Князь Барбашев
Шрифт:
Нет, всё же общаться с такими личностями дело и впраду непростое. И главное, так и не удалось понять, на что же решится преподобный. Жаль будет, коли не воспользуется ситуацией. С другой стороны в том его прошлом и так всё хорошо получилось, так что и в этот раз без помощников справятся, но главное он сделал: коли пройдёт всё так, как он сказал, то и Вассиан и Даниил получат зримое подтверждение того, что к его словам стоит прислушиваться. А значить любой вариант событий его в принципе устраивал. Как там все говорят: делай, что должно и будь что будет. Что ж, он своё должно сделал.
Глава 22
Говорят когда-то давным-давно, часть угорских племен, что изначально обитали в междуречье Волги, Камы и Белой, расселяясь, перевалила через Каменный пояс и спустилась с его восточной стороны на юг вдоль рек Ишим и Тобол. И там, на новых землях, они повстречались с более развитыми народами, переняв от них навыки скотоводства и земледелия,
Но это те, кто ушёл к югу. А что же стало с теми, кто ушёл на север?
Они смешались с местными племенами хантов. Причем смешались очень своеобразно - сочетание культур таежных охотников-рыболовов и степных всадников-скотоводов в культуре получившегося народа сохраняется и века спустя. Народ этот прозвался манси, а в летописях упоминается под именем вогуличи или Югра.
Возвернувшись в тайгу, предки манси были вынуждены отказаться от былого образа жизни кочевых коневодов. Нет, лошадей они разводили по-прежнему, но уже в не таких больших количествах. Теперь конь для них стал священным животным, приносимым в жертву богам по особым случаям. А верхом ездили лишь князя и знатные воины. Большинство же народа стало жить по-таёжному, занимаясь оленеводством, рыболовством и охотой. Из лихих наездников манси превратились в искусных лучников. Умение метко стрелять считалось обязательным и само собой разумеющимся для мужчины. Вогульские мальчики начинали упражняться с луком с раннего детства и могли бить влет птицу, поражать насмерть бегущего лося и пробить доспехи тяжеловооруженного врага.
Воины манси заставляли считаться с собой всех, с кем повстречались на пути: и сибирских татар, и коми, и ненцев, и, конечно, русских, которые века с XII упорно пытались проникнуть на мансийские земли.
Вообще-то, покорение нашими предками Сибири часто рисуется как мирное освоение практически ничьих земель, заселенных малочисленными племенами, "находившимися на уровне каменного века". Но в действительности всё было намного сложнее - и крови и грязи тут пролилось немерянно.
Первое письменное упоминание о контактах манси с новгородцами относится к далёкому XI веку в рассказе некоего Гюряты Роговича о путешествии его "отрока" в "землю Югорскую", а уже в следующем веке Новгород предпринимает регулярные попытки обложить "югричей" данью. Вот так обыденно и началась многовековая война двух народов! Ведь манси не были такими уж "дикарями", наоброт, они активно воевали и торговали с булгарами, знали тактику, имели сословия князей и профессиональных воинов, совершенное железное оружие и доспехи (болотные руды давали достаточно сырья, а навыки они принесли с собой еще из южных степей). Уже в 1187 году ими были побиты сборщики дани (погибло около сотни новгородцев), а в 1193 году был уничтожен новгородский отряд под командованием воеводы Ядрея численностью в 300 человек (огромная по тем временам дружина, которую не каждый удельный князь мог себе позволить).
В 1240 году досталось от манси и непобедимым монголам. Объединившись с коми, у устья Чусовой они сразились со степняками. И монголы не прошли! На короткое время земли манси обрели покой. Но уже через столетие вновь вспыхнули войны с новгородцами. В 1357 г. югорские князья вновь уничтожили новгородскую экспедицию, явившуюся к ним за данью, зато в 1364 г. новгородское войско оттеснило югорских отыров вплоть до устья Оби. В 1455 году пелымским князем Асыкой был предпринят военный поход на Пермь Великую - к тому моменту ставшую наместничеством московского князя. Войско манси двинулось с верховьев Камы на Вычегду, разорив Усть-Вым и близлежащие волости и убив среди прочих московского наместника князя Ермолая и епископа Питирима. И тут сказалась разница между республиканским Новгородом и великокняжеской Москвой. Решив свои насущие проблемы, московский князь предпринял радикальные меры по решению "вогульского вопроса" - 25 апреля 1483 года из Вологды выступило войско под командованием воеводы Ивана Салтыка Травина и присоединившегося к нему в Устюге Великом князя Федора Курбского Черного. Оно вторглось в Пелымское княжество и в сражении близ устья Пелыма манси, возглавляемые сыном Асыки князем Юмшаном, были разбиты, после чего русские ушли дальше, на Тобол и Иртыш, где "добра и полону взяли много". Пройдя далее вниз по Иртышу на Обь, русские ратники захватили в плен несколько местных князей и ушли обратно на Русь северным "чрезкаменным" путем. Так, за столетие до Ермака русские впервые пришли в Сибирь. А побеждённый Юмшан приехал к Ивану III и лично пообещал "дани давать великому князю", после чего к титулу Ивана III Васильевича добавились слова "князь Югорский", а земли манси стали номинально считаться московскими владениями.
В 1499 году состоялся очередной поход русских ратей за Урал. Четырехтысячное поместное войско под руководством князя Семена Курбского, пройдя "зырянским путем", захватило пленными 58 хантыйских и мансийских "князьцов" и уничтожило 42 укрепленных поселения. После этого сопротивление русской колонизации Урала практически прекратилось.
