Князь Барбашев
Шрифт:
А купленный послужильцами двор ему приглянулся, ну а что цена велика - то как там у Пушкина было: "не гонялся бы ты поп за дешевизною". К тому же весь двор был частным владением, а не мирским, так что согнать с него его уже никто не сможет. Как говорит старая поговорка: не купи дом, а купи место.
– За двенадцать рублёв взяли место у посадского Акакия. Тоже дом, клети, сарай. Огород, к сожалению, мирской, потому в пользование дан до того, как назад потребуется. Правда, расположен он у самых въездных ворот, но зато к нему дополнительно идут сенные покосы на лугу.
Андрей опять кивнул. Ну да, огород, говоря современным языком, муниципальная земля, сданная ему в аренду до того, как понадобиться городским властям. Ну, вряд ли в обозримом будущем местные власти его взад потребуют, так что будет, где лук с укропом выращивать.
Тут Андрей хмыкнул. Добрая часть денег ушла только на жильё. Интересно, сколько же стоят солеварни? По дороге сюда, он много интересовался про соледобычу.
– А вот с варницами не так всё хорошо, княже. Всё, что округ крепости есть, хозяевами крепко держиться. После прошлого набега близость крепостных стен местные людишки хорошо оценили. Так что нам пришлось брать что подалее. Хотя и тут мало кто готов со своим делом расставаться. Всё же на речке, на Боровке взята нами треть варницы без цырена да место варнишное за семнадцать рублей. Да там же купили варницу с цыреном и с местом за двадцать рублей. Правда рассол там идёт бедный, так что, боюсь, большого прибытку ждать не стоит. Есть место поближе, на другом берегу Кама-реки, верстах в трёх-четырёх от города прямо по реке Усолке. До прихода агарян, ставил там варницу местный купец, да так и сгинул со всеми своими людьми. Толи посечён был, толи свели в неволю. Владеет тамошними варницами вдова его, Прасковья, дочь Тихона. Баба хваткая. Дело ведёт изрядно. За это время одну варницу полностью возвели, одну токмо трубу пробурили. Да вроде как пару мест ещё про запас держит, но про то токмо слухи одни ходили...
– Спознал?
– глядя на полсужильца, Андрей даже подобрался, словно хищник готовый броситься на добычу.
– А как же, - расплылся в улыбке Олекса.
– Слухи оказались верными. Ещё муж её пропавший успел розыск провести. Но там всё с самого начала делать надобно.
– Ну и за сколь взял? Что смотришь, думаешь, я поверю, что ты мне про вдову просто так речи тут ведёшь?
– Истинна твоя, княже. Вдова та в Нижний Новгород отъезжать собиралась. Подыскивала, кому дело продать. Да дороговато просила - почитай сто рублёв. Правда, говорят, соледобытчик Третьяков с купцами в складчину вроде как взять уже был согласен, но пока дело стояло, тут-то мы и подвернулись. Как есть, не торгуясь, взял. Почитай рублей сорок переплатили, но ты ведь, княже, велел не скупиться, вот я и...
– Да не жмись, ты, Олекса. Сорок рублей - деньги, конечно, большие, зато мы зараз не два, а четыре места взяли. Кстати, как местные к тому отнеслись?
– Грозились, - хмыкнул Олекса.
– Казачки вон по сей день как на войне караулы несут. И тут, и там, на варном месте. Версты три с гаком почитай от крепости, да на другом берегу. Глухомань кругом. Вот и сторожим.
– Ничё, скоро ещё охраны наймём. А казачкам обещай, коль дело сладят добро, за все тяготы по рублю от меня в доплату. А теперь расскажи-ка ты мне про сих конкурентов поподробнее...
Когда за послужильцами захлопнулась дверь, Андрей опустился на лавку и задумался. Что-то память ему подкидывала, но что, настроиться он пока не мог. Да и чёрт с ней, с памятью, коль что важное, то ещё не раз вспомнится. Зато он понял одну главную истину: здесь и сейчас он был олигархом. Местные промыслы ещё не дали своим владельцам возможности накопить хороший капитал, плюс, конечно, изрядно подрубил их финансовые возможности и вражеский набег: сколь сил и средств пришлось вбухать им в восстановление порушенного. Да и людей побило изрядно. Вон сколь вдовиц живет только в этом небольшом, в сущности, городке. Зато у него ныне есть возможность беспроблемно основать своё дело. А паровозы, как и конкурентов, надо давить пока они чайники. Конечно, переплачивать это не совсем комильфо, но зато в округе шестью местами вряд ли кто в ближайшее время завладеет. А лет через десять, когда всё заработает как надо, и вовсе никому из местных он будет не по зубам. А вот вложиться придётся изрядно. Настолько, что возможно и тех денег, что добавили братья, может не хватить. Так что простите меня, купцы польские, но ваши деньги мне нужны и в очень больших количествах. И холопы. Этих ещё больше надо! Покупать, пока цены бросовые, брать в счёт добычи и везти сюда. А здесь уже думать: так на землю сажать иль давать вольную в обмен на десятилетний контракт. Жестоко? Очень! Но интеллигенты в олигархи не выбиваются. И историю не делают. Вон Пётр I сколько людей положил за свои преобразования, а в истории остался как великий просветитель! Да, пусть победитель не всегда прав, но проигравший-то виноват всегда!
