Корректор
Шрифт:
Послышалось недовольное ворчание. Показалось, что строение ожило, и на незваных гостей дохнуло неприязнью и страхом.
– Ты… эта, – как-то неуверенно сказал приведший к дому Орина воин, – иди. А мы тут подождем.
– Прикроем с тыла, так сказать, – донеслось сзади.
Орин осторожно прикоснулся к ржавой ручке. Дверь легко поддалась, и он смело вошёл внутрь.
Даже через доспехи кожа ощутила какую-то мерзкую, липнущую к коже прохладу. Пока глаза привыкали к темноте, Орин пытался понять – кто он и как здесь оказался. Но память не торопилась выдавать секреты. Такое впечатление, что жизнь началась сразу в этом городе. Единственное, что помнит – как только открыл глаза, сразу увидел высокое, украшенное барельефом здание. Двускатная, крытая широкими пластинами черепицы, крыша, украшена коньками, изображающими голову какого-то рассвирепевшего животного. Стекла расписаны жутковатыми цветными рисунками, на которых
– Дворецкий, – донесла память.
Странное слово. Хотя для него здесь все странно…
Глаза ещё не привыкли к темноте, а тело снова зажило своей жизнью. Он стал натыкаться на едва различимые в темноте предметы. И вдруг всё резко изменилось: из темной комнаты он попал в огромный, освещённый висящими под потолком шарами, зал. Куда ни глянь – везде шкафы и полки, заставленные книгами и множеством различных предметов, самой разнообразной формы, расцветки и размера, названия которых Орин не знал. Окон делиаранец не заметил.
Внезапно нечто невидимое цепко обхватило со всех сторон и слегка сдавило. Как не пытался, даже двинуть пальцем не удалось.
– У тебя минута, чтобы объяснить, почему не могу покалечить тебя прямо сейчас за то, что отрываешь меня от дел, – грозно сказал кто-то.
Орин с огромным усилием повернул голову. Посреди комнаты – круглый стол из чёрного дерева. Рядом вполоборота к нему стоит старик. Тело скрыто серым мятым балахоном до пят. Волосы – седые до корней – всклокочены. Борода – до середины груди, выглядит такой же неухоженной, будто её теребили и дергали неделю. Пальцы левой руки касаются стола, над которым на высоте лица чаровника завис осколок прозрачного стекла прямоугольной формы, длиной в руку, шириной в локоть. Правая рука упёрта в бок. Орина поразило лицо старца – длинное и скуластое как у коня. В глазах, некогда зелёных, а теперь почти прозрачных, злость и раздражение.
– Минута на исходе, – прервал осмотр Хорс.
Делиаранца сдавило сильнее. Доспехи неприятно скрипнули. Орин ощутил удушье.
– У тебя осталось несколько секунд.
Доспехи скрипнули жалостно. На металле появились морщины и складки.
– Меня послал лорд Сайтор, – просипел Орин, чувствуя, что ещё немного и он… он… Орин не знал, что может произойти дальше. В памяти замаячила какая-то темнота, холодная, мёртвая… Мёртвая. От жути даже ощущение сжатия исчезло. Хватка ослабла. Чаровник снова вперил взгляд в отрез стекла, зависшего над столом.
– Что нужно этому старому недоумку? – сварливо спросил старик. – Ведь знает, что может связаться со мной по кризре, однако предпочитает отвлекать меня от дел, посылая всяких, разных…
– Я не знаю, что ему было нужно, – пробормотал Орин. – Но перед смертью он сказал, что грядет нечто и приказал идти к вам.
– Перед… смертью… приказал, – рассеяно пробормотал Хорс, всматриваясь в стекло.
Ладони задвигались перед отрезом, внутри вспыхнули огоньки, с губ сорвалось несколько непонятных слов. Появились смазанные едва различимые картинки, от чего старик радостно вскрикнул. Но продолжалось это недолго, и вскоре всё погрузилось в густой белый туман. Чаровник зарычал, размахнулся и застыл с поднятым кулаком.
– Что ты сказал?
Орин повторил. Чаровник резко повернул голову, в глазах заметалось сомнение вперемежку с обеспокоенностью.
– Как это – перед смертью? – тупо спросил он.
Орин кратко рассказал о жутком событии.
– Что произошло после того, как в его лбу образовалась дыра? – задал вопрос Хорс.
Орин ответил. Лицо чаровника приобрело цвет бороды. Глаза наметились покинуть глазницы, тело забила мелкая дрожь.
– Не может быть.
Старик развернулся к столу. Руки заметались у куска стекла с такой скоростью, что показалось, будто отделились от тела. С уст срывались едва слышимые слова, но туман не рассеялся. Чаровник повысил голос. Теперь Орин разобрал каждое, но понять не смог. В кризре ничего не изменилось, наоборот, туман лишь сгустился. Хорс буркнул что-то грозное, перешёл на крик. Резко проступило какое-то изображение.
