Кто ищет…
Шрифт:
— Анютка… — имя само пришло на язык. Марина почувствовала, как по щекам потекли слезы. Сердце разрывалось от нежности и радости — доча… — Я тебя никому не отдам… — шептала она. — Никому…
За стенкой раздался грохот и кошачий писк. Марина вздрогнула, возвращаясь из воспоминаний к реальности. Ее маленькое чудо… Где она сейчас? Сердце сжалось в комок, который застрял в горле, не давая сглотнуть. Марине показалось, что в комнате разлилась мертвая тишина. Казалось, она ватой застревает в ушах, застилает сознание… Марина тряхнула головой, избавляясь от наваждения. В прихожей послышался скрип открывающейся двери… или померещилось? Марина вскочила с кровати и опрометью бросилась туда. Никого. Стон разочарования вырвался из груди, пополам с рыданиями.
— Надо успокоиться, —
Марина застыла в прихожей у зеркала — воспаленный взгляд безумных глаз с синюшными мешками под ними.
— Я, похоже, опять схожу с ума, — горько усмехнулась она. И все из-за тебя, Анюта…
Посмотрела на часы — шесть.
— Надо выпить кофе. Надо как-то взбодриться…
Марина прошла к чайнику, щелкнула кнопку «включить» и бесцельно уставилась в окно. Солнце уже встало, обливая крыши и отражаясь от окон и серебристых автомобилей. Редкие пешеходы торопливо шагали по тротуарам, косясь на немногочисленные машины. Марина открыла форточку, впуская на кухню еще не пропитанный выхлопами воздух. Прохлада засочилась в комнату, освежая и успокаивая. Марина присела на табурет и тут же чуть не упала с него — ей показалось, что в сердце вонзили иголку. Схватилась за левый бок, стиснув зубы. Острая боль не отпускала несколько минут, а потом бесследно исчезла, словно ее и не было.
— Анюта… — побелевшими губами прошептала Марина, впиваясь ногтями в ладони.
Она побежала за телефоном, набрала дочкин номер, но он по-прежнему оставался недоступен. Марина совершенно забыла про чайник и кофе. Она принялась исступленно метаться по дому, словно тигр в клетке. Нервы накалялись, по углам чудились шорохи и тени. Марина шарахнулась от них, споткнулась о ковер и упала на пол, сильно ударившись головой. Перед глазами побежали искры, затылок раскалывался от боли. Она попыталась подняться, но стало еще хуже. Силы покидали ее, звуки, доносившиеся с улицы, становились далекими, словно кто-то постепенно убавлял громкость. Искры перед глазами превратились в огоньки и заполонили собой сознание — Марина отключилась.
Глава 10
Марина с трудом открыла веки. Солнце уже вовсю хозяйничало в комнате и слепило, отражаясь от настенных часов. В затылке поселился пожар, впивавшийся угольками в виски. Марина приподнялась на локтях и тут же пожалела об этом: в глазах потемнело, к горлу поступила тошнота, голова поплыла, утаскивая обратно в паутину беспамятства. На уши навалилась глухота, и сквозь ее восковую пелену она едва расслышала, как надрывается мобильный голосом Меладзе.
— Уже иду, — разлепив пересохшие губы, произнесла Марина, но вместо этого опустилась на пол и закрыла глаза.
Очнувшись, она первым делом поглядела на часы — полчетвертого. Оставалось надеяться, что пролежала здесь полдня, а не несколько суток. На этот раз удалось подняться и перебраться на диван. Голова еще гудела, в глазах плясали яркие пятна, но чувствовала она себя гораздо лучше. Правда, ужасно хотелось пить. В горле пересохло так, будто Марина уже который день лежит под палящим солнцем посреди бескрайней пустыни. Держась за стены и мебель, добралась до кухни, налила стакан воды из чайника и принялась жадно глотать. Ощутила, как по пищеводу медленно стекает прохладная жидкость. Сейчас ей казалось, что нет ничего вкуснее. Марина забыла обо всем, весь мир сузился до очередного глотка и саднящего затылка.
Скрип входной двери заставил содрогнуться от отвращения, словно у самого уха поцарапали стекло гвоздем. Сквозь воспаленное сознание еще не успела толком сообразить, показалось ей или действительно в квартиру зашли. «Неужели я забыла закрыть дверь, и теперь кто-то этим воспользовался?» — подумала вяло. Марина попыталась сосредоточиться, вспомнить, что надо делать в таких случаях, но мысли разбегались, как тараканы на кухне темной ночью, когда неожиданно для них включили свет.
