Князь Барбашин
Шрифт:
Хмыкнув, Андрей поймал себя на мысли, что во многих случаях он действует ровно так же, как и ненавидимые им в его прошлом-будущем, олигархи. Так же давит конкурентов (причём, чего уж греха таить, не всегда добросовестно) и напропалую использует административный ресурс (а один только княжеский титул в сословном обществе это о-го-го какая прерогатива). Хотя, утешил он сам себя, он всё же отличался от олигархов его времени, хотя бы тем, что полученную прибыль аккумулировал внутри страны, а не вывозил в офшоры. И производства не вывозил. И повсеместно внедрял новые технологии. А ведь когда тот же сельхоз всё-таки выстрелит, это позволит высвободить огромное количество рук столь нужных как для армии, так и для промышленности. Ну а подобность деяний это, возможно, просто веяния эпохи первоначального накопления? Или это просто бунтуют остатки прошлого воспитания,
Вот за подобные минуты самокритики Андрей сильно ненавидел сам себя. Потому что в этот момент он становился неадекватен и, чтобы не наворотить глупостей, старался убежать от реальности, скрывшись ото всех за дверными запорами или спиртным угаром. Но миг подобного малодушия проходил, а проблемы, стоявшие перед ним, оставались, и их приходилось решать, используя методы нынешнего времени, а не прекраснодушного будущего. Так что прочь сомнения! Делай, что должно и пусть будет, что будет.
Ведь это его стараниями многое из того, что в его прошлом-будущем появилось на Руси через век-полтора, ныне уже осваивалось местными умельцами. Вот и Олонецким заводам в этой ветви истории быть лет на двести раньше. Даже если в этом году его розмыслы ничего не найдут достойного, то в следующем первый заводик всё одно поставят на самом лучшем из уже найденных мест. И пусть он за два-три года выберет всю окрестную руду, себя он всё одно окупит.
Кстати, время показало, что князь оказался прав. Рижане, скрепя сердце, вынуждены были согласиться с тем, что пошлины с русских купцов, просто перегружавших в Риге товары с телег или стругов на свои же морские суда браться не будут. Однако портовый сбор и прочие расходы, связанные со стоянкой кораблей в рижском порту, были для русских установлены всё же выше, чем для рижских граждан. Взамен же они получили право вновь вести торговлю в Витебске и Смоленске, а так же использовать Двину и её притоки для поездки в земли литовского княжества. Новый договор по своим объёмам превзошёл псковско-дерптский, потому как в нём много внимания уделили мелким деталям. Во избежание, так сказать, кривотолков. А скрепленные печатями города Риги и новгородского наместника копии на русском и латинском языках были торжественно вручены главам договаривающихся сторон.
Но это случилось уже позднее, а пока что переговоры были прерваны, хотя дел у Андрея и не уменьшилось. Потому что в Норовском его уже ждали представители нескольких гданьских семей, прибывших с выкупом за своих представителей. А ведь князь уже и не надеялся на это, ведь в своё время, сильно обидевшись на поляков за то, что они без затей, как простых разбойников повесили всю команду пойманного таракановского капера, он громко заявил что меньше, чем с тысячи рублей торг на обмен начинать не будет. И поскольку сумма была просто огромной, то он и забыл думать об этом. Более того, большая часть пленных, несмотря на все их знания морского дела, была уже обменяна у татар на русских полоняников, которыми и пополнили княжеские вотчины. Остались только штурманы и уцелевшие в боях капитаны. Так, на всякий случай. Причём ни о какой бесплатной кормёжке речи не шло. Пленные отрабатывали свой хлеб ударным трудом на многочисленных стройках. И вот родственнички таких богатеев, как Винсент Столле, разродились-таки на денежку малую. Так что пришлось вновь задержаться с отплытием. Зато по окончании он разом разбогател на три тысячи серебром (потому как выкуп брался только монетами).
Но, наконец-то, со всеми делами было покончено и наместник с семьёй смог подняться на борт старины "Новика" и отправиться к месту своей службы.
Овла встретила их хмурым небом, где сквозь разрывы в тучах всё же иногда проглядывало солнце. Берега, образующие вход в порт, словно нехотя сходились друг к другу, впрочем, так и не соединяясь воедино, разделённые устьем реки. Корабли, под крики кружащих чаек медленно вползали в гавань,
следуя к видневшимся вдали деревянным пристаням, срубленым буквально на живую. Потому что это были времянки, на месте которых уже вскоре привезённые мастера начнут сооружать капитальные строения из камня."Новик" первым аккуратно подошёл лагом к причалу и пришвартовался к трём тумбам. Сразу после этого на него с пирса подали широкие сходни из крепко сбитых досок, и по ним наместник с семейством чинно сошёл на берег, где его уже ждали оповещённые о прибытии начальные люди города.
