Коронация
Шрифт:
– Неужели вы не понимаете, Ваше величество, что о вашем воцарении уже знают в империи?
– Знают? — насторожился тот. — Почему вы так думаете? Адмиралтейство–то понятно, но это Адмиралтейство, оно вряд ли станет откровенничать с прессой.
– Искин не мог не сообщить о коронации всем, кому только можно, это заложено в его основную программу, — криво усмехнулся бортовой врач, неплохо разбирающийся в кибернетике. — На многих планетах бывшей Империи сохранилось достаточно служб, использующих старые имперские протоколы связи. Все они знают, что у Белого Крейсера снова есть капитан.
– Ясно… — скривился его величество. — И что из этого следует?
– А то, что во многих странах,
Он криво усмехнулся и добавил:
– Правда, не последнего, а предпоследнего, Михайлы VI Объединителя. И как у этого великого человека мог уродиться такой ничтожный сын, как Владек, будь он проклят во веки веков? Как искины вообще допустили его до власти? Не знаю, но он — не император! Он предал все и вся. Своей слабостью и трусостью предал! Можете казнить меня, Ваше величество, но это правда! Мы, горцы, всегда говорили императорам правду в лицо! И всегда будем, даже если ценой станет плаха!
Алесий — для Умара имя Алексей звучало дико, про себя он называл его величество привычным образом — долго смотрел горцу в глаза, а затем устало вздохнул и сказал:
– Как жаль, что никто не решается говорить нашему императору правду в глаза…
– Товарищ Сталин — не император! — вскинулся сидящий за пультом главного навигатора худой юноша с каким–то незнакомым Умару оптическим прибором на глазах.
– По сути — император, — отмахнулся капитан Белого Крейсера. — А как он там себя называет и какой в реальности общественный строй — неважно. Позже сам поймешь.
– Ваша величество… — повторил так и не вставший с колен синтарец. — Ваше величество! Неужели вы не понимаете, что сейчас у Империи впервые за много лет появилась надежда? Не лишайте нас ее! Сейчас миллиарды людей на всех девяти планетах с нетерпением ждут, когда в небе появится Белый Крейсер. Народ ждет этого с радостью, а правительства с ужасом…
– О, Господи! — застонал император, схватившись за голову. — Да поймите же вы, что я не потяну эту адскую ношу! Я не готов к ней! Я простой пехотный капитан! Мне всего двадцать два года! Куда мне?! Я вообще ничего в этой вашей Империи не понимаю! Я родом с планеты, еще не вышедший в космос! Очутился на крейсере непонятно как! Я не могу взять на себя такую ответственность. Товарища Сталина бы сюда, он бы быстро разобрался…
– Этот ваш товарищ Сталин тоже когда–то был молодым, — упрямо возразил Умар. — Не думаю, что он сразу всему научился. Ваше величество! Создатель возложил этот долг именно на вас! Ведь неспроста же?
– Возможно… — не стал спорить Алесий. — Но… Я не могу. Слышите? Я должен вернуться домой! У нас там война. Я присягу давал! Понимаете? Присягу!
– Понимаю, Ваше величество… — помрачнел Умар. — Присяга — это святое…
– Вот только возможности вернуться домой нет, — заговорил один из стоящих возле тронного возвышения людей, среднего роста парень с короткими каштановыми волосами и резкими чертами лица. — Даже Белый Крейсер не способен перемещаться во времени.
– И ты туда же, Виктор! — с досадой посмотрел на него император. — Все–таки считаешь, что мы в будущем?
– Считаю, — подтвердил тот. — И в прошлом относительно моего времени. Хочу в этом убедиться. Господа,
какой нынче год от основания Империи?– Две тысячи триста тридцать девятый, апрель, — ответил Гилек, пытаясь осознать вышесказанное. Прошлое? Будущее? Что за чушь?
– Так я и думал, — удовлетворенно кивнул Виктор. — Самый конец Безвременья. И если уж в мое время не умели путешествовать во времени, то сейчас это тем более невозможно. Простите, товарищ капитан, но это правда и никуда от нее не денешься.
– И чего же ты от меня хочешь? — устало посмотрел на него тот.
– Ничего. Решать вам.
– Вот именно, мне.
Немного помолчав, Алексей перевел взгляд на Гилека с Умаром.
– Где вас высадить? — негромко спросил он.
– На Россе, — со вздохом ответил второй пилот. — Если можно, на материке Дубница, на северо–западе. Денег нет ни гроша…
– Ваше величество! — после недолгого молчания снова заговорил Умар. — Я потомок одного из самых известных в свое время гвардейских родов. Позвольте подтвердить клятву верности рода. Как наследник имени, я имею на это право.
– А не слишком ли многого вы хотите? — выступил вперед Виктор. — Возможно, товарищ капитан и не знает, что это значит, но я–то знаю. И молчать не буду.
– Так говори, — повернулся к нему Алексей.
– Подтверждение родовой клятвы перед лицом императора означает личный вассалитет. Это одновременно величайшая привилегия и величайшая ответственность. Личный вассал отвечает только перед императором и имеет право приказывать от его имени. Но и отвечает за это головой.
– Да, я хочу стать личным вассалом императора! — в черных глазах Умара загорелся гнев. — Тогда бы я легко поднял Синтар! Личному вассалу даже старейшины не осмелятся противоречить! Они тоже помнят клятву крови, данную нашим народом!
– Как мне все это надоело… — скривился Алексей. — Значит, так. Я еще ничего не решил. Мне нужно обдумать все это.
Немного помолчав, он обратился к одному из стоящих возле тронного возвышения, человеку лет тридцати с вытянутым, лошадиным лицом:
– Иван, накорми гостей и выдели им каюту. А я пойду отдохну и немного подумаю.
– Сделаю, товарищ капитан, — кивнул тот.
Росс замер в напряженном ожидании. Неожиданная коронация нового императора потрясла страну. Реакции людей были самыми разными — от радости и надежды до зубовного скрежета и ненависти. Кто–то злорадствовал, ожидая, что его величество прижмет власть имущих и накажет виновных в беззастенчивом грабеже страны. Кто–то боялся возможной гражданской войны и репрессий. Самые осторожные на всякий случай запасались продуктами и водой, считая, что без кровопролития и разрухи не обойдется. Другие собирались на митинги, где самозваные лидеры кричали о поддержке императора или о полном его неприятии. Люди в большинстве своем давно забыли, что такое Империя на самом деле, помня о ней в только хорошее и забыв плохое, которого тоже хватало.
Однако даже самые здравомыслящие соглашались, что с нынешним беспорядком надо что–то делать — распада страны не хотелось никому, кроме надеющихся на этом поживиться. Но беда в том, что власть находилась в руках людей, думающих только о собственном кармане или собственных амбициях. Остальные никакого влияния не имели. И эти остальные хорошо понимали, что «демократы» изо всех сил будут противиться воцарению императора, хорош он там или плох. Ведь его появление помешало власть имущим в реализации их замыслов, а значит, эти господа приложат все усилия, чтобы устранить помеху. Даже с Белым Крейсером можно справиться при желании, достаточно иметь десятка три–четыре линкоров первого класса и толкового адмирала.