Колония
Шрифт:
Никто не произнес ни слова в ответ. Во-первых, не положено, а во-вторых, ни к чему. Лучше бы Шевцов помолчал насчет «миссии спасения», темные стволы «абаканов» с причудливо змеящимися по ним кровавыми бликами гораздо честнее характеризуют ситуацию. Логика бойцов была проста: с задачей эвакуации людей на орбитальную станцию элементарно справлялись гражданские шаттлы, однако ни один челнок не стартовал с марсианской поверхности. Только сигналы бедствия исправно транслировались в опустевший эфир.
Багиров резко обернулся, услышав отчетливый лязг ломающегося металла.
После впечатляющего осмотра тандемной камеры он, не зная, как отнестись к сделанному открытию, в настороженной задумчивости пошел по длинному проходу, ведущему к той части зала, откуда пробивался красноватый свет.
Звук, нарушивший тишину, показался резким, словно выстрел.
Он машинально присел, выхватив «ИПП-40», конфискованный у мертвого диверсанта.
Разум уже не балансировал на зыбкой грани между очнувшимся прошлым и настоящим, все ощущения смешались, и неизвестно, кто сейчас присел в широком проходе, машинально выхватив оружие, — рассудительный Иннокентий Осипович или жадно глотающий адреналин Инок…
Нервы — не струны, они натягиваются, но не рвутся.
Импульсный электромагнитный затвор мягко дослал патрон, палец спокойно, без дрожи лежал на гашетке, взгляд указывал системам сканирования выборочные направления, пока в информационном окне термальной оптики не возник яркий тепловой всплеск.
Энергетическая активность.
Ствол автоматического пистолета резко переместился, теперь он смотрел в сумеречные глубины арочного свода, откуда Инок вышел минуту назад.
Точно, этот лязг исходил оттуда.
Большой палец правой руки поймал ползунок вариатора скорости огня, послав его в крайнее верхнее положение.
С двадцатью семью патронами из тридцати, которые вмещал магазин «ИПП», не очень-то навоюешься, так что стрелять следовало одиночными.
Вопрос: в кого?
И еще один: имею право?
Короткие мысли, стремительные мгновения, резкие, но точные движения — все происходило очень быстро, намного быстрее, чем возможно описать.
Последний заданный себе вопрос был обоснован для Иннокентия Осиповича, но не для Инока.
Странный синтез родился в эти мгновения в душе Багирова. Он не был ни тем и ни другим, две личности смешались, словно давно ждали минуты сокровенного воссоединения, и тут же заспорили по мелочам…
Роковое промедление и одновременно — спасительное, как оценил он его несколько позже.
Первой доминантой ощущений был почти мистический ужас, смешанный с крайним, ненормальным восторгом, когда в глубине арочного свода вдруг обозначилась смутная тень, а спустя мгновение раздался повторный хруст ломающегося металла, словно из стальной стены монтажкой вырывали заклепки.
Два звонких лопающихся удара… и стремительное движение материализовалось в широком проходе, приняв вполне конкретный физический облик двухметровой фигуры.
Это был древний механизм, тот самый, что лежал в левой ячейке тандемной камеры, только теперь с него осыпалась хрупкая корка минеральных солей, обнажив тускло-серый с синеватым отливом металл, которому ничуть не повредило миллионолетнее забвение.
Никаких следов окисления, каждая деталь
восставшего эндоостова отливала матовым глянцем, будто была только что изготовлена.Здесь и возникла роковая заминка.
Багиров понял, что не в состоянии выстрелить, — все в нем протестовало против подобного действия, не обоснованного ничем, кроме чуждости поднявшегося со своего одра механизма.
Он ни на секунду не забывал, что эта механическая форма была соединена с останками живого существа, и мысли, спрессованные уже не в секунды, а в их ничтожно малые отрезки, понеслись в ином направлении: катастрофа… средства спасения… неизвестные технологии… чуждая этика…
Этот механизм мог обладать сознанием разумного существа, являясь его прижизненной копией, призванной пережить катастрофу и время…
Нет, он не хотел в него стрелять.
Две, ну, может, три секунды.
Целая вечность в ритмике внезапных событий.
Ствол «ИПП» чуть дрогнул, опускаясь, и в этот момент механическое создание неожиданно рванулось к Багирову.
Стремительность его движений не поддавалась разумному восприятию, реагировать было уже слишком поздно, он лишь почувствовал, как толчок — не удар, а именно толчок — отшвырнул его прочь, в то время как механическая рука схватила автоматический пистолет, и пальцы Багирова не выдержали физической нагрузки, разжались, отпуская оружие…
Он пролетел несколько метров, успев сгруппироваться, и мягко перекатился по полу, пружинисто вставая на ноги, но древний механизм, вооружившись, потерял к человеку всякий интерес.
Он двигался почти бесшумно, не издавая привычных, чуть визгливых звуков, свойственных созданным людьми сервоприводам. Шаг назад, к арочному проему, резкий поворот механической руки, и «ИПП-40» издал серию из пяти одиночных выстрелов, показавшихся оглушительными в могильной тиши древнего зала.
«Следующая пуля — моя», — пронеслось в голове Багирова, но он вторично ошибся в прогнозе ситуации.
Древний механизм вошел в проем, всего лишь несколько мгновений провел внутри узкого замкнутого пространства, а затем вновь появился в коридоре.
Несмотря на напряженность ситуации и невероятную стремительность событий, Багиров успел рассмотреть, что древнее создание имеет выраженные черты лица, которые, правда, походили на застывшую маску, но все же отражали некую индивидуальность…
«В кого он стрелял и что собирается делать дальше?»
Ответ на последнюю часть вопроса пришел незамедлительно и вновь оказался абсолютно неожиданным, парадоксальным, если рассматривать его на фоне уже совершенных действий…
Механическое существо просто положило пистолет на прямоугольный выступ какого-то устройства и, не обращая внимания на Багирова, прошло по коридору меж одинаковых камер в ту часть зала, где располагалось огромное, треснувшее наискось панорамное окно.
Багиров так и не рассмотрел, что расположено за ним — издали взгляду мешала желтоватая пленка отложений, а подойти ближе он не успел из-за внезапного развития событий.
Существо — Иннокентий Осипович сознательно выносил за скобки термин «механическое» — остановилось в конце длинного прохода спиной к нему и застыло, глядя сквозь мутную пленку, покрывавшую толстое тройное стекло.