Кровь
Шрифт:
Мы помолчали.
Я отчетливо слышал:
– - Ле-е-еша! Ле-е-еша!
И самое интересное было то, что мне показалось, будто голос двоится. Я подошел к окну.
– - Я ничего не слышу, -- удивила меня Василиса, заглядывая через мое плечо на улицу.
Но то, что я увидел, удивило меня еще сильней. Поголовье детей в самом деле увеличилось. Сейчас, так же глядя мне в глаза и монотонно подвывая, рядом с девочкой сидел мальчик.
Я, наконец, как следует, рассмотрел их одежду. На них были подпоясанные тонким ремешком длинные хлопчатобумажные рубахи, а на ногах что-то вроде босоножек.
– - Леш, ты чего?
– - раздался голос Василисы. А дети тем временем, увидев меня, замолчали, как и в первый раз.
– - Странные дети, -- сказал я, -- жутковатые.
– - Ты о чем?
– - удивилась она и снова посмотрела на улицу. По ее взгляду я понял, что она ничего не видит.
– - Ты действительно не видишь мальчика и девочку в песочнице?
– - Н-нет. Песочница пустая.
– - Она посмотрела на меня, оценивая, все ли в порядке у меня с головой.
– - Что ж? Запишем это на счет аномальных явлений, проистекающих со мной в последнее время, -- сказал я и, пристально глянув деткам в глаза, отошел от окна.
– - Ты в самом деле кого-то видишь или разыгрываешь меня?
– - Конечно, разыгрываю, -- улыбнулся я и сел за стол. Не буду же я ей объяснять: кто, где и в чем, потому что главного я все равно не знал зачем?
Я укусил огурец и замер вместе с ним во рту, глядя, как на кухню входят двое тех самых, что орали на меня из песочницы.
– - Как здесь тесно, -- сказала девочка, капризно хмыкнув.
– - Да уж, с новыми домами не сравнить, -- по-деловому ответил ее спутник, оглядевшись. У меня было ощущение, что нас с Василисой они явно не замечают, впрочем, Василиса их тоже не видела.
Осознав это, я закрыл рот и даже немного пожевал, чтобы не привлекать внимания хозяйки дома, и ожидая последствий вторжения. Тем не менее, она заметила тишину, исходящую от меня.
– - Почему ты так плохо ешь?
– - Да так, задумался о своем, -- улыбнулся я, наблюдая, как мальчик достал из раковины топор для рубки мяса и стал им бить по своей руке. Топор взлетал и с гнусным чваканьем опускался на руку. Образовалась целая лужа крови, а рука, в конце концов отрубленная, упала на пол. Если бы я знал, как на все это реагировать, может быть, и заорал бы что-нибудь вроде: "Стой! Что ты делаешь?", -- но я так и сидел, глупо улыбаясь и медленно пережевывая куриную ногу.
Между тем кровь, как вода из шланга, покидала тело мальчика и быстро заполняла комнату. Спасало меня только одно ощущение: я не верил происходящему, мне казалось, что это какой-то дурацкий спектакль. Кроме того, через пару минут стало ясно, что столько крови, сколько вытекло из тела ребенка, просто не могло там находиться. Правда, когда кровь достигла моих щиколоток, есть почему-то расхотелось.
Василиса отметила это обстоятельство вопросом:
– - Тебе нехорошо?
– - Нет-нет, все в порядке.
– - Я попытался стряхнуть с себя наваждение и для отвода глаз начал пожирать пищу, которая то и дело норовила выскочить обратно.
Девочка, стоявшая все это время за моей спиной, у окна, и наблюдавшая за происходящим с сократовским спокойствием, сказала:
– - Ладно, Пернатый Змей, хватит. Он все равно тебе не верит.
Кровь перестала течь,
мальчик пожал плечами, поднял свою руку и поставил ее на место. Линолеум снова был у меня под ногами, но дети не исчезали.– - Маша, как ты думаешь, -- заговорил Пернатый Змей, -- что он о нас думает?
– - А он вообще не думает, -- усмехнулась девочка, -- у него в голове только Кольский и Лаврентьев. Других вариантов нет.
– - Кольский? Интересно.
– - Мальчик подошел ко мне вплотную и посмотрел прямо в глаза. Как я усидел на табурете, не знаю, но я плыл и плыл по комнате, стараясь в то же время удержаться от рвоты. Перед глазами пронеслись пирамиды, Евдокимов, озеро крови в подземелье, и я снова оказался на кухне.
– - Фу!
– - не выдержал я, шумно выдохнув воздух.
– - Ты чего?
– - тревожно спросила Василиса.
– - Голова закружилась.
– - Может, тебе лечь?
– - Нет-нет, уже прошло.
Детки исчезли. Я вскочил и посмотрел на улицу -- никого. Сел за стол и сидел некоторое время, закрыв лицо руками.
Василиса постучала вилкой о тарелку и сказала голосом прокурора:
– - Ну хватит, рассказывай!
Я отнял руки и задумчиво посмотрел на нее.
– - Угу, я расскажу, но только ты не поверишь.
– - А чему из того, что ты рассказывал до сих пор, вообще можно верить?
– - М-да, -- я почесал за ухом и усмехнулся, -- верно! Я бы не верил.
– - Так что рассказывай!
Сбиваясь, то и дело показывая, кто где стоял, я рассказал Василисе, что произошло. Несколько раз она задавала вопросы: "Как она его назвала?", "Настоящая кровь?", "Маша?".
Потом подытожила мой рассказ:
– - Знаешь что! Ведь Пернатый Змей -- это имя человека, который по легендам американских индейцев дал им знания, сельское хозяйство и новую систему общественного строя. Он почитался у них выше многих богов. Кецалькоатль!
– - А Маша -- это, конечно, Марья-искусница или Марья-царевна, -саркастически заявил я.
– - Этого я не знаю.
– - Василиса покачала головой.
– - Но происходящее сильно смахивает на бред.
– - Царевны, царевичи, боги, мессии -- здорово, черт возьми! Если сейчас появится Христос, я не очень удивлюсь. Только, -- поморщился я, -- крови я не люблю.
– - Зато она тебя очень любит.
Я подумал над ее словами и ответил:
– - Действительно! Очень любит! К сожалению!
4.
– - Женя, что тебя беспокоит? Говори, не стесняйся!
– - Игорь Юрьевич Лаврентьев тяжело восседал в своем рабочем кресле и поглядывал на Кольского из-за очков. Тот, пытаясь разобраться с голосом, который преследовал его во время свидания с Анжелой, начал издалека:
– - Давно не виделись, Игорь Юрьевич. Вот я и решил заглянуть.
– - Да ладно-ладно. Можно подумать, что я тебя недавно знаю. Станешь ты меня дергать просто так, -- усмехнулся тот, -- говори уж, с чем пришел?
– - Мне нужно разрешение на ликвидацию еще одного человека.
– - Евгений Дмитриевич вытащил сигарету, положил ее в рот, но не прикурил. В кабинете Вице-премьера курить было нельзя.
– - Рассказывай!
– - Это секретарша Евдокимова, -- произнес Кольский, ожидая маленького взрыва, который и воспоследовал.