Кто ищет…
Шрифт:
— Значит, ты меня понимаешь, — прошептала, сквозь подкатывающую к горлу дурноту. Выпитая вода отчаянно запросилась наружу.
— Мир? — Аня освободилась из Марининых объятий и встала.
— Мир.
— Я тогда к себе — а то ночью не выспалась совсем, глаза закрываются.
В груди Марины снова закопошилась тревога.
— Иди, конечно… Дочь, а ты где хоть была-то ночью? У Карины? Ты прямо совсем не своя…
— Да, мам, у Карины. Чего-то настроения нет совсем, тебе, вон, нагрубила, в универе терки с Васькой…
— Опять эта хамка к тебе пристает? — Марина стиснула зубы, сдерживая дурноту.
Эта бесшабашная девица из Аниной группы уже пыталась втянуть дочку в неприятную историю. Потом, когда ничего не вышло — наябедничала в деканат, что Аня употребляет наркотики. Правда, дочка про это
— Я сама разберусь. А ты позвони Сергею, обрадуй его, — ответила Аня и вышла из кухни.
Марина выпила таблетку от головной боли и отправилась в ванную — приводить себя в порядок. Прохладный душ вернул мысли в нужное русло, затылок отпустило. В кои-то веки захотелось петь, и она тихонько бормотала под нос старинный романс. «Обрадуй его», — эхом пронеслось в голове. Марина спохватилась и, не успев как следует вытереться, выскочила за телефоном.
Двадцать три пропущенных вызова. Такого еще никогда не случалось. Марина мысленно схватилась за голову, перелистывая статистику мобильного — поставщики, подчиненные, Сережа… Немного поразмыслив, набрала его номер, но на том конце провода поселились только длинные гудки. Неужели, обиделся? А может, подумал, что раз Марина полдня не отвечает на звонки, значит, решила с ним порвать из-за дочери? Стало грустно и обидно — почему все портиться именно тогда, когда все препятствия устранены?
— Сереженька, ну возьми же трубку! — шептала она, унимая дрожь в пальцах.
Но, видимо, он остался глух к ее мольбам и по-прежнему не отвечал на звонки. Нервы подрагивали, отдавая в сердце пульсирующими нотками. Но Марина взяла себя в руки и успокоилась. Не хватало еще вести себя, как влюбленный подросток. Ничего, не ответил сейчас, всегда можно перезвонить позже или неожиданно нагрянуть в гости.
— Хорошо, пока ты упрямишься, я займусь делами.
Всего за час Марина сумела обзвонить всех, не дождавшихся ее ответа, и договориться о встрече с новым партнером. Вот только Сергей так и не дал о себе знать. Марина пошла в свою комнату, забралась в мягкую кровать с крошечными подушками, с головой накрылась пледом и прикрыла глаза. Тишина радовала слух, тепло окутывало со всех сторон, лаская и успокаивая. Когда перед глазами поплыли смутные образы, Марина очнулась. Нехотя выбралась из комфортного плена постели, добралась до мобильного, оставленного на тумбе. Восемь часов. Два пропущенных от Виты, но ни одного — от Сергея. Перезванивать подруге Марина не стала, поскольку была уверена, что та примется выспрашивать подробности, а делиться с кем-то разговором с Анютой не хотелось. Казалось, что если рассказать все до мельчайших деталей — та магическая близость, возникшая между нею и дочерью в этот момент, исчезнет. Вот кого она хотела слышать — как назло оставался глух и нем… Задумалась, стоит ли беспокоить любимого, если он сам до сих пор не отозвался? Нерешительно набрала его номер, но тут же сбросила.
— Что же ты молчишь? — со вздохом проговорила она леденящей пустоте, занозой засевшей в сердце.
Решила — будь, что будет, и снова набрала номер Сергея. На этот раз знакомые длинные гудки оборвались, и в трубке послышалось «Да».
— Сережа, ты обиделся что ли? — затараторила Марина. — Я трубку не могла взять, извини!
— Да все нормально, Мариш, — голос Сергея показался гнусавым и охрипшим. — Я тоже не мог, только сейчас увидел, что ты звонила.
— Я с дочкой поговорила — она не против, — продолжила она. — Пакуй чемоданы — переезжай ко мне! Я так соскучилась, Сереженька…
Нестерпимо захотелось оказаться рядом с любимым, прижаться к его груди, вдохнуть дразнящий терпкий запах его туалетной воды.
— Это здорово, но я пока приболел. Думаю, не стоит к вам сопли-то везти.
— Тем более приезжай, — Марина встрепенулась, перебирая в голове, какие лекарства хранятся в домашней аптечке. — Буду тебя лечить.
— Тогда приеду, только вещи соберу. А ты пока горчичники готовь и малину, — шутливо произнес Сергей.
