Князь Барбашин 3
Шрифт:
Население города хоть и жило небогато, но исправно платило подать на содержание замковой стражи. Городской староста заставлял мещан и вольных поселенцев косить сено, возить в замок дрова, скупал по мизерным ценам мёд и воск. От ловли бобров и других охотничьих промыслов городской староста тоже имел свою долю, почти в половину от добытого. Кроме военных обязанностей, население обрабатывало плодородные земли, изготовляло оружие и порох, ловило рыбу, охотилось на дичь. И было готово по первому зову ринуться на защиту своего поселения. Впрочем, иначе на фронтире было не выжить.
Подъезжая к городку, Дашкевич с удовольствием отметил, что люди не расслабились за зиму и хорошо помнили о своих обязанностях. Отметил и вздохнул. Ведь как староста Черкасский, он отвечал за организацию
Но там, в Вильно, его намерений не поняли и даже наоборот, попытались урезать ему выплаты, отчего все эти "сечи" вынуждены были переходить на самоуправление и самообеспечение. А какое самообеспечение в этих полудиких местах?
Но мало того, постигла окрестные земли новая напасть.
Дело в том, что, потеряв в последней войне многие земли, паны-рада столкнулись с проблемой переизбытка безземельных дворян. То есть вроде как для посполитого рушения воины есть, но ввиду их бедности, это всё одно, что их и нет. И свободных земель, чтобы удовлетворить всех нуждающихся, в центральных поветах страны тоже не было. Вот тогда кому-то (хотя что значить кому-то? Евстафий прекрасно знал, что идею первым высказал староста Русневский) и пришла на ум "прекрасная" идея - устроить за их счёт колонизацию земель юга. Ведь на берегах Роси, Сулы и Днепра ниже Киева было много плодородной, а главное бесхозной земли, и её можно было без проблем раздать в качестве имений любому благородному кто пожелает ею владеть. Да там будут постоянно угрожать набегами татары. Но эти обездоленные прекрасно знают с какого конца нужно браться за саблю, так что смогут и за себя постоять, и за Литву перед крымчаками порадеть. В конце концов, для них это был единственный реальный шанс начать все сначала, сохранив свой статус в обществе для себя и потомков, а не превратиться в рабов панов урядников ради куска хлеба проливая за них кровь в межклановых стычках. Единственное, земли тамошние были слабозаселённые и новым поселениям людишки будут ой как нужны, ну да бабы рожать не разучились пока ещё.
Вот и потянулись многочисленные караваны переселенцев на юг.
Но, прибывая к новым владениям, с горечью начинали осознавать, что не всё было так хорошо, как это виделось в Вильно. Край был не просто слабозаселённым, он был, почитай, безлюдным, а там, где работники имелись - уже кто-то распоряжался, как хозяин земель. Нет, совсем-то их на произвол не бросили, но условия-то помощи были довольно кабальными. Так, тот же русневский староста готов был предоставить в хлопы кучу мужиков, вывезенных с германских земель (и как только договорился с тамошними князьями, паршивец!), но под хорошие резы, выплачивать которые нужно будет урожаем. А ведь обустроить имение на диких землях и без того стоило немалых денег, которых, естественно, у беглецов с севера, да ещё после неудачной войны, не было. Причём само по себе пополнение своих староств умелыми воинами и Дашкевич, и Полоз только приветствовали. Но как решить проклятый финансовый вопрос они не ведали. А Вильно не стремилось выкидывать и без того скудные запасы господарской казны на "подобную чушь". Тем более, что и внутренние земли требовали от него своей доли, будучи сильно пострадавшими от действий летучих отрядов московитов.
И тут это письмо!
Дашкевич много слышал о "красном ястребе" и часто ловил себя на мысли, что встретиться с таким в бою было бы очень интересно. С другой стороны, ореол непобедимости, витавший над юным князем, вызывал в нём справедливое опасение. Проиграть такому не бесчестье. Вот только проигрывать Дашкевич не любил. Так что пусть князь воюет у себя там, на морях, а здесь и без него есть кому обдумать хорошие мысли.
