Коронация
Шрифт:
Он нервно поежился.
– Лучше бы пролетарскую революцию устроили и социализм построили! — безапеляционно заявил Фельдман, сверкнув стеклышками очков.
– И это было… — криво усмехнулся Виктор. — Только не выжили социалистические страны, пятьдесят–шестьдесят лет продержались, а затем…
Он с досадой махнул рукой и добавил:
– Затем такая вакханалия началась, что на двух планетах половина населения от голода и эпидемий вымерла! Войны постоянные! Этот период не зря назвали Безвременьем.
– А нам–то що зараз робыты? — хмуро спросил Мыкола.
– Откуда же мне знать? —
– Ясно, — Алексей выглядел задумчивым. — Но беда в том, что я ничего здесь не знаю. Даже языка.
– Вы можете приказать искину перейти на русский, — сообщил Вирт. — Ему нетрудно считать язык прямо из вашего мозга. И, кстати…
– Что?
– Хочу попросить, чтобы вы объявили нас членами экипажа, не то нам здесь ни еды не получить, ни жилья.
– Не спеши! — поднял ладонь Алексей. — Давай для начала с языком разберемся. Что нужно сказать этому твоему искину, чтобы он перешел на русский? И что такое искин?
– Искуственный интеллект, — объяснил Вирт. — Машина, способная производить очень сложные математические расчеты максимально быстро. Межзвездная навигация без помощи искинов невозможна — человеческий мозг просто не в состоянии справиться с ней. А что сказать? Повторяйте за мной.
Он вздохнул, поежился и произнес:
– Пересменате громадиве мове на мияше.
Алексей повторил.
– Яко наказашете, мияшо капитанове, — тут же отозвался искин.
– Ты дывы, усе зрозумиты можно, що вин каже… — удивился Мыкола. — Дийсно, мовы дуже схожи. Неначе росийська та украйинська.
– А как меня это в России изумляло… — вспомнил Вирт. — Единственно, до чего додумался — в бущущем русские организуют колонию на Россе, а потом что–то случится и о ней забудут. Колонисты за много поколений потеряют свои корни и и со временем станут россами, частично сохранив язык и обычаи. У нас же даже масленицу празднуют! Тоже с блинами и катанием на санях. Одна из основных религий — православное христианство, за небольшим отличием. Остальные — те же мусульманство, буддизм и иудаизм.
– Если ты прав, то мы в будущем относительно времени нашего мира, но в прошлом относительно твоего, — нахмурился Алексей.
– Может, и так… — развел руками странник. — Я не знаю!
– Готов к переходу на другой язык, мой капитан, — всех, кроме Вирта, заставил вздрогнуть неожиданно прозвучавший в рубке металлический голос.
– О, «железный истукан» освоил русский, — заметил он.
– Искин, где мы находимся? — резко спросил Алексей.
– На борту Белого Крейсера, флагмана флота Росской Империи, мой капитан.
– Известно ли тебе что–нибудь о планете по имени Земля?
– Нет, мой капитан.
– Ясно… — тяжело вздохнул Алексей. — Что ж, надо будет поспрашивать у ученых–историков.
– Какие будут приказания? — поинтересовался искин.
– Порядок бы навести, а то грязища тут…
– Будет исполнено. Активирую уборочных киберов.
– Люди, находящиеся здесь, входят в экипаж корабля, — Алексей
вспомнил о просьбе Вирта.– Принято, мой капитан, — отозвался искин. — Прошу распределить между ними командные должности.
– Командные должности?.. — почесал в затылке офицер. — А какие есть?
– Первый помощник, главный канонир, главный навигатор, первый пилот, главный инженер, начальник службы быта, — перечислил искин. — Поскольку больше на крейсере людей нет, остальные не называю. Указанные самые важные. Желательно как можно быстрее довести экипаж до списочной численности, иначе невозможно обеспечить нормальное функционирование необходимых служб.
– Это где же мне столько людей взять? — удивился Алексей.
– По прибытии на Росс прикажите Адмиралтейству предоставить, — невозмутимо ответил на риторический вопрос искин.
– Кто там станет слушать мои приказы?.. — насмешливо приподнял брови Алексей. — Кто я такой для них? Ноль без палочки.
– Приказ императора — закон.
– Какого еще императора?
– Вас, мой капитан, — возможно Вирту показалось, но в голосе искина прозвучало ехидство. — Человек, ставший капитаном Белого Крейсера, автоматически становится новым императором Росса. Поскольку на данный момент капитан — вы, Алексей Михайлович Коршунов, то вы же одновременно являетесь и императором Алексеем I. Коронация произведена в момент инициации. Все основные службы Империи уведомлены об этом. Не все отозвались, но Адмиралтейство ответило, как положено.
– Что?!. — от такой новости землянин едва не упал. — Да…
Он схватился рукой за горло — перехватило дыхание. После всего случившегося сегодня ничего, казалось, уже не могло удивить Алексея, однако это… Это уже слишком! Ну какой из него, двадцатидвухлетнего мальчишки, император?! Или это у искина шутки такие? Очень хотелось надеяться…
Вирт едва сдержался, чтобы не выругаться — не вовремя искин влез со своей откровенностью. Железный истукан — он и есть железный истукан. Не понимает, что рано еще Алексею знать об этом! Ох, рано… Но ничего поделать странник не мог, тем более, что командир повернулся и требовательно уставился на него. Очень требовательно.
– Ты знал? — глухо спросил он.
– Знал, Ваше величество, — Вирт опустился на одно колено. — Но почему искин назвал вас Коршуновым? Вы же Климко…
– Коршунов — фамилия моего родного отца, а Климко — приемного, — коротко объяснил землянин. — Кстати, ты же спрашивал об отношении ко мне слова «коршун»… Почему?
– Я что–то смутно помню о некоем императоре по имени Алесий Коршун, — солгал Вирт. — Не вы ли это?
– О, Господи! — Алексея затрясло, остальные бойцы ошарашенно уставились на своего командира.
Усилием воли он взял себя в руки и заявил:
– Никаким императором я становиться не собираюсь! Ноша не по мне!
– И правильно, товарищ капитан! — не смолчал Фельдман. — Мы с вами коммунисты! Нам за права рабочих бороться надо!
– Я, вообще–то, еще комсомолец, — буркнул Алексей, рукавом гимнастерки вытирая холодный пот со лба. — В общем, так. Слушайте приказ. Искин, это и тебя касается! Запрещаю называть меня вашим величеством, императором и так далее. Я — капитан Красной Армии. Все, точка!