Однако всю торжественность встречи сорвала погода. Вот вроде только что светило солнышко и тут крайне внезапно начался ливень. Да такой, что уже вскоре все оказались насквозь мокрыми. И пришлось в скором порядке добираться до резиденции наместника и переодеваться в сухое, благо банька была растоплена ещё, когда корабли появились ввиду города. Затем жена, забрав детей, ушла заниматься расселением, а мужчины собрались в кабинете. И отчёты, предоставленные ими, порадовали князя.
Уцелевшие после загоновой рати местные рыбаки и земледельцы вернулись к повседневному труду. Им в помощь пришли артели переселенцев, так что хозяйство в ближайшей округе, порушенное войной, восстанавливалось ударными темпами. Смолокурни, налаженные ещё за зиму, продолжали гнать скипидар и дёготь, рыбаки вялили, коптили и солили лосось, благо эта рыба почти шесть месяцев щедро доставляла им средства к существованию.
Вовсю заработал кирпичный заводик, дабы ускорить постройку крепости. Новые кварталы были уже размечены и теперь на них велись земляные работы по прокладке канализации. Это, конечно, был не римский размах, с его клоакой Максима, но хоть что-то. А то как-то не хотелось утопать в грязи. Правда, все канализационные стоки будут сливаться в водоем не очищенными, но с этим можно будет побороться позже, хотя бы простыми решётками и фильтрами.
Кстати, местные на подобную стройку смотрели спокойно, всё же канализация на Руси была известна давно, хотя и не была сильно распространена. Всё же одно дело городок на две сотни душ, да при том в момент строительства, а другое – многотысячная Москва или Новгород. Как говорится, финансовые вложения различны.
Не подвели в этом году и ганзейцы, всё же приплывшие за товаром. Правда, явились всего три корабля, но это даже к лучшему, потому как после прошлогоднего разорения, товаров на всех могло и не хватить. А тут вполне себе набили трюмы под завязку, спустили денежки в "поганой бане" (где морячкам, кроме мытья, предлагались и услуги иного рода, включая азартные игры) и убыли себе восвояси, полные хороших впечатлений. Так, глядишь, в следующем году не три, а все пять, а то и шесть кораблей пожалуют. Так что надо будет озаботиться созданием запаса.
Не обошли стороной и местное плотбище. Сейчас здесь рыли огромный котлован, который должен был стать первым на Руси сухим доком. А как иначе? Привычная система обслуживания и ремонта больших кораблей на реке была уже недостаточна. Во-первых, она требовала мелководья и спокойного течения. А во-вторых, Андрей делал замах на будущее. Пусть государь пока что не мычит и не телится с флотом, так он и в иной истории долго думал, а вот ему нужны были нормальные мощности и люди, которые эти мощности могли построить. Ведь даже в Испании постановка корабля в сухой док была ещё довольно редкой и достаточно дорогой процедурой. Но разве это основание для отказа? Пусть потом во всех энциклопедиях про русскую Овлу напишут. А мы пока что технологию отработаем.
В общем, с городом было всё понятно. А вот округа уже не так сильно радовала. Чем дальше было от Овлы, тем меньше дохода было с земли. Да ещё многие избежавшие полона финны и саамы предпочли спрятаться в непроходимых чащобах, ожидая непонятно чего. И войск, чтобы посылать на поиски таких хитрецов у князя под рукой не было. Да и не решить тут всё одной силой. Как и одним днём. В общем, работы было непочатый край, и не стоит удивляться, что вызов в Москву князь воспринял весьма эмоционально.
Но делать нечего, а потому, собрав небольшой обоз, потащился он по первопутку в столицу.
Поезд двигался без всякой поспешности. По пути Андрей принимал донесения от старост поселений, которыми постепенно обрастал старый, известный ещё со времён новгородской вольницы тракт. В пути он много думал о том, что и как лучше сделать, давал советы и не чурался изменять по ходу встреч первоначальные свои замыслы, понимая, что на местах многое видится по-иному и не всегда взгляд из центра самый правильный.