Князь Барбашин
Шрифт:
Так же заработала мануфактура "лесной шерсти". Что это такое? Так и сам Андрей был в шоке, когда прознал. Это оказалась самая обычная сосновая хвоя. Точнее волокнистый материал, извлекаемый из сосновых иголок. Для этого зеленые иглы распаривали, вываривали в щелоке, расчесывали, прополаскивали в воде и сушили. Полученный подобным образом материал шел на изготовление различных теплых вязаных вещей вроде фуфаек и нагрудников. В народе считалось, что "сосновая" одежда не только тепла, но и полезна "от ревматизмов". А Андрею что? Раз товар успехом пользуется, так почему бы и не погреть на этом ручки.
Кроме того недавно он дополнительно "выпросил" у государя в вотчину остров на реке, примыкающий к правому берегу Камы. Почти четыреста десятин земли покрытых лесом и сенными покосами. И песком, из которого при пробной варке получилось вполне неплохое стекло. Теперь там собирались
Радовала и школа, выпустившая очередную группу образованных мальцов. Вроде немного, но с учётом бережической и голухинской набиралось приличное число. Низовое звено управленцев потихоньку заполнялось столь нужными кадрами, у которых взгляд на жизнь был уже слегка отформатирован. По крайней мере, глупостями по типу "деды так жили" они уже не страдали.
Ну и обустройство пути из вотчины на Русь. Да, Камский путь был дешевле и легче. За сорок пять – пятьдесят суток тяжелогружённые насады добирались до Нижнего Новгорода, где большая их часть продавалась на доски, а обратно возвращались в основном охранные струги, гружённые товаром для Княжгородка и забравшие с собой от проданных насадов паруса, канаты и якоря. Но и обходной путь тоже был необходим. Особенно в предверии казанской неурядицы, готовиться к которой Андрей предпочёл заранее.
На всех волоках пытались приобрести свою собственность, чтобы облегчить жизнь караванщикам. Не везде это получалось, но попыток не оставляли. А туда, где разместиться всё же удалось, завозилась тягловая сила, чтобы ни от кого не зависеть при переволоке, а при отсутствии своих караванов, просто денюжек заработать, таская чужие суда. Путь-то ведь существовал давно и был более-менее обустроен. Просто люди Андрея им мало пользовались, предпочитая более лёгкую дорогу. Однако ныне внимания он привлёк никак не меньше чем камско-волжский. Потому как именно по нему можно было провезти груз до самой Северной Двины, не делая крюк до Казани. А ныне, походу, придётся и соль по нему везти, отчего стоить она станет дороже, а дохода даст меньше. А ведь он говорил, что Казань надобно брать под государеву руку. Так нет, по-старине всё сделали. Им благолепие, а ему протори считать! Спасибо польским купцам, не дадут обнищать. Хотя и эта щёлка скоро прикроется. Вот же, блин, вроде и много сделал, а начнёшь оценивать – так совсем ничего. Привык жить с каперских доходов, да ими же всю недостачу покрывать. А теперь надо будет каждую копейку считать.
Но от совсем уж мрачных мыслей его отвлекла жена.
Как-то так само собой получилось, что стала она неизменным спутником при таком вот разборе дел. Сначала сидела тихонько, орудуя пяльцами. Потом, забывшись, Андрей вслух задался вопросом, а Варя возьми да и ответь. Причём ответ получился очень даже в строку. Вот так и пошло, что жена стала воистинну неоценимым помощником. Кто там про домострой поёт? Ага, вы б с его Варварой пообщались, особенно когда она себя правой считает. Хорошо, что тут сковородками бить мужей не пристало, а то бы и запустила чем тяжёленьким. Зато общие интересы, как известно, лишь сближают супругов.
Вот и сейчас, пришла, отвлекла, улыбнулась и мрачного настроения, как ни бывало. А вот желания поработать прибавилось. Заодно перешели к делам романовской вотчины, где всё давно уже шло как по-накатанной. Прибывавшая молодёжь селилась в заранее подготовленных местах и сразу же приступала к работам в новых условиях. За прошедшие годы уже сложились целые деревни, в которых сельское хозяйство больше напоминало конец девятнадцатого века, когда вовсю уже вводилось многополье, травосеяние и севооборот, но ещё не пришёл на поля его величество трактор. То есть царили всё те же лошадь, коса и соха, кое-где, правда, менявшаяся на плуг. Так ведь и в 16 веке плуг тоже кое-где уже применялся.
Зато выигрыш в урожае был существенным. Конечно, не сам-30, как на перелоге, но и не сам-3, как у обычных крестьян.
