Чтение онлайн

Это из-за парфюма, сонно подумала я. Из-за открытки Патча.

Я опустилась на четвереньки. Куда ни посмотри, передо мной все раскачивалось и кружилось. Двери. Вся комната кишела открытыми дверями. Но чем быстрее я ползла к ним, тем стремительней они отскакивали от меня. В отдалении слышалось унылое тик-так. Я стала удаляться от этого монотонного звука, совершенно точно зная, что часы в комнате находились прямо напротив двери.

Спустя несколько секунд я поняла, что ни мои руки, ни ноги больше не двигаются, а ощущение, что я ползу — ничто иное как иллюзия. Я лежала на полу, а грубый ковер служил подушкой для

моей щеки.

Проснулась я в темноте.

Неестественно холодный воздух покалывал мою кожу, вокруг раздавалось тихое гудение лабораторного оборудования. Я попыталась подняться, но в глазах заплясали черные и пурпурные точки. Я сглотнула попавшие мне в рот ворсинки от ковра и перекатилась на спину.

И тут я вспомнила, что все еще нахожусь в библиотеке. По крайней мере, я была почти уверена в этом. Так как не помнила, чтобы я из нее уходила.

Но что я делаю на полу? Я попыталась вспомнить, как оказалась тут.

Конверт Патча!

Я вдохнула горьковатый, резкий аромат духов. И вскоре после этого без сознания упала на пол. Меня отравили? Патч?

Я продолжала лежать, мое сердце бешено колотилось, а глаза моргали часто-часто. Попыталась подняться во второй раз, но безрезультатно — ощущение было таким, будто кто-то наступил мне на грудь стальным ботинком. Предприняв еще одну попытку, резким рывком я заставила себя сесть. Цепляясь за стол обеими руками, подтянулась и встала. Голова закружилась, отказываясь соображать, но глаза нашарили расплывчатый зеленый указатель выхода над дверью медиа-лаборатории. Нетвердой походкой я направилась к ней.

Повернула ручку. Дверь открылась всего лишь на дюйм и застряла. Я собиралась дернуть ее посильнее, как вдруг в глаза мне бросился какой-то странный предмет. Я нахмурилась. Кто-то привязал один конец веревки к наружной дверной ручке, а другой ее конец — к ручке двери напротив.

Я ударила рукой по стеклу. — Эй? — громко крикнула я. — Кто-нибудь меня слышит?

Я снова попыталась открыть дверь, потянув ее изо всех сил, которых было не так уж много, так как мускулы, казалось, плавились, словно горячее масло, когда я пыталась их напрячь. Веревка была натянута между двумя ручками очень туго. Все, что мне удалось — это отворить дверь лаборатории примерно на пять дюймов. Мягко говоря, недостаточно, чтобы протиснуться в эту щелку.

— Здесь есть кто-нибудь? — кричала я, когда переставала колотить по двери. — Меня заперли на третьем этаже!

Библиотека ответила мне молчанием.

Мои глаза уже полностью адаптировались к темноте, и я нашла на стене часы. Одиннадцать? Не может быть! Я на самом деле проспала больше двух часов?

Я вытащила из кармана мобильный, но здесь не было сигнала. Попыталась зайти в Интернет, но компьютер выводил одно и то же сообщение: "доступных сетей не обнаружено".

Лихорадочно осматривая лабораторию, я задержалась взглядом на каждом предмете, выискивая хоть что-нибудь, что поможет мне выйти отсюда. Компьютеры, вращающиеся стулья, канцелярские шкафы… Ничто не заслуживало моего внимания. Я опустилась на колени рядом с вентиляцией в полу и закричала: — Кто-нибудь меня слышит? Меня заперли в медиа-лаборатории на третьем этаже!

Я ждала, молясь, чтобы мне кто-нибудь ответил. Мне оставалось надеяться лишь на то, что неподалеку от

библиотеки кто-нибудь еще только заканчивал свою работу, чтобы пойти домой. Но была уже почти полночь, и я знала, что этот факт отнюдь не в мою пользу.

Как-то раз, когда мне было года четыре или пять, папа взял меня в парк, чтобы научить езде на двухколесном велосипеде. К полудню я могла без посторонней помощи сделать круг в четверть мили. Папа крепко обнял меня и сказал, что пришло время идти домой и показаться маме. Я клянчила у него еще два круга, и в итоге мы сошлись на одном. Когда я выпрямилась на велосипеде, то увидела огромного коричневого пса неподалеку от нас. Он смотрел на меня, не мигая. И в тот самый момент, когда мы, не двигаясь, глядели друг на друга, я услышала голос, прошептавший: "Не двигайся". Я сдерживала дыхание и терпела, несмотря на то, что ноги порывались сорваться с места и побежать так быстро, как только могли, в безопасное место, к отцу.

Пес навострил уши, и агрессивными прыжками помчался ко мне. Я дрожала от страха, но не шевелилась. Чем ближе подходил пес, тем сильнее мне хотелось убежать, но я знала, что стоит мне двинуться, и животные инстинкты собаки заставят его погнаться за мной. На полпути ко мне пес потерял интерес к моему застывшему подобному статуе телу и повернул в другую сторону. Я спросила папу, слышал ли он голос, приказавший мне оставаться на месте, а он ответил, что это была интуиция. И если я прислушивалась к ней, то в девяти случаях из десяти принимала правильное решение.

Инстинкт говорил во мне и сейчас.

Уходи отсюда.

С ближайшего стола я схватила монитор и запустила им в окно. Стекло разбилось, а в центре образовалась огромная дыра. Тогда я взяла с конторского стола большой дырокол и выбила им оставшееся стекло. Потом подтащила стул и забралась на него, зафиксировала оконную раму, подсунув под нее свои туфли, и выпрыгнула в холл.

Лифт ожил и загудел, оповещая, что поднимается на второй этаж.

Я рванула по коридору. Усиленно работала руками, потому что знала, что должна добежать до лестницы, расположенной рядом с лифтом, раньше, чем лифт поднимется еще выше, и тот, кто находится внутри, увидит меня.

Я дернула дверь на лестничную клетку, потратив на это несколько драгоценных секунд и бесшумно закрыв ее за собой. В коридоре по ту сторону двери остановился лифт. С грохотом открылась раздвижная дверь, и из него кто-то вышел. Я скользила вниз, опираясь на перила, чтобы ускорить свой спуск и хоть немного приглушить стук каблуков по ступеням. И была уже на полпути ко второму пролету, когда на лестнице надо мной открылась дверь. Я замерла, не желая, чтобы преследователь обнаружил мое местоположение.

— Нора? — моя рука скользнула по перилам вверх. Это был голос моего папы. — Нора? Где ты?

Я сглотнула, желая крикнуть ему в ответ. А потом вспомнила особняк.

Хватит прятаться. Ты можешь верить мне. Позволь мне помочь тебе. Давай, скажи, где ты.

Тон его голоса был незнакомым и требовательным. В особняке, когда папа впервые заговорил со мной, его голос был мягким и нежным. Тот же голос сказал мне, что мы не одни и мне нужно уйти. Когда же он заговорил снова, то тембр изменился. Его голос вдруг стал властным и обольстительным. Что, если папа пытался связаться со мной? Что, если потом он исчез, и этот незнакомый голос только прикидывался им? Я была поражена мыслью, что кто-то мог выдавать себя за моего отца, чтобы заманить меня…