В прихожей темный силуэт застыл у зеркала, потом наклонился, чтобы снять обувь. Марина сжала стакан, сердце торопливо погнало кровь,
и теперь казалось, что его стук эхом разносится по квартире. Взгляд пополз к подставке с ножами, но дальше этого дело не сдвинулось. Она застыла, не в силах сделать даже шаг в сторону. Оставалось только всматриваться в сумрак коридора. Шарканье домашних тапок по линолеуму, и Анино осунувшееся лицо в дверном проеме вернули течение мыслей в привычное русло.— Анюта?! — Марина бросилась обнимать дочку. По щекам поползли соленые капли, голос задрожал.
— Мам, — Аня отстранила ее, отвела взгляд в сторону, поправила прядь волос. — Давай сначала поговорим.
Марина словно налетела на стену. Внутри скользкой змеей расползалось предчувствие скандала. Неужели дочка вернулась только затем, чтобы снова попробовать довести ее до истерики? Смахнула слезы и присела на табурет.
— Слушаю.
— Мам, мне твой Сергей неприятен. Извини, скрывать это вряд ли смогу, но, — Аня посмотрела Марине в глаза, — я попробую его вытерпеть, если ты с ним будешь счастлива.
Чувство грядущей ссоры улетучилось в один момент. Но теперь Марина не торопилась обнимать Анюту. В привычном выражении чуть нахмуренных бровей и серых глаз она заметила что-то незнакомое. То ли грусть, то ли отпечаток скрытности…
— Если тебе хочется, — продолжала дочка, цедя каждое слово, — пусть он живет у нас. Но только передай ему, чтобы не совался ко мне с отеческими чувствами. Особенно — с советами и наставлениями. Хорошо?
Марина кивнула и улыбнулась. Теперь она поняла, что случилось с Анютой.
— Ты такая взрослая стала, — произнесла с комом у горла. Что случилось с ее маленьким чудом, если за одну ночь она так изменилась? Спросить? А расскажет ли?
Аня тоже улыбнулась, но грустно. На ее глазах выступили слезы.
— Мамочка, я тебя очень сильно люблю! Правда! — Она присела на корточки рядом с Мариной и положила ей голову на колени. — Ты прости, что наговорила всякую чушь вчера… Просто, как подумаю, что он тебя бросит, меня аж передергивает!
— Да с чего ты взяла, что он меня бросит-то? — Марина положила руку Ане на голову, провела ладонью по непослушным волосам.
— Не знаю… Какой-то он… молодой для тебя слишком, — дочка вздохнула. — Такие обычно на малолеток зарятся…
— Ему тридцать пять. В этом возрасте мужчины начинают ценить ум и элегантность, а не длинные ноги и грудь колесом, — Марина натянуто улыбнулась. Почему-то сейчас ей и самой показалось, что это не так.
На кухне повисла тишина, нарушаемая только мерным тиканьем настенных часов. Анюта сильнее прижалась к Марининым коленям, тяжело вздохнула. Видимо, смириться с присутствием Сергея для нее равносильно каторге. Но она и впрямь взрослая девочка — теперь Марина и сама увидела это. Все-таки старается понять мать. Но как же объяснить, что отказаться от любимого нет ни сил, ни желания?
— Анют, а вот представь, что ты влюбилась в мужчину, пусть не младше, а намного старше себя… Лет на десять-пятнадцать… И он тоже оказывал бы тебе знаки внимания. Ты наплевала бы на чувства и отшила его?
Аня едва ощутимо вздрогнула, словно вопрос задел ее за живое. Серые наполненные грустью глаза обратились к Марине.
— Нет, Мам… Я бы ни за что от него не отказалась… — Дочка отвела взгляд, глубоко вздохнула, будто тащила на плечах тяжелый мешок.
Марина удивилась. Неужели, она невольно попала в точку — Анюта и впрямь неравнодушна к кому-то постарше себя? «Нет, — пронеслось в голове. — Она бы сказала». Марина всегда была в курсе ее сердечных переживаний, чем не могла похвастать даже дочкина подружка Карина. Да и как сказать лучшей подруге, что тебе нравится тот же мальчик, что и ей? Сердце обдало теплом, Марина наклонилась, прижалась к Анютиной голове. Перед глазами пронеслись дочкины искусанные губы и припухшие веки — она всю ночь ревела, пока, наконец, не открыла маме страшную тайну. С тех прошел не один год, но и теперь они доверяли друг другу все секреты. Или — почти все. Воспоминания о том, чего Аня не знает, да и не должна знать, впились в затылок раскаленными спицами. Или оттого, что Марина резко наклонилась, головная боль напомнила о себе?