Чтение онлайн

— Там написано... Тебе не надо знать, что там написано...

И, прежде чем он успел что-либо сказать, она исчезла с такой быстротой, что преследовать ее было бы бесполезно.

Бомпер впервые был в таком безвыходном положении. Он не знал, что подумать, не знал, что предпринять. Он выходил часто из своего павильона, ходил вокруг него, заглядывал в окно комнаты, где жила Нуэла, но там было темно и тихо. Он прошелся до главного здания и обратно, и мысли его представляли разноцветные завихрения, которые никак не успокаивали.

Все, что с самого начала носило легкий туристический характер, было порой просто скучно,

а потом немного развлекательно и даже приобрело известный интерес, — все это встало на дыбы, и ему даже показалось, что окружающая его темнота вечера полна угроз.

Невидимые глаза следили за ним. Невидимые тени входили в комнату. Он решился. Он отыскал помощника заведующего отелем и заказал на утро машину в Дели.

Было совсем поздно. Он немного успокоился, зажег свет, но все стало ему противно. Даже развевающийся полог москитной сетки белел неприятно. У него не было оружия, но где-то в глубине его сознания жило ощущение, что сегодня ночью его не убьют. А завтра он будет далеко. Черт понес его в тайны неизвестного мира. По правде говоря, он допускал мысль, что Серый Хануман — хорошо придуманный трюк, за который стоит заплатить. Так он думал, пока не увидел сам Ханумана, и его разум встал в тупик перед этим непонятным явлением. Ведь вот только несколько часов назад тот был здесь и чертил черт знает что. Вот же листок, исчерченный синим и красным, вот и карандаш.

Бомпер даже выпил виски, не разбавляя содовой, чтобы привести нервы в порядок. В дверь тихо постучали.

«Начинается!» — подумал он и, встав сбоку двери, взяв в руки палку, почти угрожающе спросил:

— Кто там?

Ему ответил голос Шри-гуши.

Бомпер впустил Шри-гушу и запер дверь. Ему даже стало веселее, когда он увидел своего спутника, вполне спокойного и обыкновенного.

— Как дела, Шри-гуша? — спросил он, как будто ничего не произошло.

И Шри-гуша ответил, как всегда:

— Бахут-ача. («Прекрасно».)

«Сказать или не сказать ему?» — подумал Бомпер и, придав голосу самый обычный оттенок, сказал:

— А у меня сегодня был гость.

— Кто это был? — спросил Шри-гуша, насторожась.

— Не угадаешь, Шри-гуша. У меня был сам великий Вожак, Серый Хануман. Кстати, почему ты назвал его тогда у Дворца Ветров как-то так, что я не запомнил?

— На разные встречи существуют разные пароли, — сказал Шри-гуша. — Тогда пароль был — СУндар — красивый. Это было условлено. Вы сами видели...

— Так вот, Серый Хануман, не знаю, какой пароль у него сегодня, пришел ко мне и даже кое-что нарисовал, а кое-что написал...

Шри-гуша, потемнев лицом и сжавшись, как для прыжка, смотрел в лицо Бомпера, и тому с каждым мгновением становилось все неприятнее. «Не надо его раздражать, — подумал он. — А то может произойти что-то ужасное». Он вспомнил ужас Нуэлы.

— Нет, Шри-гуша, тут не было ничего особенного. Видимо, это ты организовал мне сюрприз, и я тебе за него очень благодарен, так как посещение было очень эффектно.

— Я тут ни при чем! — сказал Шри-гуша, явно упав духом. Жесткая его напряженность сменилась какой-то вялостью, точно он весь стал резиновым. — Я не видел сегодня Серого Ханумана.

— Так давай разберемся тогда вместе в том, что произошло. Я пришел после обеда и услышал шорох в комнате. А когда я открыл дверь, Серый Хануман убежал в окно. Он был в своей зеленой куртке и в синих

штанах, вообще в том костюме, в каком он играл на пианино. А вот что он оставил.

Бомпер протянул рисунок Шри-гуше, но сейчас же спрятал его за спину..

— Я покажу тебе, Шри-гуша, при одном условии. Если ты сначала прочтешь мне одно слово, которое он написал. Оно написано на хинди. Я знаю его, но хочу, чтобы ты подтвердил его мне. Прочти...

Шри-гуша взглянул на надпись. Он прикусил свою толстую нижнюю губу, глаза его заблестели мрачным блеском, он вздохнул и молчал.

— Шри-гуша, что там написано? Я все равно ведь знаю. Не будем обманывать друг друга. Что там написано?

— Ганглорд! — совсем тихо сказал Шри-гуша, и губы его задрожали.

Наступило молчание, потому что Бомпер не знал, что дальше делать. Надо было доверяться инстинкту.

— Шри-гуша, что ты скажешь? До сих пор ты все устраивал прекрасно. Я доволен тобой. И сейчас я сделаю так, как ты найдешь нужным. Что надо делать?

Шри-гуша поднял мрачный взгляд и увидел, что Бомпер не издевается. Тогда он сказал почти спокойно:

— Шри-гуша сделал большую глупость, но теперь поздно раскаиваться. Мы должны немедленно уехать.

— Хорошо, Шри-гуша. Вот видишь, наши мысли совпадают. Мы уедем завтра. Рано утром. Я уже заказал машину.

Тут Бомпер посмотрел на Шри-гушу почти весело.

— Но мы уедем не одни. С нами поедет одна женщина. Ты ее хорошо знаешь. С нами поедет Нуэла де Перейра...

Шри-гуша развел руками.

— Я не знаю такой! Как вам будет угодно, но я не знаю такой...

Бомпер, сдержав негодование, сказал сдержанно:

— Ты же держал ее за руку, Шри-гуша, и только сегодня после обеда говорил с ней... На моих глазах, Шри-гуша!

— Вам показалось. Я не знаком ни с какой Нуэлой. Я никогда ее не видел.

— У тебя что-то сделалось с памятью. Ты забыл, как в Дели обезьянка украла у нее пудреницу и зеркальце...

— Я не видел никакой обезьянки. Я тогда сразу ушел от вас и ничего не видел. Я не имею к ней никакого отношения. 

— Шри-гуша, не испытывай моего терпения.

— Правда, что мне в ней! Вам все показалось. Вы просто устали...

— А что значит слово «Ганглорд»?

— Не знаю, первый раз вижу и слышу это слово. Я пойду. Завтра надо ехать с утра.

И он ушел, оставив Бомпера теперь уже в тревоге, которая все росла.

Рано утром Яков Бомпер был уже на ногах. Шри-гуша не приходил. Он позавтракал, без всякого аппетита проглотил яичницу с куском бекона, съел грейпфрут, выпил две чашки крепкого чая с молоком, задержался в ресторане, ожидая своего спутника. Но тот не шел.

Тогда он, проклиная его в душе, вернулся в свою комнату и взялся за синюю записную книжку. Сначала он записал свои соображения о концерте, который был дан Серым Хануманом: «Это необыкновенная музыка, оглушительно новая. Каждое движение — открытие. Скрип старого инструмента, стон его ржавых струн, завывание, как будто демон музыки спрятан, связанный по рукам и ногам, внутри пианино, невероятные переходы, звук ломающихся и трескающихся клавиш... Обязательно это должно быть в моей книге. Я попал на настоящий Двор Чудес. И сам музыкант — Вожак обезьян, отскакивающий от пианино и бросающийся на него с такой страстью — явление, не имеющее равных. Это импровизация неизвестного еще обезьяньего гения».