Континент
Шрифт:
Сирин вздрогнула и открыла глаза. Стоя на свежевскопанной борозде, Мурзик с наслаждением рыл землю крепкой когтистой лапой. Когда яма удовлетворила его по глубине, он повернулся к ней задом и, с задумчивым выражением морды, уселся справлять нужду. Сирин растерялась.
– Он не виноват, он же должен где-то того... справляться. А может это удобрение будет?
– неуверенно предположила она.
– Удобрение? Я тебе покажу, удобрение! Бери лопату и закапывай, живо!
Сирин пошла исполнять. По дороге она поймала Мурзика за отрастающую гриву, отвела в сторону и, присев рядом с ним по корточки, принялась увещевать:
– Как тебе не стыдно? Нас с тобой приютили, а ты?!
Лицо девушки находилось как раз вровень с
– Не подлизывайся!
– Сирин оттерла лицо тыльной стороной ладони.
– Ты ж разумный! Ну, что мы скажем, если соседи обнаружат пропажу курицы?
Зверь потряс головой.
– А если перья найдут?
– не унималась она.
Мурзик подбежал к изгороди из акации и поскреб ее лапой. Перья он спрятал надежно.
Огородный труд бесконечен, его можно сравнить только с уборкой или ремонтом. Его нельзя закончить, его можно только прекратить! Покончив кое-как со второй бороздой, Сирин с трудом разогнула спину, и, пока мумми не успела дать ей новое поручение, поспешила откланяться:
– Мы пойдем, осмотрим округу. Заодно я Мурзика прогуляю, пока он еще чего-нибудь не натворил.
– Ладо, идите, - проворчала Хельди, зыркнув на сфинкса.
– Только смотри, из поселка не уходи, нынче у нас неспокойно.
Узкие улочки были в этот час малолюдны, все занимались своими делами, никто не шатался праздно. Аккуратные палисадники окружали дома, из рыхлой земли вскопанных клумб пробиваться тонкие ростки первых цветочных побегов. Дома, домишки и пара больших особняков, все одинаково ухоженные и покрашенные. Староста лично следил за тем, чтобы жители содержали жилища в приличном виде. На всех окнах, обращенных в сторону улицы, висели чистые занавески, у кого-то из пестрого ситчика, у кого-то из тюля с оборками, а у кого-то из редкого в Лунде капрона. Роднило их только одно, если хозяева были дома то, заприметив прохожего, они осторожно приподнимали край занавески и смотрели, кто там идет по улице, нет ли чего примечательного? Вот под такими любопытными взглядами и шли по поселку Сирин и сфинкс.
Сколько не ходи по улицам Лунда, выйти можно или к заливу Олфуса, или к холмам, которые приведут к берегу Океана, где раскинулась запретная зона. Сирин свой выбор сделала: перешагнув через очередную лужу, она повернула наверх. Через пятьдесят метров дорога стала сужаться, дома на ней попадались все реже и более бедные. Скоро поселок кончился, и впереди открылись холмы. Зеленые волны молодой зелени напоминали ковер, к северу чернели отроги Карайских гор.
Ветер засвистел в ушах. Сфинкс почуял свободу, принюхиваясь, повел бархатным носом, огляделся и огромными прыжками понесся к ближайшим кустам. Сирин прикинула расстояние до Океана и решила, что в ближайшие дни найдет проводника и отправится с ним в запретную зону. На всякий случай она сунула руку в потайной карман плаща, проверяя, на месте ли самая ценная вещь. Универсальный ключ никуда не делся, он лежал там же, маленький, гладкий. Все в порядке! Сирин запахнула полы, уселась на бугорок жухлой прошлогодней травы и задумалась. Обычно процесс размышлений сопровождался у нее мурлыканьем чего-нибудь себе под нос. Петь Сирин очень любила, музыку и слова придумывала сама, но, к сожалению, даже родители признавали, что природный дар сиринов обошел ее стороной, ни абсолютного слуха, ни дивного голоса она не имела. Заслышав пенье хозяйки, прибежал Мурзик. Он прижался к ногам и нервно задергал хвостом, заглядывая в глаза.
– Тебе что, песня не нравится?
– улыбнулась девушка.
– Хотя, нет. Вижу, ты нервничаешь. Кто тебя напугал?
