Чтение онлайн

Вокруг была небольшая рощица горных деревьев, приземистых и корявых. Листья облетели и лишь голые ветки нагло торчали во все стороны. У меня дома в такую погоду на них бы лежали белые шапки, но здесь постоянный ветер сдувал снег вниз, оставляя лишь голые камни. Я с большим трудом стащил с шалаша здоровенную меховую шкуру, варварски сшитую из пары волков, одного медведя и минимум десятка зайцев, завернулся в неё и подошёл к краю обрыва. Вниз уходило незнакомое мне ущелье, по дну которого текла река. Никакого жилья на многие вёрсты вокруг, лишь изрезанные силуэты гор да сияющие на солнце вершины.

Я подтянул полы своей импровизированной одежды, нашел рядом камень покрупнее и сел на него. Надо же, прошёл всего с десяток шагов, а сил отняло. За моей

спиной раздался тихий шелест. Флевнгирр…

Старик молча смотрел на меня слепыми глазами. Или не на меня, а просто в пустоту, понять бы невозможно. Я не выдержал и привлёк его внимание банальным вопросом:

— Сколько я здесь?

— Полную луну и ещё четыре ночи, — слова старика звучали непривычно обыденно. Чего-то в них не хватало…

— Ты перестал говорить стихами?

Старик подошёл и сел рядом со мной.

— Я всю жизнь пел песнь ему одному, так долго, что казалось отвык от привычной речи. Что он сказал тебе?

— Кто «он»?

Я знал ответ на этот вопрос. Знал, но не хотел произносить имя вслух. Не знаю почему, словно оно привлечь беду. Не боялся же я имени Тирана! Флевнгирр словно почувствовал моё настроение и сменил тему:

— Болезнь забрала у тебя силы. И человеческие, и… другие. Небо даёт людям крепкое тело, а они его совсем не берегут…

— Жизнь такая. Ни покоя, ни отдыха. Вот и сейчас… — я попытался сплюнуть на землю по перенятой у горцев привычке, но рот пересох. — Уйти мне надо. Вниз, на равнины.

— Что он сказал тебе? — вернулся старик к неприятной теме.

— Что я обязательно вернусь.

Флевнгирр поднялся и пошёл куда-то в сторону, оставив меня глазеть на горный пейзаж.

* * *

Коготь орла впивался в кожу, оставляя прокол за проколом. Это пытка длилась уже десятый час к ряду, и я думал, что мне стоило умереть давным-давно, желательно во младенчестве. Старик, наконец, закончил накалывать узор, после чего требовательно протянул руку. Я вложил в ладонь горшочек, откуда Флевнгирр щедро зачерпнул порошка, приложил его к ранкам и начал круговыми движениями втирать под кожу. Боль была неимоверная, такая, что в глазах стало темно и запрыгали разноцветные пятна. Когда зрение вернулось, я оглянулся через плечо и увидел, как на спине выросла ещё одна ветвь раскидистого дерева.

Я взял в руки ступку и пестик и продолжил толочь уголь, ссыпая его в горшочек и добавляя туда же сушеные водоросли, какие-то травы и белое засохшее говно летучих мышей. Как бы мерзко мне не было, но с каждым уколом и каждой линий я ощущал как в моём теле прибывает волшебства. К нему не нужно было прикасаться, не надо был впитывать пальцами или пить из чаши. Магия была со мной и во мне разом.

Сначала я пробовал разговорить старика, чтобы унять боль, но он был очень сосредоточен и не отвечал мне. Тогда я просто стал рассказывать байки, лишь бы отвлечься от боли. О себе, о своих странствиях, о друзьях, о женщинах, о войне, о далеких странах, о несмешных шутках и маленьких трагедиях. О всём том, из чего и состоит жизнь мужчины. Я говорил и говорил до тех пор, пока не рассказал всё, что знал. Удивительно, но именно в этот момент старик закончил свой узор. Он отошёл назад, словно пытаясь гордо окинуть свой труд взглядом и произнёс:

— Теперь я могу быть спокоен, — он завернул орлиный коготь в небольшой и тонко выделанный косочек кожи. — Знаешь, сколь долго я пел свои песни?