— Ну, малинки я тебе и так припасла — за всю жизнь не съесть, — игриво рассмеялась Марина. — Приезжай поскорее…
— Хорошо, — ответил
он и закашлялся.Марина нажала кнопку сброса вызова и прижала телефон к губам. Совсем скоро любимый будет рядом, настолько рядом, что не надо будет мотаться к нему через всю Москву… Достаточно только протянуть руку…
Глава 11
Приятный голос с хрипотцой оглашал аудиторию лекциями по теории государства и права, на заднем ряду кто-то зашелся кашлем. Аня оглянулась — Димка-ботан безуспешно пытался подавить болезненный приступ. «Ну вот, — пронеслось в голове, — очередной чахоточный в группе…» Она вздохнула, морщась от собственной глупой шутки. Тоска… Карина до следующего учебного года уехала с матерью к родственникам в глухую деревню под Курском. Впрочем, как и каждый год. Оставленные хвосты подругу не тревожили — она исправно подчищала их на следующем курсе. Вот и приходится чахнуть со скуки в гордом одиночестве…
После того, как универ облетели слухи про «бесчестье принцессы», знакомые стали смотреть на нее по-другому. Парни — оценивающе-похабно, а знакомые девчонки насмешливо. Ане казалось, что у них на лбу написано: «Ну что, довыпендривалась?». Она и впрямь кичилась невинностью, не упуская случая похвастаться тем, что не позволяет парням лишнего. Думала, что это правильно, так должны вести себя все девушки, сколько-нибудь дорожащие репутацией. Она немного пересмотрела взгляды после того, как Карина оглушила ее на втором курсе новостью, что уже попробовала «это». Причем давно и не жалеет. Тогда Аня никак не могла понять, как можно без настоящей полноценной любви отдать сокровище парню, который сегодня с тобой, а завтра уже флиртует с другими? Теперь же она жалела о показной гордости. Косые взгляды, шепот за спиной, который ножом неприязни и стыда полосовал сердце… Терпеть оказалось не так просто, как хотелось бы.
Ко всему прочему, еще и Васька, на всех занятиях сидевшая на последней парте, переместилась поближе. Маячила перед глазами огненно-рыжим ежиком волос, иногда невзначай поворачивалась и ехидно подмигивала. Особенно ей нравилось делать это на лекциях Виктора Андреевича. Наверное, доставляло немалое удовольствие знать, что мешает видеть понравившегося Ане мужчину. Василиса на полголовы выше, поэтому увидеть Виктора из-за однокурсницы было крайне сложно. Аня и не пыталась, просто слушала его голос, от которого бежали по спине озорные мурашки, и смотрела в окно. На деревьях, тянувших облезлые чахлые ветки к окнам университета, время от времени отсиживались галки и воробьи. Они зорко следили за студентами, без задней мысли делившимися с ними выброшенными в помойку или прямо под ноги столовскими булками. Но как птицы хватают добычу, Аня не видела — не хватало обзора. Для этого ей пришлось бы привстать и наклониться к окну.
Мысли лениво текли от сложных понятий и формулировок к маминому Сергею. Вчера он переехал к ним, без лишних вопрошаний разложил повсюду свои вещи, а к вечеру развалился на диване перед телевизором. Аню раздражало все в нем: нагловатая улыбочка, жесткий прищур, из-за которого казалось, что он сканирует ее, рубленые, порой сбивающие с толку фразы, больше похожие на команды. И больше всего бесило, что мама лебезит перед ним, словно это не мужчина, а пуп земли! «Сережечка, будешь чай?.. Милый, помоги помыть фрукты… Что-то в глаз попало — не посмотришь?». Каждая фраза доводила Аню до зубовного скрежета. Как можно так сюсюкать со взрослым мужиком?! И потом, она тоже могла помочь по хозяйству — и помыть, и почистить, и занозу вытащить… Но мама неизменно просила обо всем Сергея, словно Аня вовсе исчезла, растворилась в просторах трехкомнатной квартиры. Пока она пыталась сдерживаться и помалкивать, но «точка кипения» не за горами. Совсем скоро очередная реплика «милого» выудит из Ани все, что она о нем думает…
— Вострикова! Вам не интересно? — ей показалось, что голос Виктора Андреевича грянул над самым ухом.
— Что?! — испуганно выпалила, озираясь.
По аудитории пронесся приглушенный хохот, Васька повернулась с совершенно счастливым лицом и тут же отвернулась. Виктор Андреевич стоял около преподавательского стола и смотрел на Аню с неизменной грустинкой во взгляде.
— Вам то, что за окном происходит, интереснее, чем мой предмет? — без злости, но с властной угрозой произнес он.