Тут его мысли плавно свернули на другое. Ему вдруг стало жутко интересно, а в той истории этот Третьяков прикупил места варочные у вдовы или нет? А то окажется, что именно сейчас он конкретно чью-то жизнь растоптал. Как ему рассказал Олекса, сей посадский самолично владел двумя и входил в долю ещё в трёх варницах и считался по местным меркам очень зажиточным человеком. Злорадствуя
в душе, Андрей представил, какими словами его кроет сейчас неведомый соледобытчик Третьяков.Ну да бог с ним, с Третьяковым, подведём-ка лучше итоги. Итак, что же у него получилось? Он стал владельцем двух дворов и шести мест с третью. Правда из них здесь и сейчас соль производить могли лишь два, да к лету подоспеет треть, так как там цырен уже заказан. В минусах то, что некого было оставить на производстве. Олекса нужен был ему для иных планов, а Донат и Игнат совсем без опыта. А тут нужен был человек зрелый и опытный, дабы среди местных змеюк мог крутиться и дело бы не запорол. Это ведь местные пока бочку не катят лишь потому, как не опомнились ещё. А мужички здесь такие, что палец в рот не клади. И не посмотрят, что князь. Или думаете, только Строганов мог монахов да князей с боярами из своего дела выталкивать? Как бы ни так! Сейчас вот оправятся и начнут исподтишка вредить. Эх, кадры, кадры нужны. А у него, как на грех никого и опять цейтнот по времени!
Андрей со всей дури грохнул кулаком по столешнице. Аж руке больно стало. Потрясая ей в воздухе, он зашипел:
– Ох, Виссарионыч, как же прав был ты со своим "кадры решают всё". Ох, как прав.
Однако самый животрепещущий вопрос решился, можно сказать, сам собой. Продавшая ему своё дело купеческая вдова Прасковья порекомедовала нанять своего же бывшего приказчика Ядрея, расписав того самыми лестными эпитетами. Понимая, что от выбора управляющего зависит можно сказать всё, а чужое мнение бывает пристрастным, Андрей решил самолично поговорить с мужиком. Разговор с посадским состоялся долгий и обстоятельный, по окончании которого княжич осознал, что лучшего решения в его ситуации просто не существовало. Приказчик этот занимался солью уже не один десяток лет и в деле разбирался как никто другой. Недаром же местные воротилы уже засыпали его своими предложениями. Однако здесь им не тут! У Андрея за пазухой было целых два лишних плюса: во-первых, его рекомендовала Прасковья, семье которой мужик служил не один годок, нанятый ещё её сгинувшем невесть где и как мужем, а во-вторых лучшего предложения, чем он, никто выдвинуть не мог. Ведь Андрей, сам того не желая, поступил в лучших традициях 90-х, только вместо грубой физической силы использовал силу денег, задавив всех конкурентов своим кошельком.
Зато теперь, когда приказчик согласился подписать ряд именно с ним, он мог, наконец, успокоиться и заняться долгосрочным планированием. С немцем и Игнатом всё было просто: как только сойдут снега, они должны будут занятся поиском медной руды, что займёт у них всё лето и большую часть осени, а возможно ещё и на другой год перекинется. В конце-концов, точного места залегания руд Андрей не знал, так что искать им придётся долго и упорно. А вот Ядрею работы предстояло много и разной: ему нужно было заняться не только сооружением новых промыслов - бить трубы, ставить башни над ними, лари для хранения рассола, варницы, амбары - ему ещё предстояло заложить практически новое поселение, в котором кроме изб для жилья, нужно было построить ещё что-то наподобие форта, для охраны варниц и работников. И пару деревенек, для прокорма промышленников. А как Игнат с немцем руду найдут, продумать где заводик ставить, ибо Пыскора эта находилась уж очень далеко и в случае налёта защитить там производство было просто нереально. Вобщем, планов было громадьё.
Но всё когда-нибудь кончается. Вот и усольская "командировка" подошла к концу. Оставив на хозяйстве Игната и Ядрея, и прикупив всё, что можно было с прибытком сбыть в Москве, княжеский караван по последнему санному пути собрался идти обратно. Вместе с ним и под его охраной покидала Усолье на Камском и вдова Прасковья. Хитрая женщина оказалась единственной наследницей выморчного состояния батюшки, на что раньше не могла и расчитывать. Но, как это всегда бывает, не было бы счастья, да несчастье помогло. Сначала от рук казанских татар пал брат Прасковьи, совсем чуть-чуть не дошедший до Нижнего. Это было в год славной обороны города воеводой Хабаром-Симским. А недавно от какой-то хвори слегли и медленно угасли и остальные домашние. Так и осталась она одна с дочерью на большое хозяйство. Вдова сначала тянула и там и тут, да видно всё ж не по силам оказалась ноша, а может ещё по какой причине, но свою усольскую долю решила она сплавить. Вобщем, усмехался про себя Андрей, кто кем больше воспользовался трудно сказать, но сделкой удовлетворены остались обе стороны. Ну а то, что Третьяков со товарищи долго думали: так кто им доктор? Тут ведь как: кто первым встал, того и тапки, как говорится. Возможно в том, ином прошлом он таки сторговался со вдовой, но не в этот раз. Не в этот.
Кстати, одно время Андрей даже думал, а не приударить ли ему за дочкой вдовы. Девица была самый сок, да ещё и единственная наследница. К тому же нравы в провинции были слегка помягче и так краситься, как столичные красотки, купеческая дочь не любила, что дало возможность княжичу рассмотреть её довольно таки миловидное личико. Однако поразмыслив, он решил с этим не торопиться. В конце-концов, он то уже был пару раз женат и снова спешить под венец отнюдь не собирался. Ну а с кем естество потешить у него и без того было.