Ведь и вправду самый
благородный способ добыть деньги - это ограбить врага в походе. Тем более московиты уже показали, как это надобно делать. Пока он и Полоз скакали по степи, да осаждали Очаков, те просто сели в лодки и сплавились до самого Крыма, где славно порезвились и вывезли огромную добычу и людей, освобождённых из плена. Добыча осела в калите воинов, а люди? А люди осели на землях спасителей!Вот! Вот та самая морковка, за которой новоприбывшие шляхтичи пойдут на риск, отправившись в поход на утлых чёлнах по морю, значительно усилив тем самым небольшую личную армию Дашкевича и Полоза, и мало претендуя на иную добычу. Им хлопы, а старостам - деньги! Вроде бы вполне честный расклад получался.
И потому письма с призывом он стал отсылать по имениям ещё перед Рождеством, а теперь и сам ехал в Черкассы, которым предстояло стать отправной точкой первого похода...
Черкассы гудели, словно улей. Шумная, толкучая ярмарка, а не сечевой городок! И весь берег Днепра, включая многочисленные острова, был буквально покрыт байдарами огромных размеров да лёгкими остроносыми чайками, построенными на средства благородных наместников, в руках которых была сосредоточена вся власть над оставшимися под рукой Сигизмунда землями Киевщины.
Выволоченные из воды и опрокинутые вверх дном на глину и песок, суда сушились на солнце, их конопатили кострицей, смолили дымящейся смолой. Черный дым кружился над Днепром, а запах кипящей смолы слышался довольно далеко от берега.
Чуть поодаль, на огромных противнях жарилось в дорогу мясо; досушивалась рыба, поджаривалось просо. Ведь воины в походе должны хорошо питаться.
В общем, картина, представшая перед взором немолодого уже атамана, была радостной для его сердца. Увидев всё, что хотел, он двинулся в сторону замка, где его уже ожидали местные начальные люди.
– Славно всё это, - приветствовал его Юрко Барабаш, старый помощник Дашковича, управлявший Черкассами в его отсутствие.
– Словно времена Бориса Глинского вернулись. Давно не было тут такого скопления воинского. В самом же городке порядок и тишина. Мещане делом заняты, чай времечко землицу орать.
– Ну и отлично, - согласно кивнул головой атаман.
– Ты, Юрко, возьми на себя всё хозяйство, я же воинскими приготовлениями займусь. Хочу крепко отомстить татарве за свой полон.
– Да я уже понял, - усмехнулся в седую бороду Барабаш, - что не усидишь ты на берегу, Остап. Хоть и не молод уже, но не удержать сокола в клетке. Так что не бойся, всё сделаю в лучшем виде.
– Всегда знал, на кого положиться могу, - сказал Дашкевич и обернулся: - Полоз не приезжал ещё?
– Нет, только гонца прислал, что будет вскоре.
– Ну, тогда пойду, отдохну с дороги. Вели-ка баньку протопить, а то промёрз, пока ехал. Хоть и весна вокруг, а ноченьки ещё холодные.
– Так уже, как только дозорный твой прапор опознал, так и отправил служек.
– Ох, Юрко, и когда ты всё успеваешь? Тогда первоначально в баньку, а потом уж и отдохну.
Семён Полоз прибыл только спустя пару дней. Его тоже сначала попарили, и лишь потом, в верхней горнице с открытыми по случаю жаркого дня окнами, состоялся мини совет двух старост.
– Татарские земли хороши, но османские куда лучше. Представь, какие богатства хранят османские города, давно не видевшие захватчиков, - мечтательно протянул Дашкевич, потягивая свежее и холодное пиво.
– Ты бы не торопился, Остап, - осадил товарища Полоз.
– Мы и к крымским берегам впервые пойдём, а ты уже об османских мечтаешь.
– И что? Этот московит ведь подробно всё описал. А одно-два судёнышка, что через море бегают, мы в Крыму уж точно захватим. Вон, в старину дружины киевских князей к Царьграду ходили и не боялись. А за те походы да за дела те славные признали ромейцы силу русскую и море не Понтом стали именовать, а морем Русским. И не смотри, что у нас тут под рукой разного народа скопилось - все они подданные великого князя литовского и русского. Так что нам всего лишь по путям предков пройти предстоит.