Кровь
Шрифт:
Тут в зеркале проплыла фигура знакомой девочки, а из уст Игоря Юрьевича вперемешку с руганью понеслось:
– - Да пошли вы все в задницу со своими врачами, лекари убогие! Слышать и видеть вас всех не могу больше, рожи пьяные, козлы поганые! Дети, Высоцкие, президенты. Ага, Пре-зи-дент, тоже мне, -- с издевкой произнес он, -- какой ты Президент, свинорылый паразит! Да...
– - Ну, ты сам все решил, -- прозвучал спокойный голос, и в трубке раздались гудки.
– - Вот, видишь, Машенька, человек сам выбирает свои пути, -- раздался позади Игоря Юрьевича мальчишеский голос.
– - Да, --
Лаврентьев обернулся, глаза его налились кровью, но в этот момент зазвенел будильник, а в комнату постучали. Дверь осторожно приоткрылась, и заглянул Соловьев.
– - Вы уже на ногах, Игорь Юрьевич? Доброе утро!
– - Ты... ты...
– - Лаврентьев вырвал из розетки будильник и швырнул в помощника. Тот посторонился, пропуская мимо себя летящий объект, и возмущенно спросил:
– - Вы чего?
– - У меня тут дурдом, а вас всех ветром сдуло! Где был?
– - Спал, как и все. Времени-то сколько!
Лаврентьев понимал, что со временем что-то не так, и хотя это объясняло отсутствие обслуги, но не объясняло всего, что произошло с ним до этого, и ограничился полуистеричным приказом:
– - Немедленно вышвырни этих детей из дома!
Внимательно оглядев комнату, Соловьев удивленно спросил:
– - Каких детей?
– - Вот этих!
– - ткнул Лаврентьев в сторону Маши и Пернатого Змея, с интересом наблюдавших за происходящим.
Помощник странным взглядом посмотрел на Вице-президента, и тот понял, что он не видит никого, кроме его собственной персоны. В этот момент из-за ворот дома раздался гудок машины. Игорь Юрьевич прильнул к окну, сердце его забилось еще сильней.
– - А вот и торжественный эскорт, -- прокомментировала Маша появление кареты "Скорой помощи" и двух "Ауди" с мигалками.
Игорь Юрьевич схватился за сердце и потерял сознание.
7.
– - Все чисто?
– - Чисто, но есть информация.
Евгений Дмитриевич заерзал в кресле. Информация от палача -- он этого не любил. Он вообще предпочитал общаться с ним пореже и только по телефону.
– - Встреча нужна?
– - Нет, только телефон того, кого вы ищете.
– - Говори.
Кольский записал номер и положил трубку.
"Вот так-так. Анжела перед смертью раскололась! Это ее почти оправдывает, хоть и посмертно!", -- цинично подумал Евгений Дмитриевич, а поняв свой цинизм, впал в легкое раздражение на самого себя.
Опять раздался звонок.
– - Да!
– - сказал он.
– - Евгений Дмитриевич, звонит секретарь Игоря Юрьевича. Соединить?
– - Конечно!
– - сказал Кольский, но тут же подумал, что Верочка сказала не "звонит Игорь Юрьевич", а звонит "секретарь". Раньше такого не было.
– - Алло, -- услышал он в трубке.
– - Да-да, слушаю! Кольский!
– - Евгений Дмитриевич, я должна вам сообщить, что Игорь Юрьевич серьезно заболел. На его место назначают Витебского Эдуарда Филимоновича.
У Кольского в голове возникло не меньше сотни вопросов, но он понимал, что секретарь и так оказала ему услугу, сообщив правительственную информацию. Поэтому сказал:
– - Спасибо, Зинаида Павловна. Если вам что-нибудь будет нужно
или, не ровен час, вы останетесь без работы, милости прошу. Приходите, не стесняйтесь.– - Спасибо, Евгений Дмитриевич. Буду иметь в виду.
Кольский положил трубку и схватился за голову.
Без Лаврентьева он был никем, а Витебского видел несколько раз в приемных Правительства и даже незнаком с ним. "Что же случилось? После появления этого Кудрина все идет кувырком. Надо бы голову ему оторвать, но сейчас будет не до этого".
Он нажал кнопку селектора и попросил Верочку соединить его с Управлением кадров Правительства.
– - Нина Геннадьевна, -- сказал он бодро, -- рад слышать ваш неунывающий голос.
– - А-а, Евгений Дмитриевич. Добрый день, -- немолодая дама редко была рада звонкам.
– - Что, прослышали уже?
– - Прослышал.
– - Ну и уши у вас. Сама только постановление получила.
– - Так ведь без ушей не проживешь в нашем-то деле.
– - В вашем -- да. Чем могу?
– - Мне бы знать, когда Эдуард Филимонович к обязанностям приступает?
– Кольский затаил дыхание. Дама была начальником Управления, характер имела скверный и подозрительный, но на этот раз пронесло.
– - Так уже.
– - А как мне с ним связаться?
– - По номеру Лаврентьева, -- с великим одолжением упало в трубку.
– - Спасибо преогромнейшее, Нина Геннадьевна. Должник ваш навеки.
– - Ну-ну, помните об этом, -- сказала дама, хотя оба знали, что она никогда не обратится к нему за помощью. Из другой касты была, из старой гвардии. А он -- новичок, однодневка. Не прошел еще срока испытательного в номенклатуре. Да и нюх у нее на однодневок был что надо. За версту их чуяла.
Кольский сел и с минуту пытался думать. "Надо поехать к Витебскому, но с чем?" Евгений Дмитриевич в любом случае должен был к нему поехать, однако -- одно дело, что-то зная о происшедшем, а другое -- пытаться вытянуть информацию, чтобы разнюхать планы начальника на будущее.
Он снова схватился за телефон. Минуя секретаря, набрал домашний номер Лаврентьева. К телефону долго никто не подходил. Затем мужской голос сказал:
– - Алло!
– - Могу я слышать Игоря Юрьевича?
– - спросил Кольский.
– - Игорь Юрьевич в больнице, -- ответил голос.
– - Соловьев, ты?
– - обрадовался Евгений Дмитриевич.
– - Да, а это кто?
– - Да Кольский, Кольский!
– - Здравствуйте, Евгений Дмитриевич!
– - Что у вас там случилось?
– - В двух словах не расскажешь, -- сокрушенно и с легким страхом сказал Соловьев.
– - Я могу приехать?
– - Приезжайте.
Через час Евгений Дмитриевич уже слушал короткий, но эмоциональный рассказ Соловьева.
– - Я вхожу, как обычно, а в меня летит будильник. А потом он говорит: ты, мол, где был? Будто не знает, что мы встаем в шесть тридцать, а его будим в семь. А сам возбужденный такой, глаза блестят лихорадочно. Я понять ничего не могу. А он вдруг и говорит: вышвырни, мол, этих детей из дома. Представляете?!
– - Соловьев посмотрел на Евгения Дмитриевича, и тот заметил, что его состояние близко к истерике.
– - А в комнате-то никого и нет!
– торжествующе объявил рассказчик.