Крещендо
Шрифт:
— Прекрати ржать, — сказал Скотт, делая мне шутливую подсечку. — А то я стану сомневаться в себе. Я непринужденно улыбнулась ему. — Ты водишь Мустанг. Это должно давать тебе десять очков, по крайней мере. — Потрясающе. Десять очков. Все что мне нужно — еще двести, чтобы выйти из красной зоны. — Почему бы тебе не бросить пить? — предложила я. — Бросить? Ты шутишь? Моя жизнь отстой, даже когда я лишь наполовину это осознаю. А если я брошу пить и увижу, какая она на самом деле, я, наверное, прыгну моста. На минуту мы замолчали. — Когда я пьян, я почти могу забыть, кто я, — сказал он, и его улыбка чуть увяла. — Я знаю, что все еще там, но уже только наполовину. Здесь неплохо, — он выпил термос до дна, глядя на темное море прямо перед собой. — Да, но моя жизнь тоже не
Пошел легкий дождь. Летний дождь с большими теплыми каплями, разбрызгивающимися повсюду. — Что за черт? — я слышала, как Марси требовала от всех, кто был дальше по берегу, собраться возле костра.
Я изучала очертания тел, когда люди начали перемещаться, вставая на ноги. Патча среди них не было. — Давайте все ко мне! — орал Скотт, вскочив на ноги и размахивая руками. Он шатался из стороны в сторону, едва держась на ногах. — Дом семьдесят два по Дикон-роуд, квартира тридцать два. Двери не заперты. Много пива в холодильнике. Ох, и я не упомянул, что моя мама в Банко на всю ночь? Настроение гуляющих поднялось, все похватали свою обувь и другие брошенные предметы одежды и рванули вверх по песку в сторону стоянки. Скотт шлепнул меня по бедру. — Подвезти? Да ладно, я даже пущу тебя за руль. — Спасибо за предложение, но я думаю, что с меня хватит.
Патча тут не было.
Он был единственной причиной, по которой я пришла, и внезапно ночь обернулась не только разочарованием, но и потерей времени. Я должна была почувствовать облегчение, не увидев Патча вместе с Марси, но я испытывала, скорее, разочарование, одиночество, и была полна сожалений. И до смерти устала. Единственное, что было у меня на уме — это заползти в постель и как можно скорее положить конец этому дню.
— Друзья не позволяют друзьям водить машину в состоянии опьянения, — упрашивал Скотт. — Ты пытаешься воззвать к моей совести? Он качал ключами прямо перед моим лицом. — Как ты можешь упустить раз-в-жизни-выпадающий-шанс сесть за руль Мустанга? Я поднялась на ноги и стряхнула песок с брюк. — Как насчет продать мне Мустанг за тридцать долларов? Я даже могу заплатить наличкой. Он засмеялся, свесив руки мне на плечи. — Я пьян, но не настолько, Грей.
Глава четырнадцатая
Уже через несколько минут я вела Мустанг по Колдуотеру, пересекая городишко в направлении от пляжа к Дикон-роуд. Дождь продолжал накрапывать мелкой изморосью. Дорога была узкой, вечнозеленые деревья ютились у правой стороны тротуара. За очередным поворотом Скотт указал мне на комплекс одноэтажных зданий с миниатюрными балкончиками и серыми крышами. Перед домиками виднелся запущенный теннисный корт, примостившийся на маленьком палисаднике. Все это место явно нуждалось в слое свежей краски.
Я завела Мустанг на парковку.
— Спасибо за поездку, — сказал Скотт, положив руку на спинку моего сидения.
Его глаза остекленели, улыбка лениво перекосилась в одну сторону.
— Можешь сделать это внутри? — спросила я.
— Я не хочу идти внутрь, — невнятно пробормотал он. — Ковер воняет собачатиной, а потолок в ванной покрыт плесенью. Я хочу остаться тут, с тобой.
Потому что ты пьян.
