Коан Янг 2
Шрифт:
– Ты всегда молчаливый? – спросила она.
Букер оглянулся через плечо, оторвавшись от мыслей.
– Да… В смысле, нет. Не всегда. Обычно говорю парочку предложений.
Обри рассмеялась.
– Утром ты был очень учтив и мил. Свежее лицо, в глазах огонек, – заметила она. – А сейчас… что-то не так. Поделишься?
– Мелочи, – заверил парень и натянул улыбку.
Обри сверила его недоверчивым и пытливым взглядом.
– Ну, ладно. А что это ты там готовить собрался?
– Грибное ризотто. Ты ведь ешь грибы?
– Да, с удовольствием. Вообще, итальянская кухня мне страшно нравится.
– Увлекаешься итальянской кухней? – с интересом обернулся Букер.
– Честно сказать, не задумывалась. Просто оттуда в
– Согласен.
Он обжарил на сковороде грибы, нарезанный лук с чесноком и рис. Добавил белого вина и хорошенько перемешал.
– Главное не допустить слипшейся консистенции, – добавил он. – Она должна получиться нежно-сливочной.
Он вновь открыл холодильник, и Обри заметила в двери шесть банок пива. Выдержав паузу, спросила:
– Где ты работаешь?
– Преподаю историю. В институте.
– Любишь студентов?
– Разумеется. Иначе бы там не работал.
– Ну, как сказать, – пожала Обри плечами. – Сколько преподавателей, которые учеников терпеть не могут, а работать продолжают. А все оттого, что они не состоялись в жизни и отыгрываются на слабых.
– Работать в школе значит не состояться?
– Не свершить свою мечту значит не состояться, – ответила Обри. – Скажи, Букер, у тебя есть мечта?
Парень не стал оборачиваться на ее вопрос и, заливая рис бульоном из сушеных грибов, задумался.
– Есть, – ответил он немного погодя.
– Она сбылась?
– Частично. Я хотел стать ученым-исследователем. Историком с большой буквы. Ездить на экспедиции, заниматься раскопками. Но не сложилось. Историком, конечно, стал, вот только не совсем в том его проявлении.
– Не сложилось, – многозначительно повторила Обри. – Это беда настигает большинство людей. Нас давят обстоятельства жизни. Мечты подавляются, а нам остается лишь свыкнуться с тем, что мы стали невольными рабами системы.
– Системы?
– Системы, где мечта – это кумир, а мы – его фанат.
Букер хмыкнул, добавил в сковороду сливочное масло, обжаренные грибы, пармезан с зеленью и прикрыл крышкой. Теперь он был весь во внимании новой соседки.
– Зачастую мы возносим нашу мечту на такой высокий пьедестал, что взобраться на него просто не под силу, – продолжила Обри, заправив за ухо светлые локоны. – Относиться к мечте с воздыханием означает заведомо похоронить ее. Ведь жизнь не стоит на месте, она постоянно движется, пожирает и время, и силы. Испытывает нас на прочность. Иногда мне начинает казаться, что мы живем вопреки. Взять хотя бы меня. С детства мечтала поступить в театральное. Стать актрисой, талантливой, красивой и успешной. Ходила на кружки, в школе выступала на сцене, баллотировалась на выборах президента. Выиграла. Началась безумно активная жизнь, мы с советом устраивали митинги, добивались справедливости в разных школьных сферах. Я любила стоять на сцене. Но я не играла. Была собой. Хотелось играть, примерять разные образы и роли, привносить в жизни людей радость и веселье. А мои родители идею с актёрством не поддержали. Никакой стабильности – быть актером, сказали они. Сегодня есть работа, завтра нет. Из года в год они подговаривали меня найти что-то более… практичное. Постепенно я отказывалась от своей мечты, послушавшись их. Я сдалась. В итоге поступила на психолога. И все как у тебя – частично, наверное, моя мечта сбылась. Пусть я и не делаю жизни людей веселее, но я их, по крайней мере, разбираю по полочкам. Полезное дело, все-таки. Понимаешь? Люди перестали влиять на самих себя. Забыли, как это.
– Понимаю, – вздохнул Букер. – Очень даже.