Грубо
говоря, Москве хватило сорок лет, чтобы сделать то, чего не смог или не захотел (ну есть и такая версия у историков) Новгород за четыре столетия. Да, не всё было так радужно, и впереди ещё будут восстания и вторжения, но ведь и американцы индейцев в резервации не сразу загнали, однако их земли они своими уже считали.И всё же в одном историки были правы: несмотря ни на какие умения возможности тайги и гор прокормить большое количество людей были невелики и довольно сильно ограничивали плотность населения. Увеличивая же добычу продуктов питания за счет еще более жестокой эксплуатации угодий, местные жители сильно рисковали - можно было легко нарушить хрупкий природный баланс и лишиться и того немногого, что они имели. А потому Прикамье было богато свободной землёй, ибо население его было невелико. Русскими же поселенцами на первых порах в основном осваивались земли в междуречьи Камы и Вишеры. Прикамье же до определённого времени шло по остаточному принципу. А всё потому, что солеваренных мест и без того было немало. Главным же условием существования любого промысла является наличие рынка сбыта. Ну и где можно было сбыть соль, полученную на притоках Камы-реки? Вывозить на Русь - сложно. Путь вниз по Каме перекрывала орда Улуг-Мухамеда, основавшего здесь Казанское ханство. Северный путь для вывоза соли был неудобен, он проходил через волоки, по мелководным рекам, и к тому же выходил к старым русским центрам солеварения, чья соль обходилась бы явно дешевле. Вот и "пустовали" земли, пока в 1451 году Пермь Великая не стала частью Русского государства. Потом, в 1472 г. поход русской рати в Верхнее Прикамье основательно подорвал влияние местной знати. А поход 1483 года ослабил военную опасность на восточных границах. Ну а после войны 1487 года, когда Ивану III Васильевичу удалось поставить Казанское ханство на время в вассальную зависимость от Москвы, исчезла для Прикамья и угроза с юга, заодно открыв торговый путь вниз по Каме-реке. Почти на тридцать лет в Верхнем Прикамье воцарился мир, чем и не замедлили воспользоваться русские переселенцы.
Получив письмо от Олексы, доставленное с оказией, Андрей занялся приготовлением к походу. Послание послужильца было большим и информативным, но заставляло и крепко задуматься. Ничего похожего на развитую промышленность в тех местах не наблюдалось. Видимо историки в будущем всё же чего-то напутали. Никаких местных боссов типа Строгановых не имелось, а сами промыслы были изрядно избиты и даже частично заброшены при набеге почти десятилетней давности. Но и совершенно дикими те места назвать было нельзя. Правда, в случае наплыва большого числа новых жителей довольно остро вставал вопрос снабжения. Потому Андрей решил на первых порах ограничиться всего десятком холопов, которых, впрочем, так же ещё предстояло прикупить на холопьем рынке, благо цена на живой товар упала ниже нижнего. Приятным бонусом оказалась новость, что в развитии соляного дела непрочь были помочь и братья. А конкретно Фёдор и Иван вложились на равных с Андреем паях, что очень сильно помогло и в формировании каравана, позволив неплохо съэкономить на охране, так как оба выделили для этой цели своих боевых холопов. В результате обоз получился очень даже внушительный, что, разумеется, не могло не сказаться на его скорости, и потому последнюю треть пути Андрей преодолел отдельно со своими людьми, чтобы успеть вникнуть во все детали, ведь весна не будет ждать. А застрять где-то на полпути из-за распутицы ему как-то не улыбалось.
Городок Усолье на Камском по местным меркам представлял из себя довольно крупное, хорошо защищённое поселение, имевшее две линии земляных и деревянных укреплений. Распологался он на правом берегу реки Камы, недалеко от устья реки Усолки. В городе имелось несколько церквей и торговых лавок. И даже своё небольшое плотбище. А в окрестностях уже образовались первые деревеньки. Так что вопрос с питанем можно было легко решить на местном уровне. Главное было озаботиться грамотами на владение землёй, дабы застлобить место до того, как государство вплотную заинтересуется, кто и чем тут владеет. А потому как земли от столицы были очень уж удалённые, то Андрей надеялся, что с оформлением нужных бумаг больших проблем не возникнет.
Двор, где поселился Олекса с Игнатом, распологался недалеко от торга, ближе к центру города. Так же ими прикуплен был ещё один двор, в основном оттого, что дёшево стоил.
В первый день ничем заниматься не пришлось: покуда расположились, покуда попарились с дорожки, да поели по нормальному - пришла пора и на боковую. А вот с утра, хорошо позавтракав, Андрей принялся разбираться с делами.
Отчитывался Олекса, Игнат лишь стоял за его спиной, нервно покусывая губы. Волновался парень сильно, всё ж первое поручение, однако. Андрей, поглядывая на послужильца, лишь ухмылялся, но сугубо про себя, на лице держа маску строгого экзаменатора.
– Первым делом по приезду начали присматривать дом. Сей двор продавала вдова Ульяния за тридцать рублей. Во дворе изба новая, на жилом подклете, да сени, да клеть, да сарай. Ко двору приложен огород. Владение свободно от долгов, кабальных подписок и от всяких крепостей, что в купчей оговорено особливо. Дороговато, конечно, но думаю, того стоит.
Андрей согласно покивал головой. Как известно, усадьба-двор, находившаяся в полной собственности горожан, с её жилыми и хозяйственными постройками, отделённая частоколами и заборами от внешнего мира, являлась той самой мелкой ячейкой, из совокупности которых и складывался русский город. И покупка дома автоматом подразумевала под собой покупку всего двора. До многоквартирных коммуналок этому миру было ещё очень далеко, что Андрея ни капли не огорчало.