— Мне нужно домой. Уже поздно, а я сегодня еще не звонила маме. Она сойдет с ума, если я в ближайшее время не объявлюсь, — я перегнулась через него и толкнула пассажирскую дверь.
После этого он накрутил локон моих волос себе на палец. —
Ты такая хорошенькая.Я размотала прядь. — Этого не произойдет. Ты пьян.
Он ухмыльнулся. — Есть немножко.
— Завтра ты об этом и не вспомнишь.
— Я думал, что на пляже мы пришли к общему согласию.
— Так и есть. И именно так и будет проходить наш договор. Я серьезно. Я выкину тебя отсюда. Иди внутрь.
— Как насчет моей машины?
— Сегодня я поеду на ней домой, а завтра верну ее тебе до полудня.
Скотт удовлетворенно выдохнул и еще сильнее развалился на сидении, — я хочу зайти внутрь и расслабиться под Джимми Хендриксона. Ты скажешь всем, что вечеринка окончена?
Я закатила глаза. — Ты только что пригласил шестьдесят человек. Я не собираюсь входить туда и говорить им всем, что пора выметаться.
Скотт наклонился в сторону, высунулся в открытую дверь, и его стошнило.
Брр…
Я схватила его за рубашку, резко втянула в машину и вжала педаль газа Мустанга, чтобы тот прокатился шага на два вперед. Потом я затормозила и вышла наружу. Обойдя машину на сторону Скотта, я вытащила его под руки из автомобиля, заведомо оберегая свои ноги от содержимого только что опустошенного желудка. Он забросил руку мне на плечо, и это все, что уберегало меня от падения на землю под его весом.
— Какая квартира? — спросила я.
— Тридцать два. Последний этаж, справа.
Последний этаж. Ну конечно. С какой радости мне сейчас должно было повезти?
Я протянула Скотта оба пролета ступенек; тяжело дыша, и, пошатываясь, мы ввалились в открытые двери его квартиры, которая была заполнена извивающимися и трущимися между собой под звуки рэпа телами; музыка была включена так громко, что, мне казалось, мои мозги сейчас разлетятся на кусочки.
— Спальня в дальней части квартиры, — Скотт промычал мне на ухо.
Я протолкалась со Скоттом через толпу, открыла дверь в конце зала и сбросила его на нижний матрац двухъярусной кровати в углу. В углу напротив стояли маленький стол, открытая корзина для белья, стойка под гитару и несколько свободно лежащих гантелей. Стены побелели от времени и местами были украшены постерами из фильма "Крестный отец. Часть 3" и знаменем Патриотов Новой Англии.
— Моя комната, — сказал Скотт, заметив, что я осматриваюсь вокруг. Он похлопал по матрацу рядом с собой. — Располагайся.
— Спокойной ночи, Скотт.
Я стала тянуть на себя закрытую дверь, когда он сказал: — Можешь мне дать попить? Воды. Хочу избавиться от этого привкуса во рту.
Мне хотелось убраться из этого места, но я не могла избавиться от въедливого чувства жалости к Скотту. Если я брошу его сейчас, он, возможно, проснется завтра в луже собственной рвоты. С другой стороны, я могу протрезвить его и дать таблетку ибупрофена.
Маленькая изогнутая кухонька квартиры выходила на гостиную, превращенную той ночью в танцпол, и, протиснувшись сквозь толпу народа на входе в нее, я открывала и закрывала ящики в поисках стакана. Я нашла стопку пластиковых белых стаканчиков над раковиной, открыла кран и подставила стаканчик под струю воды. Когда я поворачивалась, чтобы отнести воду Скотту, мое сердце подскочило. В нескольких шагах от меня, прислонившись к буфету напротив холодильника, стоял Патч. Он отгородился от толпы, и его бейсбольная кепка, натянутая низко на лицо, свидетельствовала о том, что он не заинтересован в длительном общении. Его поза выражала нетерпение. Он поглядывал на часы.