– Поэтому, как бы ни странно это не звучало, один из секретов осуществления мечты – равнодушие. Не трепет, не ежедневные
зарисовки в своей голове, как было бы и как, по твоему мнению, будет, свершись однажды твоя мечта. А равнодушная дорога вперед без завышенных ожиданий.Когда ризотто приготовилось, Букер принес бордового цвета бокалы, открыл бутылку красного сухого и налил сначала Обри, затем себе. Насыпал горячее блюда по тарелкам, быстренько состряпал нехитрый салат из овощей и жареных креветок в соевом соусе и сел напротив девушки.
– В этом смысле, мы оба несчастны, – сказал он.
– Всегда есть возможность все поменять, – заметила Обри. – Неважно, сколько тебе. Двадцать, тридцать пять или шестьдесят. Вопрос, скорее, в том, нужна ли тебе все еще мечта, и как сильно ты жаждешь ее осуществить.
Они «чокнулись» бокалами и сделали первый глоток. Букер почувствовал вкус черной смородины, кедра и спелой вишни. Прекрасное вино с перечным послевкусием.
Ризотто оказался чудесным. Со слов Обри. Она умяла всю тарелку и попросила добавки. Букер, обрадовавшись, что его стряпня кому-то нравится, с удовольствием насыпал еще.
– А твоя мечта тебе еще нужна? – поинтересовался он.
– Нет, – улыбнулась девушка. – И не оттого, что я «зачерствела» или внушила себе мысль, будто бы ничего путного не получилось с актерством… Просто я сама изменилась. Как человек. Знаешь, Букер, мои пристрастия никогда надолго не задерживались. Они приходили и уходили. Рисование, пение, танцы, политика… И в каждом из этих увлечений я была уверена в определенный период. Просто так совпало, что актерское пристрастие выпало на более взрослую долю меня. Возможно, уцепись я за эту мечту, смогла бы ее удержать? Но была бы ли я тогда счастлива? Этого мы не узнаем.
– А сейчас ты счастлива?
Обри бросила задумчивый взгляд в бокал вина и слегка улыбнулась.
– Я одинока. Мои сверстницы – из школы, университета, подруги с работы – все до одной замужем. Многие стали мамами, воспитывают детей. А я вот никак не встречу того самого.
Возникла неловкая пауза, и Обри добавила:
– Конечно, я понимаю, почему. В каком мире я, а в каком они. Ох, прости. Я, наверное, напрягла тебя.
– Да нет, – покачал парень головой. – Я тоже один. Год назад меня бросила девушка, с которой я думал построить будущее. Уже в планах было сыграть свадьбу, но… С моими странностями ей оказалось не под силу уживаться.
– Странностями?
Обри поставила бокал на стол, скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.
– Валяй, – сказала она. – Обожаю слушать про все странное.
Букер сделал глубокий вдох. Чуть растерялся и занервничал. Последний раз, когда он поделился своей странностью, девушка назвала его психом и хлопнула дверью. Близкий человек, как он думал. Что же будет, расскажи он об этом незнакомке? Пришлось опустошить бокал, чтобы набраться смелости.
– Бывает ли третий вариант? – вдруг спросил он. – У тебя есть мечта и ты к ней стремишься, чтобы состояться в жизни и не корить себя за слабоволие и ошибки прошлого; у тебя есть мечта, но ты сдаешься под давлением так называемых «жизненных обстоятельств» и проживаешь серую жизнь, увядая с каждым днем… А бывает ли третий вариант? Когда тебе кажется, что ты кем-то уже был, но не можешь вспомнить, кем.
Обри, очевидно, не ожидала подобного вопроса, и когда Букер замолчал, не сводя с нее взгляда, полного боли и страданий, она предположила:
– Осознанная реинкарнация?
– Не знаю.
– Как это проявляется?
– Иногда вообще никак. А иногда очень навязчиво. Просто… возникает мысль, что ты не Букер Элиот. Ты – кто-то другой. Ну, был кем-то другим. То ли всю жизнь, то ли в прошлой жизни… Ведь я преподаю в институте в пустой аудитории. Без студентов, коллег. Живу один. Я вообще был уверен, что в городе, кроме меня, никого нет. Но… так было не всегда. Поэтому во мне внутреннее ощущение, словно я себя забыл.