Сфинкс промолчал, а из рощи между холмами донесся неясный вскрик, не понять, кто кричит, то ли животное, то ли человек. Сирин вскочила на ноги, инстинктивно обнимая Мурзика за мохнатую голову, готовясь его защищать. Где-то заблеяли овцы. Крик повторился, на этот раз ближе,
затрещали ветки дальних кустов, и все стихло. Холодок страха пробежал по спине. Девушке показалось, что внизу мелькнула большая тень. Она уже собиралась дать деру, кинувшись к поселку вместе с Мурзиком, но тут, совсем рядом услышала:– Где же вы, вечная тьма?! Куда подевались?
Из рощи на открытый склон выскочил человек, невысокий, в простой длинной куртке, с палкой в руках. Увидев Сирин и зверя, мужчина кинулся к ним, крича:
– Девушка, вы тут овечек не видели? Может, ваша собачка поможет найти?
Сирин мотнула головой:
– Это не собака, это сфинкс. А что случилось?
Мужчина даже не взглянул на сфинкса, будто видел их каждый день, зато радушно улыбнулся Сирин, и принялся объяснять:
– Меня зовут Ларс, я нанялся тут пастухом. Недавно. И вот, как назло, две овцы пропали, прям из-под носа исчезли! Может, свалились куда, а может их увели те бездельники, что поселились на выселках, вот за той рощей.
Он махнул рукой в сторону гор.
– Мы слышали блеяние. Попробуем вам помочь!
– заверила Сирин.
Через минуту все трое спускались по склону. Мурзик шел впереди, нервничал, поджимал уши, обнюхивал землю, Сирин пыталась понять, что встревожило зверя, и внимательно оглядывала кусты. Ларс больше смотрел на девушку. Она была выше его, и когда нагибалась, чтоб разглядеть примятую траву, он улыбался, а когда она наклоняла голову, он любовался ее серебристой косой. Впереди, в ивняке, что-то мелькнуло, Мурзик напрягся, приняв боевую стойку. Сирин немедленно запустила пальцы в его короткую гриву, чтобы остановить, если рванется и защитить, если что. Ларс тоже присмотрелся к ивовым зарослям. Там, далеко впереди, в низине между холмов, бродил мужчина, высокий, стройный, с черными гладкими волосами, завязанными хвост.
– Стой! Негодяй!
– заорал Ларс во все горло, и в припрыжку понесся вниз по зеленому склону.
Сирин с Мурзиком последовали за ним. Мурзик, делая огромные прыжки, с легкостью обогнал хозяйку. Силуэт незнакомца еще пару раз мелькнул меж ветвей и пропал из виду. Добежав до рощи, Ларс сбавил темп. Шумно дыша, он прошелся туда-сюда и, наконец, остановился, с досадой махнув рукой:
– Ушел! Тьма его побери!
– Кто ушел?
– подбежала запыхавшаяся Сирин.
Ларс не успел ей ответить, в низине громко взвыл сфинкс.
– Котик мой!
– взвизгнула Сирин, сорвалась с места и опрометью кинулась вниз.
– Во, дает!
– восхитился Ларс, и, не спеша, последовал за девушкой.
В самой гуще ивовых стволов, возле камня, на смятой и запачканной кровью траве, лежал изодранный труп овцы. Вид у него был такой, будто над ним поработал тигр. В двух шагах от него стоял сфинкс, на овцу он никакого внимания не обращал, а всматривался в зеленую гущу ивовых зарослей. Шерсть у него на хребте встала дыбом, бока вздымались, а из груди доносился утробный рык. Ларс опасливо обошел зверя и склонился над своей подопечной.
– Что я скажу хозяевам? Не уследил! Бандиты овцу задрали...
Сирин не слушала его. На труп она не смотрела, чтоб не начало тошнить. У нее всегда так бывало при виде какой-нибудь мерзости. Она сразу кинулась к Мурзику, погладила по голове и пропела ему на ухо что-то успокаивающее. Постепенно Сфинкс перестал рычать, шерсть улеглась, он лизнул руку девушки. Только тогда Сирин обернулась к Ларсу:
– Вы что же полагаете, это дело рук человека?
– Скорее, эльфа. Вы же сами его только что видели. Я сразу узнал бандита! Десять дней назад они поселились в заброшенном доме: двое людей и эльф. Хотели в поселке остановиться, но староста им не позволил. Кто они, откуда - не понять, сказались учеными, только что изучают и зачем пришли - непонятно. Как по мне, так они беглые преступники или оборванцы. Жрать им нечего, вот и зарезали овец, одну утащили, а эту вот, не успели, потому что мы подошли.