* * *

Когда-то давно он был простым мальчишкой и у него было другое имя — Вмффре. Он тогда ещё не знал слова «ойгр». Вмффре охотился вместе со своим отцом и братьями в горах, на долгие месяцы уходя за высокий хребет вдаль от родного дома.

Тогда же в горы с равнин стали приходить железные люди.

Эти люди весной пригоняли на вересковые поля овец, строили землянки из дерева и камня, а осенью уходили назад, страшась снега и бурь. Их язык был похож на гавканье собак и хрюканье свиней, но его оказалось легко понять. Отец всегда ругался, но Вмффре нравилось слушать истории железных людей, а железным людям нравилось говорить.

Однажды отец собрал вещи мальчишки и повёл его в горы. Они шли почти две полные луны, пока не оказались в странном месте — в пещере с огромным земляным холмом. Там мальчишка познакомился с Флевнгирром. Другим Флевнгирром, старым. Тот Флевнгирр каждый день поднимался на вершину холма, называемого курганом, и пел песни. Песни о великих воинах и великих войнах. Песни о далёких странах и невероятных чудесах. В пещере были мальчишки, которые рассказывали Флевнгирру всё что знают, а тот в свою очередь, превращал их слова в музыку речи. Вммффре тоже рассказал всё что знает, а потом решил остаться в этом месте, вместо того, чтобы вернуться к отцу. Мальчик помогал Флевнгирру всем, чем мог. Охотился, готовил еду, шил одежду, а затем и сам понемногу начал слагать песни. Когда Вмффре уже стал статным юношей, а старый Фревнгирр потерял голос и больше не мог говорить, он отвёл Вмффре в тайную пещеру. Там, в каменном склепе лежал их король. Старик Флевнгирр надрезал руку короля, взял несколько капель крови и провёл по губам юноши. Потом они ушли из склепа. В ту ночь старик умер, а Вмффре взял его имя и сам стал Флевнгирром, только молодым.

Новые мальчишки приходили и уходили, а Флевнгирр всё так же пел свои песни. Король, что лежал под курганом, внимал его речи. Он не отвечал, но Флевнгирр знал, что король его слышит и что король доволен. Так было до тех пор, пока не пришёл чужак.

Чужак рассказал много историй и услышал много песен, а потом в один день взошёл на холм сам и спел свою. И король ответил ему. Флевнгирр не знал как и почему, но тот, кого ойгр почитал выше неба, ответил чужаку. И Флевнгирра обуял стыд и зависть. Чужак подарил Флевнгирру дорогой подарок и ушёл, но с того момент размеренная жизнь ойгра начала меняться.

Всё меньше и меньше мальчишек приходило с историями, всё больше и больше железных людей появлялось в этих краях. Из трёх учеников все три сгинули от их мечей. Флевнгирр остался один. Он не мог покинуть своё место, но и петь ему было не о чем. Больше никто не приходил. Он старел и дряхлел, но не мог позволить себе умереть, покуда сон короля нуждается в его песнях.

А потом пришли железные люди. Они избили Флевнгирра, спустились в склеп и нашли там спящего короля. Главарь железных людей со смехом надрезал свою руку и напоил короля кровью. И король проснулся. Он не был зол, он никак не противился насмешкам и приказам главаря железных людей. Они ушли, а Флевнгирр остался.

И ему больше некому было петь.

Гильда пристально смотрела на Артура, не в силах найти слов. Она даже поднялась со своего ковра, прошлась кругом по палатке и снова вернулась на груду подушек. Следопыт, флегматично потягивавший вино, тоже не торопился что-то говорить. Напряжение медленно нарастало.

Первым молчание прервал маркиз Кульнев:

— Слушайте, а почему у этих ойгров такие странные имена?

Артур и Гильда одновременно посмотрели на молодого дворянина. Он поспешил объясниться:

— Я встречал племя в столице, это были караванщики из Башни. Бесарион, его сыновья Бадри и Звиад и супруга Тинука. Красивые восточные имена. А Флевенегир иВымефре, как их вообще произнести и не подавиться собственным языком?

— Ойгры на юге носят драконьи имена, ведь они от крови драконов, — сказал назидательно Артур. — Сердце Башни питает их племя.

Гильда недовольно заворчала:

— Ойгры в башне вообще не ойгры. Из общего у нас только язык. А еще драконов не существует. И Сердца Башни тоже. Это просто красивые фразы.