Орин видел лишь часть, поскольку чаровник почти упёрся носом в стеклянную поверхность, а отойти в сторону Орин не мог. Мгновение Хорс внимательно разглядывал движущуюся картинку. Но её резко сменила сгустившаяся чернота. Грозно загудело. Чаровник отшатнулся, что-то выкрикнул. Дальше всё было как во сне: по кризре словно молотом ударили, но осколки замерли в воздухе, острые концы повернулись к чаровнику. Хорс дико закричал от вонзившегося в тело стекла. Стол слегка подпрыгнул от рухнувшего на пол тела. Сгусток тьмы, похожий на чёрный дым, находившийся в кризре, распался и змеями расползся по комнате. Чаровник задёргался на полу, заверещал от нестерпимой боли. Кровь залила одежду, красные ручейки хлынули на пол.Сила, сдерживающая Орина, исчезла, но он не смог сойти с места. Небольшое тёмное «щупальце» коснулось ноги. К коже будто сосулькой прикоснулись. Холод и последовавшее за ним онемение быстро растеклись по телу, лишая жизненной силы. Комната заходила ходуном, будто кто-то раскачивает стены. В глазах поплыло.
– Убей! – громко потребовал кто-то.
Если бы старик не катался по полу и не визжал, перемежая крики непонятными словами, Орин подумал бы, что сказал он.
– Убей! – настойчиво повторил Голос.
Правая рука зажила своей жизнью. Пальцы сомкнулись на рукояти меча. Орин попытался воспротивиться, но хватка лишь усилилась. Правая нога против его воли шагнула к корчащемуся на полу чаровнику. Чёрные сгустки, змеями расползшиеся по комнате, окружили обоих со всех сторон. Рука потащила меч из ножен. Губы помимо воли расползлись в омерзительной усмешке. Орин ощутил беспомощность. Сделал ещё шаг. Руки медленно подняли меч для удара. Чаровник повернул к Орину лицо. Делиаранец содрогнулся от увиденного: кожа и мышцы лица висят на костях жалкими ошметками, часть скальпа прилипла к полу. Осколки срезали щеки, зубы и дёсны жутковато обнажены. Кровь полностью пропитала белоснежную бороду. Правый глаз вытек, а левый, обагрённый кровью из-за срезанного века, вылез из орбит. Чаровник что-то прокричал и выставил перед собой руки. По количеству плоти на пальцах они не уступили лицу. Из кровавого месива омерзительно высовываются острые кости последних фаланг. В ладони торчат крупные осколки, с них капает на пол, бордовое пятно быстро расползается по рукавам мантии.
– Не… не… – едва пролепетал чаровник.
Сгусток крови пополам со слюной плюхнулся на ногу делиаранца.
– Не… не… – упорно пытался что-то сказать чаровник. Глаз едва не вывалился из глазницы от натуги. Обрезки языка беспомощно мечутся во рту. Руки Орина поднялись для удара. Делиаранец зажмурился, чтобы не видеть, как меч раскроит череп, как из глазницы вывалится глаз, повиснет на ниточке-нерве, как оторвавшись, словно живой поскачет по полу. Перед глазами возникло незнакомое слово. Орин интуитивно произнёс его вслух. Руки с зажатым мечом замерли. Орин открыл глаза. Сгустки тьмы отпрянули от него, вжались в дальний угол комнаты, до слуха донесся грозный шёпот. Делиаранец ещё раз громко произнес странное слово, нога послушно шагнула к тьме. Гадкое шипение усилилось, чёрные змеи метнулись в другой угол комнаты. Орин последовал за ним. Тьма, минуя стол, ринулась за дверь.
Делиаранец вернулся назад и склонился над чаровником. В душе снова проснулось странное щемящее чувство. Он попытался помочь истекающему кровью человеку. Но чаровник перестал не только кричать, но даже всхлипывать. Руки раскинуты, окровавленный левый глаз безжизненно смотрит в потолок. Рот раскрыт будто в немом крике и заполнен кровью до краёв. С правого уголка губ небольшим ручейком на пол стекает кровь. Что-то шевельнулось в лице чаровника. Орин присмотрелся. Крупный осколок как живой глубже вонзился в плоть, остался только краешек. Чавкнуло – и осколок полностью исчез в кровавом месиве. Чаровник дёрнулся, внезапно оживший глаз уставился в лицо Орина. Порезанный багровый язык высунулся из озерка заполнившей рот крови. Забулькало. Орин попытался хоть что-то разобрать, но тщетно. Из глаза чаровника потекли слезы. Полупрозрачный ручеёк смыл на пути часть крови со щеки, оставив розовую полоску. Хорс с невероятным трудом поднял руку. Торчащая из плоти кость указала на отдельно стоящую книгу, покрытую золотистой кожей и слегка потрепанную. Орин быстро распахнул фолиант. Глаза заметались по незнакомым закорючкам. Орин беспомощно посмотрел на чаровника.
– Я ничего не понимаю.
Рука чаровника с деревянным звуком упала на пол, выражение надежды в глазе сменилось отчаянием. Тело несколько раз дёрнулось и застыло. Глаз покрыла матовая пелена. Орин ощутил боль в груди, будто это его пронзили осколки. Тело от непонятной муки пронзил паралич.
Из оцепенения вывели грохочущие шаги. В комнату ворвался воин, который вел Орина к дому чаровника. Доспехи на нем оказались помяты, перепачканы кровью, рожа перекошена, глаза как у безумной лошади лезут из орбит.