— Мы не можем поступить иначе, Римус. Я не могу бросить своих подданных на том цеппелине.

— До этой поры они не признавали себя твоими подданными, Сир. Император печально улыбнулся.

— Я верю, что так нужно, Римус. До этой поры, и я чувствовал себя трусом — они не шли за мной, потому что я был не достоин… И мне сейчас страшно, но я иду вперед, Римус. Глупо, но достойно, понимаешь? Это значит я поступаю правильно. Сотня мыслей о тактике, боевых позициях, самоубийственном идиотизме и отговорках вертелась на языке у легата, но так ни одна и не сорвалась с губ.

— Я и не думал, что все так получится, когда вытаскивал тебя из замка, Стормо, — дрогнул голос старого воина. — Лучшего Императора и пожелать нельзя… Могу я обнять вас на прощание, Сир?

— Эй, Мейер, вы куда? — окликнул Рокхорн уходящего магистра. Старик обернулся и качнул плечом, разминая сустав.

— Я из простолюдинов, если вы запамятовали. В юности немного занимался фехтованием. Рокхорн был гениален в нахождении коротких и ясных фраз, точно излагающих суть. Он ответил одним словом:

— Глупо.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой Мейер, скидывая с себя колпак; в бою будет мешаться, — что-то мне чувствуется в этом юнце… Может мы и можем победить. Старик развернулся и поспешил по лестнице, шаркая ботинками… На предворотную площадь цитадели повысыпали люди.

Беглецы со всех окрестностей. Грязные, изможденные голодом, они провожали легионеров и стражей в последний путь. Со всеми прибывшими подкреплениями их не набиралось и пяти тысяч. Пять тысяч мечей против армады мертвецов, число которых не поддается счету. Стормо подтягивал кирасу. От шлема он отказался. Не было опыта рубки мечом с ограниченным обзором, лучше тогда и вовсе без него. На коне еще глупее будет — тут совсем никакой практики. Он вместе с центурием Богусом поведет пеших, а Тигль Римус и Гладий кавалерию.

Так было обговорено заранее. Петля никак не поддавалась его неловким пальцам. Стормо грязно, по-легионерски выругался. Из толпы простолюдинов неожиданно выбежала богато одетая леди.

Вручила подснежный цветок, и зачем-то поцеловала в небритую щеку…

Упал на колени неизвестный крестьянин, умоляя спасти Рейнгард… Сопели в ухо древние императоры. Стормо помотал головой, оглядывая окружающих. Глаза у него, наверное, стали совсем безумными, потому что публика нахлынувшая, как стервятники на умирающих воинов, в страхе отшатнулась.

— Пошли вон из моей головы! — зарычал ведущий легионы, пугая людей еще больше. …Горак Страшный стал совсем огромным, как перезрелый овощ в орочьих пустошах. Стормо не дотягивал ему даже до колена. Он пытался спрятаться от древнего предка в углу комнаты. Сжался в комок, прикрывая руками голову. Но варварский властитель был беспощаден. Бросал его об стены, как будто хищный лесной кот играет с обжиревшей мышью. На плечи к юному императору присели и лопочут что-то Ребелий, Дорн и Лирус…

— А-ээ-ы, — нечленораздельно от боли в голове крикнул Стормо Торрий, — открывайте уже эти чертовы ворота! В бой! У самых створ гордо стояли конные всадники. Им престояла особая миссия. Прорвать ряды, насколько это возможно, и спасти аэронавтов цеппелина, пользуясь своей скоростью.

— Ну что, старый черт, готов вести кавалерию? — залез легат Гром на коня. От легата Римуса послышалось лишь громкое хмыканье. Трудно было назвать пару сотен набранных всадников кавалерией. Зато пика легла в руку, как влитая. Давно уже старец не чувствовал ее приятной тяжести.

— Какже хорошо, — тихо пробормотал он, счастливо улыбаясь, — Эй, Гром! Похоронишь меня возле скрюченного дуба, у северной школы меча.

И чтобы огонь до самых небес был!

…с последними словами первого легата тяжелые ворота начали медленно приподнимать…

Гном-охотник припал на одно колено, укрываясь в кустах:

— Тшшшышь! Тихо! Всем вниз — кушать снег! Охотники послушно растянулись на земле в неприглядных позах.

— А что это там висит, как хрен на заборе?! И вправду, над армадой собранных мертвых сил парил разваливающийся на глазах огромный цеппелин. То пушку уронит вниз, то кусок палубы.

Жадно взирали вверх гули, ожидая упрямого ужина.

— Дирижаблюсь, — поведал ученый огр, скромно хвастая умным словом. Из необъятных карманов рыжебородого появилось мелкое механическое стекло. Усилителем зрения гном незамедлительно принялся осматривать окрестности. «Много. Очень много. Сюда бы нашего мага» — раздался ворчливый шепот. Прибор повернулся дальше на восток, шаг за шагом, просматривая ряды. «Вижу его…» — злобно сдвинул гном брови.

— Эй, ассасин, — кивнул карлик, передавая механическое стекло, — наблюдай за ним неотрывно… И этот амулет нацепи, чтоб ружье стреляло… Стреляет и без него, говоришь? Ну не искушай судьбу, лучше одень. Распорядившись, охотник в который раз принялся шлифовать винтовку, примеряясь к дулу придирчивым взглядом. И затвор снимет, перепроверит, и прицел повертит, будто желая увидеть, что оттуда выглянет сам Сефлакс и скажет слова одобрения. Сзади тихо подобрался Оциус Сириус: