Коммандер
Шрифт:
— Что он мелет? — Черный обернулся к рыжим. — Кто это дал долговязому Хозицеру варп-камень?
— Ты что-то путаешь, человече, — прорычал крайний рыжий цверг. — Никто не продавал Кхарун-зинак людям уже много лет. Это запрещено!
— Желто — зеленые камни, которые носят в свинце, — также торопливо выкрикнул я, стараясь внятно выговаривать каждое слово. Вы в своих пещерах не слышали грохот десять дней назад? Это был он!
Они переглянулись.
— А я говорил, что это не землетрясение! — запальчиво прорычал второй рыжий. — А ты — «обвал в горах, обвал в горах»! — передразнил он черного.
— Да, удар
Чернобородый цверг смотрел на нас с Клаусом с презрением, что у него прекрасно получалось.
— Так значит, он у орков?
Я молча кивнул. Возможно, что он и у орков. Вдруг Аззи наткнулась на какой-то клан и не справилась с ними?
— Вот поэтому и не стоило продавать его людям.... Эти недоделанные эльфы могут потерять что угодно!
— Кроме мозгов, — буркнул второй рыжий, — нельзя потерять то, чего нет.
— Только вот я не пойму, человече, — продолжал черный гном с тем же презрением в голосе, — кто у орков мог применить Кхарун-зинак. ... Был у них тут раньше один шаман, да и тот кувыркнулся зим пять назад. Крови он нам, конечно, попил знатно. У них даже самого варп-камня не было, только череп скайвена, впитавший его пыль! Так он такое творил... мы уж думали уходить на ту сторону хребта!
Черный цверг мрачно почесал бороду лопатообразой пятерней.
— Помнишь, как они взорвали тоннель под Трехглавой горой? — толкнул он локтем рыжего соседа. — Тогда мы четверых не откопали!
— Как не помнить, — густым басом отозвался тот, — до сих пор кости ноют. Два дня лежал под завалом, думал, и не найдут меня. Житья не было от них. Но потом все затихло, слава Одину.
— Ну, то дело прошлое, — черный дварф почесал широченную бороду своей титанической пятерней, — а вот кто сейчас-то продал людишкам Кхарун-зинак?
— Ну, я продал, — буднично сказал первый рыжий, глядя под ноги. — А чего такого?
Черный дварф аж затрясся от бешенства.
— И на кой тролль ты это сделал? За такое надо изгонять! Вон из горы, на ветер!!
И в сердцах шарахнул кулачищем по свисавшему перед ним сталактиту, разнеся его в мелкую крошку. Висюльки на его бороде возмущенно закачались.
— А ты забыл, что я выторговал? Рыжий искоса остро посмотрел на черного, и тот сразу присмирел.
— Постойте, постойте! Все можно исправить. Дайте мне наконечники для арбалетных стрел, и мы все устроим!
Черный в упор посмотрел на меня примерно таким взглядом, как сержант на духа, не умеющего наматывать портянку.
— Святой антрацит, да что такой тощий растяпа может «исправить»? Ты пошел в поход за сотню лиг без снаряжения, и пытаешься убедить нас, что можешь чего-то там исправить? Шаманы орков, да еще и с Кхарун-зираком, тебя в пыль сотрут, и не заметят!
— Сами знаете, шаманов у них тут нет. А у нас — сильный маг, он поможет. Да в конце концов! Что вам стоит продать нам наконечники? Вы же наделаете новых!
— Это точно. Наделаем. Перед войной стоит запастись оружием. А, ежели то, что ты говоришь, правда, войне быть, и оружие нам понадобится!
— А союзники на войне не нужны? Даже если мы падем в боях, мы сможем убить немало орков, а их шаманы потратят часть своей магии на нас!
— А вы и так сгинете в боях, а орки потратят на вас и магию, и силы!
— Вам что, не нужно золото?
—
Нет не нужно. А сколько?— Товар ваш, так сами и назовите цену!
— Да Кхорн с ним, — проревел крайний рыжий. — Он мне надоел. Сразу видно, языком приучен болтать, а не руками дела делать! Ежели б не Закон гостеприимства, давно бы свернул ему шею, да и дело с концом. Дай им, чего хочут, и пусть проваливают!
— Хорошо, — глаза черного цверга с красноватыми белками уставились на меня в упор. — По дублону за дюжину. Идет?
Мы торговались до рассвета. Только теперь я начал понимать, почему Хозицер пришел тогда с темными кругами под глазами. Гномы орали, плевались, трижды уходили в свои катакомбы и трижды возвращались. В итоге сошлись на пяти гротенах за дюжину, что всего лишь в два раза превышало обычную цену. Правда, наконечники оказались отличные, все одинаковые, как из-под пресса, и сделаны из превосходной каленой стали.
— Как вас звать, господа? — спросил я под конец.
— Зови меня Стом. А мое истинное имя тебе ни к чему, — сообщил чернобородый гном. Рыжие цверги проигнорировали мой вопрос, но я помнил, что один из них — Торвальдинн.
— Вы придете еще торговать, если я приеду вновь?
— Ты, человече, еще надеешься выжить? Да ты и вправду дурак!
— А все-таки? Если я приду вновь?
— С орками и мертвецами мы не торгуем. Так что — нет.
Сама галантность, Кхорн их дери!
— Стом, а как насчет небольшого кусочка этого вашего Кхарун-зинака? Он бы нам очень пригодился!
Гном развеселился. От его широкой, щербатой ухмылки мне стало сильно не по себе...
— А «хлитциус» у тебя есть?
— Это что? — шепотом спросил я у Клауса.
— Тот очищенный жир, который вез им Хозицер, — также шепотом ответил он.
— Гм. Может быть, тоже золото? — обернулся я к цвергам.
— Нет, — отрезал Стом. — Нам и хлитциус-то не очень нужен, закупили достаточно. Хотя...
— Может, все-таки продадите?
— Ну, нет. Вы, людишки, запретили торговлю с нами, и мы теперь не пойдем вам навстречу!
— А арбалеты?
— Можно... самые хреновые!
Мы дождались, пока цверги принесут наконечники, расплатились и, сгибаясь под нечеловеческой тяжестью, двинулись обратно в лагерь. Арбалеты они обещали принести позже, и, конечно, за них тоже предстояло поторговаться.
— Клаус, — спросил я сержанта, когда мы встали передохнуть, — а не знаешь, почему запретили торговлю с гномами?
— Нет, мне это не известно. Скорее всего, из-за испорченного камня. Церковь не хочет, чтобы маги имели сильные амулеты. А вам сейчас сильно повезло, коммандер.
— Что-то я не заметил. В чем?
— Просто цверги всегда делают вид, что уж чего-чего, а золота у них навалом. Предлагать гному расплатиться золотом за его товар — это как будто крикнуть ему: «Ты-нищий!». Это оскорбление.Можно сразу киркой в лоб получить!
Наутро мы загрузили бочки скисшего вина в повозки и под проклятья пехотинцев поехали обратно. На привалах все прикрепляли наконечники стрел к древкам. Я купил двести дюжин, а еще выторговал дюжину прекрасных гномьих арбалетов, тяжеленных, но мощных, потратив все деньги, что нашел у Хозицера и Руппенкоха. Стрелять из них с рук было решительно невозможно, но, закрепив эти штуки на бортах телег, мы получили мощнейшее и дальнобойное оружие.