А в это лето жена целую рыболовную артель сколотила. Из вновь прибывших. Что сказать? Средневековая Волга это вам не Волга начала 21 века! Тут крупные белуги чуть ли не у самого Нижнего Новгорода вылавливаются. Это, конечно, были всего лишь крохи того богатства, что имелось в низовьях реки, но для личного употребления вполне хватало. Так что рыбы за сезон набили уйму! Икры насолили – бочки! Правда, большую часть чёрную. А её-то Андрей и не любил. Зато её очень уважали при дворе великих князей. Да и в Новгороде имелись знатоки-любители. Ну
и про клей карлук забывать не стоит. Хотя его только для своих нужд и хватало.Полученный результат на семейном совете посчитали приемлимым, и артель решено было не разгонять, а поселить отдельно, выделив ей деревеньку Потапово, что раскинулась на берегу Волги, и в которой пашни было всего 10 четей средней земли, да сена 20 копен. Что по меркам барбашинских вотчин и на одну семью было мало, а потому решили всю пашню на другую деревеньку перенести, а Потапово превратить в этакий рыболовный колхоз.
Так за работой не заметили, как и время пролетело. Благо обед принесли прямо в кабинет. Когда за окном стало темнеть, зажгли лампу и лишь ребёнок, обиженно пнувший мать в живот, заставил обоих оторваться от дел. Да-да, Варвара была уже на сносях и это была ещё одна причина, почему князь не слишком торопился в своё наместничество, хотя и понимал, что всё одно поехать придётся одному. Рисковать здоровьем матери и новорождённого он не собирался.
Отложив все бумаги в сторону, Андрей подхватил жену за локоток и с бережением повёл её в спальню. Всё одно дела на сегодня были закончены. Да и сам собирался лечь пораньше, ибо назавтра ожидались в гости варины родители.
На следующий день, когда женщины упорхнули в спальню поболтать о своём, о женском, у Андрея с тестем состоялся деловой разговор. Как наместнику, ему нужен был наместничный аппарат, так называемая "изба", которая ведала судом и финансами. Но не абы какой, а такой, что зависел бы больше от него, чем от кого-то другого. Дьяки ведь редко менялись при смене наместника (вон псковский Мисюрь уже десяток таких пересидел), а значит, даже сдав должность, он должен был иметь влияние на управление наместничеством, потому что при его планах это было просто необходимо. В общем, он попросил тестя подобрать пару-тройку молодых и желательно исполнительных дьяков или подъячих, за которыми не стояла бы сильная родня.
Да, Андрей прекрасно понимал, что кадровые вопросы прерогатива вовсе не его и не его тестя, но оба так же прекрасно знали, как решаются подобные задачи.
Выслушав пожелания родственника, Лука хмыкнул. Не то чтобы задачка была совсем уж невыполнимой, но и лёгкой она тоже не была. При Василии III Ивановиче добрая половина дьяков была выходцами из дворян и сынов боярских. А это род и, какие-никакие, а связи. Ещё треть были потомки дьяков и подьячих. Однако делопроизводство на Руси из года в год только росло, и этот процесс втягивал в себя всё большее количество людей, среди которых стали попадаться и выходцы из так называемых "демократических слоёв населения". Вот из таких-то новичков Лука и собирался отыскать для зятя подходящих кандидатов. Так что он с лёгким сердцем пообещал подсобить в этом деле. И не подвёл.
Спустя неделю, к Андрею явились двое парней лет двадцати пяти. Дружина Кречет происходил из торгово-ремесленных слоёв посада, а Некрас Забродов и вовсе был из крестьян. Стоя рядом, выглядели они как Штепсель и Тарапунька. Однако в ходе индивидуальной беседы оба показали себя вполне неплохо, хотя в некоторых вопросах и плавали, но Андрей и не ожидал чего-то сверхобычного, понимая, что состоявшиеся дьяки в глушь за карьерой не поедут. А у этих двоих были амбиции, но не было "волосатой руки", заставляя парней прозябать на задворках чиновничьего мира. И для них должности в Овле были бы действенным шагом вперёд. А потому, обсказав обоим, что они будут делать и чего он от них ждёт, князь отпустил парней подумать, но не долго, ибо подходила пора собираться в дальнюю дорогу. А ведь им ещё и грамоты выправить нужно было. И семьи в дорогу собрать. А когда парни ушли, он вернулся к делам своим скорбным. Потому как на горизонте замаячила проблема, решать которую придётся всё одно. Какая проблема? Да простейшая: сексуальная.
Это в центральных землях, в Бережичах там, или возле Романова, с женщинами было всё довольно неплохо, а вот на окраинах, в той же Овле или на камских землях мужчин давно уже было во много раз больше, чем женщин. Потому как основной упор-то делался на развитие, то и завозились прежде всего работники. Да, везли и семейных, но одиноких мужчин было всё же в разы больше. И это рано или поздно должно было привести к напряжению. Потому как вера верой, воспитание воспитанием, а человеческое естество никуда не денешь. Будь иначе, на Земле давно бы жили одни святые. Так что мужское засилье нужно было срочно разбавлять женским полом. А на ум ничего, кроме опыта прославленного через книги про пиратов мсье д'Ожерона не приходило. Тем более и холопские рынки были пока ещё полны дешёвым полоном, и молодух да девиц на нём хватало с избытком.