Князь Барбашин
Шрифт:
Путь до Кетусаари, или как его звали русские, Котлина острова, занял почти весь день и только к вечеру два краера и буер достигли, наконец, удобной бухточки, где, к их изумлению, уже стояла на якоре небольшая русская буса. Обрадованные столь удачным началом, корсары, незадумываясь, ринулись на беззащитное судно и, повязав двух ошеломлённых охранников, захватили его. Первым же делом взломали трюма и порадовались. Добыча хоть и была обычной для русских: воск, мёд и кожи – но она неплохо стоила, а значит, пустыми карманы джентельменов удачи уже точно не будут. Вот только оказалось, что команда бусы, сошедшая на берег, просто так отдавать своё судно вовсе не собиралась. Сообразив, что происходит, она выскочила из-за прибрежных кустов и взялась за луки.
Однако первые выстрелы лишь дробно пробарабанили по обшивке, заставив пиратов обратить свой взор на берег.
– Горящие стрелы! – заорал вдруг кто-то, но в заходящих лучах солнца все и так хорошо видели, как бывшие хозяева бусы принялись поджигать обмотанные чем-то стрелы, прежде чем пустить их в полёт. По счастью, лучников у них было немного, всего четверо. И залп вновь ушёл практически впустую. Две стрелы с шипением просто упали в море. Еще одна вонзилась в переднюю палубу, но её быстренько загасили водой (терять нежданный приз корсарам уже не хотелось). И лишь одна ударила в грудь одного из абордажников и прошла его насквозь. Тот рухнул с разорванной грудной клеткой и горящим куском пакли на одежде, так что труп пришлось тоже окатить забортной водой, дабы не дать разгореться пожару.
– Чёрт возьми, их же мало!.. – воскликнул было Джекелл, но новая порция стрел заставила его инстинктивно пригнуться в поисках укрытия. Мало, не мало, а конкретно для себя получить смертельный подарочек не хотел никто. В бессильной злобе Лукаш увидел, как какого-то моряка рядом с ним стрела ударила прямо в глаз, отчего тот вскрикнул и с пронзительным воплем упал за борт. А ещё одному стрела попала в ногу. Такое ощущение, что сам чёрт ворожил этим ублюдкам. Ведь господь, как известно, всегда на стороне честных католиков!
И вот тут уж злость горячим приливом ударила в голову капитану, и, плюнув на опасности, он вскочил, размахивая коротким мечом:
– На берег, живо! Злотый за голову их командира! Лучники, что застыли – стреляйте, наконец!
Впрочем, к этому моменту ошеломление внезапным нападением оставило бравых вояк и без его команд, и вот уже сразу четыре лодки наперегонки рванули к близкому берегу, а с кораблей защёлкали спускаемые в ответ тетивы луков и арбалетов. И тут уже на песок рухнули двое с той стороны. Оба тела сразу же подхватили их товарищи и быстро потащили в прибрежные кусты. За ними побежали и остальные члены команды, поняв, что большего достичь им уже не получится, ведь перевес сил у врага был такой, что и шансов на победу не было. Зато в то, что кто-то ночью при свете факелов будет носиться по острову, гоняясь за ними, они не верили и правильно делали. Котлин остров большой да к тому же заселённый, так что лодку для спасения всегда можно было добыть. Ну, или засаду в лесу устроить. Так что, едва русские скрылись в зарослях, Джекелл велел трубить отход. Пусть русские прячутся в лесу. Их буса уже стала добычей, а у его парней на эту ночь хватает дел и без опасных погонь. Не зря же он искал лоцмана, знающего дельту Невы, как свои пять пальцев. В предутренних сумерках, используя вёсла, корсарским кораблям предстояло подняться вверх по течению, чтобы с первым лучом солнца атаковать сонное поселение.
Земли в устье реки Охты – возвышенные и недосягаемые для наводнений, с хорошей гаванью для стоянки судов и защищенные водными рубежами – издревле являлись одним из наиболее благоприятных для обитания районов в низовьях Невы. Место это занимало удобное положение на пересечении водного, проходившего по Неве, и сухопутного, связывавшего Новгород и Ижорскую землю с Карелией и Финляндией, путей. Тут велись торги русских и западноевропейских купцов, особенно бойкие в годы "розмирий". Так стоит ли удивляться, что со временем тут появилось укреплённое поселение, названное Невским устьем или Невским городком, с деревней Корабельница, что служила местом стоянки морских судов?
