Крестоносцы
Шрифт:
– И не надо, - успокоил его Михаэл, - подожди немного. Крест святой сам собой образуется в доме этом.
– Вот я и жду, - огорченно говорил старик, направляясь ко входной двери.
– Доброй ночи, - пожелал ему вслед юноша, снова оборачиваясь и отправляясь к месту отдыха.
– Доброй ночи, - ответил Пиларет, уже выходя за дверь.
Так они в этот вечер и расстались, совсем еще даже не подозревая о том, что день следующий изменит их жизнь очень сильно и напрямую свяжет между собой в будущем.
Отдыхал Михаэл, отдыхала юная графиня, и отдыхали ее слуги.
Побродив вокруг и осмотрев, убеждаясь, что все в порядке, Пиларет направился такие внутрь, плотно закрыв за собой дверь и задвинув засов.
После этого перекрестил ее трижды и направился в свою комнату.
Вскоре в доме наступила тишина. И только слышался иногда чей-то тревожный ночной храп, да где-то под полами тихо шуршали мыши, избегая какой встречи с бродившей по дому кошкой.
Сила божья опускалась все ближе и ближе к земле. Наконец, она достигла цели и распространилась внутрь живого спящего человека.
Что-то больно кольнуло его в сердце, и он даже тихо застонал во сне, но все же не проснулся и продолжал отдыхать.
И приснился ему в тот момент сон, уносящий куда-то его далеко-далеко в страну чьих-то предков и совсем непонятную для него самого.
Будто сидит он и видит перед собой бога ихнего всевышнего и обещает бог ему помочь во всем. Что-то говорит ему о предках его и остальных, а также заключает его в какие-то тесные рамки в свете необычном.
После чего наступает тьма большая, а затем свет воспроизводится вновь. Бог слышит его и разговаривает с ним, как простой человек и объясняет что то такое.
Но понять пока то сам Михаэл не мог, хотя и думал над этим во сне. И видит он далее себя, уносящимся куда-то, и видит он потом себя же в огне света огромного.
Свет тот испугал юношу, и он проснулся на этом, немного в поту и дробном холоде, пробегающем по его телу.
- Что это со мной, - подумалось ему в ту минуту, но глаза, снова закрылись, и он продолжал спать дальше.
И снился сон ему дальше, но уже другой и совсем не о том. Как будто летит он между гор и расщелин огромных и видит море совсем рядом. Видит какие-то тела людские, в огне горящие и дымящиеся.
Потом проносится он над самим морем, чуть-чуть задевая его взрастающую волну, и видит дальше, как море то одолевает берег людской и скрывает их тела под бездной воды, гася пламя костров и унося с собой все останки живого и мертвого.
И снова юноша просыпается в поту к устремляет взгляд свой в потолок, думая о сне своем настоящем, но та же сила уносит дальше его, и глаза закрываются вновь.
И видит Михаэл сон дальше. Видит, как взмывает он над всем тем же в небо и оставляет после себя внизу ту огромную бездну морской воды. А дальше, море само отступает и ничего уже после не оставляет.
Видит далее юноша, как покидает он землю и уносится в небо, где снова встречается с богом и говорит ему что-то. Дальше все это сливается в ярком свете и уже больше ничего не рассмотреть.
Михаэл в который раз проснулся и осмотрелся по сторонам, а затем прислушался. Все было тихо, и только луна светила
в окно, отдавая свой свет всему земному.Юноша встал и подошел к окну.
Так же, как в детстве, он подставил свои руки этому свету, идущему с небес, и обдал свое лицо этим.
В тот же миг он почувствовал силу, прибывающую откуда-то изнутри, и руки его самопроизвольно разошлись в стороны. Что-то заставило стать его на колени и вслух помолиться.
Затем то же подняло на ноги и уложило обратно в постель.
– Спи. Пока до утра еще далеко, - послышалось внутри его головы, и глаза мгновенно, словно по приказу, закрылись.
– Кто это?
– прозвучал уже его вопрос, слышащийся как бы со стороны.
– Это сила божья в тебя вошла, - отвечал ему глас, - и повинуйся ей, ибо жизнь твоя вся связана с этим.
– Что делать мне?
– спросил Михаэл еще раз.
– Спать, - тихо ответил голос и исчез вовсе.
– Спать - значит, спать, - решил юноша и тут же совсем спокойно уснул.
И только руки его еще долго почему-то шевелились, а иногда поднимались вверх, как бы желая приблизиться к небесам, находясь здесь на земле.
Юноша спал и не сомневался в силе, к ему взошедшей.И знал он уже тогда, что она не отступит и будет сопровождать его повсюду, ибо сила эта была божьей и очень великой, и бог ею творил, воистину, чудеса на земле.
Но знал он также и то, что сила сия дается неспроста, ибо значит, нужна она здесь на земле и требуется самим людям.
Спал Михаэл, спала графиня, слуги ее, спал одинокий старик, которому помогала такая же одинокая женщина, усмотрев в деле его что-то и для себя лично, и пока была невостребованной сила божья, ниспосланная на землю вторично в виде души той, которая увековечилась в памяти людской христианской, но которая не обрела покой, глядя на их сверху и глядя на сотворенные другими дела.
Она ожидала своего восхождения и готовила силу уверования в очередной раз, памятуя о главном божьем завете.
Показная сила - такая же ложь, как и отсутствие ее вовсе в подобном.
Только другое способно отобразить чудеса, творимые ею на земле. Это обычная правда, ударяющая каждому в лицо, ибо оно всегда подставное, а не живоидущее изнутри его же.
И это святая правда, исповедующая веру в бога и то, что дополняет каждого - его душу, стремящуюся наружу и желающую исповедовать саму себя каждый раз, когда человеку становится просто горестно и совестно.
Все же остальное, творимое просто так - всегда недоверчиво и лживо. В равной степени однозначно с показностью творимых чудес.
Потому бог, вторично опустив эту силу, не стал придавать ей большой вес, а дал рассмотреть в ней людям большее, и им на тот момент нужное.
Своей же силой он мог воспользоваться всегда и всеоружно ею действовал, если считал в том такую необходимость. Но бог очень терпелив и велел делать это каждому, хотя не каждый это и сотворял на земле.
Но так уж повелось тогда и сейчас тоже, что человек - это извечно подданный сути лжи всякой, и наружно хоть и прекрасен, все же очень опасен для любого живого.