Поселение было небольшим, и больше напоминало сильно разросшееся село, защищённое древоземляными городнями. Из 18 дворов лишь четверо занимались хлебопашеством,
остальные же жители были позёмщиками – непашенными людьми, платившими денежный налог "позём", составлявший три гривны, в казну. Была в поселении и своя церковь – Михаила Архангела, рубленная из отборных брёвен. Был тут и прообраз гостинного двора, выросшего из обычной корчмы, в котором имелись как неплохо обставленные комнаты для денежных гостей, так и комнатушки подешевле, для команд и служек с прибывших кораблей. Разумеется, имелась и отдельная мыльня с "гулящими жёнками", на которую весьма недобро косились церковники. А большую же часть строений составляли однообразные торговые амбары.Берега вокруг тоже не были пустынными. Вниз по Охте стояло несколько деревень, а на левом берегу Невы, напротив устья Охты, раскинулось небольшое сельцо Спасское со своей церквушкой.
Своего воеводы Невское Устье не имело и входило в ведение воеводы ореховецкого. Потому морская стража, базирующаяся на Орешек и контролирующая не только берега Ладожского озера, но и пути от острова Котлин и Березовых островов до устья Невы, часто останавливалась тут на отдых. А вот как такового гарнизона поселение не имело, на что и рассчитывал гданьский корсар, которому птичка донесла, что корабли морской стражи ныне были далеко от сих мест.
Утро выдалось туманным, и корабли в нём казались тёмными призраками. Лукаш лежал на боку, упершись щекой о пятку ладони и прислушиваясь к плеску невской воды за бортом. Корабли шли осторожно, на вёслах, а лоцман – из местных – хмурился, вглядываясь в седую пелену. Ему больше всех не хотелось поймать мель, которыми изобиловало устье, так как, пообещав хорошую плату, ему пообещали и страшную кару, если с кораблями что-то случится.
Но чем ближе был рассвет, тем больше опадал туман, и вскоре сквозь него стало видно оба берега, которые, сколько хватало глаз, поросли густым высоким лесом, подступавшим к самой кромке воды. Когда-то ганзейцам дозволялось рубить его для своих нужд безденежно, однако те времена давно канули в Лету. Зато, по словам купцов, местные жители тут хорошо зажились. Всего тут имелось вдоволь – и свиней, и телят, и птицы, и рыбы, и пива, и медов, и жен, и дев. А амбары большую часть времени стояли полные, лишь меняя асортимент с того, что повезут на Русь на то, что повезут из Руси и обратно.
Воины, не занятые греблей, тихо веселились, предвкушая грядущую легкую победу и богатую добычу. Никто не верил в то, что село, не имеющее гарнизона, способно будет оказать достойное сопротивление. А вот у Лукаша вдруг противно заныло под ложечкой. Он вновь пристал к лоцману, выспрашивая последние новости. Но тот лишь пожимал плечами, говоря, что лодьи морской стражи ушли вверх по реке, а в самом Устье ныне лишь охранники купеческие числом два десятка и обитают. Крытые возы в амбары загнали и чего-то ждут. Толи купцов с Выборга, то ли свои бусы.
Наконец корабли обогнули большой остров и оказались в пределах прямой видимости от села-порта. Голосили во дворах петухи, рубленные из сосновых кряжей, почерневшие от времени избы подслеповато щурились волоковыми окошками на свет божий. Берег выглядел умиротворённо-беспечным и Лукаш даже поверил, что всё идёт хорошо, пока над большой избой не взлетела вверх сигнальная шутиха. Их заметили, и это было понятно, но вот то, что где-то дальше, в глубине леса взлетела вверх такая же шутиха, вернула капитану все недобрые мысли вспять.
А корабли уже стремительно подгребали к берегу. Лодки, до того тянувшиеся на канатах, ныне вырвались вперёд и шурша днищем въехали в прогретый солнечными лучами песок. Размахивая саблями и мечами, корсары устремились в раскрытые настежь ворота острожка, игнорируя пока что многочисленные амбары. Вот только со стен по ним неожиданно ударили из пищалей, а открытые ворота неожиданно перегородили выкатившиеся непонятные щиты, напоминавшие вагенбург.
Лукаш зло сплюнул на песок. Русские их ждали и готовились, а значит, кто-то в славном городе Гданьске шпионил на этих схизматиков. А возможно это сделал и сам городской совет, решив таким образом покончить с проблемой. И это открытие стало весьма неприятным для королевского капера.