Чтение онлайн

Я подскочил к невероятно кстати сидевшему в состоянии алкогольного самадхи у соседней стены «бывшему интеллигентному человеку»…

— Суок, забери меня отсюда!

И нырнул в развернувшуюся передо мной золотую воронку.

Свет. Смрадный воздух Пада. Столы и верстаки. Пылающая в горне Карта. Суок, с радостной улыбкой стоящая передо мной.

— Отец, ты наконец пришел! Я так соскучилась!

— У меня для тебя кое-что есть, — я вытащил из пакета первую коробку. Помялась. Ладно, вряд ли содержимое пострадало.

Зеленые глаза вспыхнули восторгом.

— Это мне? Спасибо, Отец! А что это?

— Открой, — я уселся за стол и тяжело опустил голову

на руки. Спать хотелось неимоверно.

Я стоически боролся с дремой, пока она с интересом крутила в пальцах подтаявшую конфету.

— Это пища, Отец? Оно сладко пахнет.

— Попробуй.

Она медленно прожевала лакомство и расплылась в улыбке от уха до уха.

— Как вкусно! Спасибо, спасибо, ты такой добрый!

— Угощайся. Это все тебе.

— А как же ты?

— А я не голоден.

— Но ты же так устал, тебе, наверно, было трудно добыть это! Поешь со мной. Пожалуйста.

Несносный ребенок.

— Ладно. Всего одну.

Разумеется, съесть мне пришлось не меньше трети коробки. Слава богам, что они оказались не ромовыми, а трюфельными. Действительно, вкусные. Я следил, как она ест, и молча удивлялся самому себе.

Было совершенно непонятно, с чего это я тоже чувствую себя, как именинник.

Коракс

Последнее свидетельство реальности случившегося, чем бы оно ни было, прощальным подарком или реликвией, мой маяк и светоч в странствии по Зеленой стране алхимиков, маленькая синяя шляпа с черной ленточкой была Полярной звездой, проведшей нас с Кассием через чудеса и ужасы подземного мира.

Я мог бы рассказать, как собирал по крупицам рассеянные в причудливо искаженных местах частицы нового себя, как шаг за шагом проходил по запутанным тропам недр собственного сна, где так тонка грань между чудом и кошмаром, как сменился глубокий мрак траурного одеяния, проступая изнутри белым, но вряд ли у меня это получится лучше, чем у моего спутника, Кассия Лота, который все же решился последовать моему совету.

Описывая случавшееся с нами тонкой нитью-строкой, сплетаемой в чудной клубок, он не упустил и открывшегося смысла — всюду, где мы проходили, чувствовались следы некоей могущественной сущности, стремившейся к до конца не понятым нами целям. Темная Мать, как называл ее Кассий, родила всех здешних обитателей, от мала до велика, но никто не помнил ее истинного облика, потому что все бежали в ужасе, скрываясь от нее все выше и выше. Она же пленила Соусейсеки, заманив нас в ловушку под личиной малышки Хины, но сделала это только чтобы иметь надо мной власть. Ведь если она была матерью этого мира, я был отцом.

От глубин черного отчаяния до фанатической решимости проросла во мне единственная идея — чтобы вернуть Соу, нужно вернуть власть над сном, и нет ничего иного на этом пути, чем нельзя пожертвовать. Впрочем, пока что позади осталось только вымышленное имя — не получилось остаться вороном, пройдя сквозь путрефакцию.

Синяя — или лазурная? — водяная вязь очередного плетения осталась на теле, постепенно проступив со времени моего погружения в воду вслед за Соусейсеки. Как и ее сущность, она оказалась текучей и теперь залила своими узорами голени и ступни, удерживаясь на других частях тела тонкими нитями-струйками. Она немало помогла нам в путешествии по недрам сна, и иногда я даже жалел, что не нанес ее раньше.

Было у меня и известие для Соу, заботливо сберегаемое в ожидании встречи. Окончательный план поисков Отца, подкрепленный фактами и логикой, должен был сработать…если только у меня получится выбраться из самого себя с этим знанием.

Хотя тогда я забыл

слово "если", заменив его на "когда".

Гладкие ступени винтовой лестницы выводили нас с Кассием вверх, туда, откуда лился удивительно нежный и теплый желтый свет. На поверхность.

Антракс

Хватит. Хватит медлить. Я устал ждать. Я понял это сегодня утром, — хотя утром это можно было назвать весьма условно, единственным источником естественного освещения в Паде была земля, — когда проснулся. Мне не удалось создать кровать — теперь я пребывал здесь во плоти, Пад больше не был моим сновидением, превратившись просто в жестокий и страшный мир кары. Хорошо, что все необходимое я уже успел создать прежде. Медвежьи шкуры, несмотря на запыленность и весьма ощутимую вонючесть, оказались довольно мягкими.

Довольно пряток и догонялок. Довольно долгосрочного планирования — в нем больше не было нужды. План был выработан, выверен и согласован со штабом в лице меня самого. Отныне стратег должен уступить место тактику. С тактикой у меня прежде было плоховато. Правду сказать, хреново у меня было с тактикой до невозможности. Воспоминания об исходе моей первой атаки на Коракса до сих пор огненной паутиной пылали в темноте под закрытыми веками. Я вел себя как кретин, ничего не добившись и только все испортив. Ныне я стал умнее — по крайней мере, мне хотелось в это верить. Нет, не так. Я стал умнее. Точка. Не имел права не стать.

Иначе зачем тогда жить?

Когда Суок проснется, мы отправимся на поиски. Суок… Она спала у моего плеча, подтянув колени к груди и подложив под голову маленький кулачок. Прядь волос свесилась на лицо. Я осторожно подул на нее — дочь завозилась, но не проснулась. Дочь… Моя дочь. Прости меня.

Ее Роза Мистика продолжала набирать силу. Очень скоро она дозреет, обретет полное могущество, чтобы… чтобы достаться Суигинто. Да. Только с новыми силами она сможет противостоять уловкам очаровавшего ее чернокнижника. Я должен ее спасти и покарать своего врага.

Должен?

Да, должен. Если ему удастся провернуть свое грязное дело, Игра Алисы прервется и больше не возобновится. Если Соусейсеки станет Алисой… Что тогда произойдет с Суигинто? Со всеми остальными Сестрами? Понимает ли Коракс, на какую вечность безнадежного одиночества обрекает их? Скука и тоска, боль и пустота. А ведь он понимает, не может не понимать. Изверг. Установивший священные правила Розен — и тот был милосерднее, даря проигравшим возможность утешиться в смерти. Я должен остановить Коракса. А для этого придется… выпустить заготовленную пулю. И спасти…

Да, придется. Но…

А хочет ли она, чтобы ее спасали?

Дьявол. Я с проклятьем схватил за глотку и задушил эту мерзкую, чужую мысль. Я знал, кто это думает. Это был тот размякший, охомячившийся гаденыш, что селится в голове в минуту спокойствия и затем тихим говорком, как струйкой воды, день за днем подтачивает решимость, заливает жиром мышцы, погружает разум в дрему. Умри, тварь. У тебя нет власти надо мной.

Но если…

Но если Суигинто не понравится мое изделие? Ведь моя Роза была чужой, ее не касался Отец, она пришла из другого мира и не могла привести ее к цели. Батарейка, источник силы — да, но ведь и сама она не слаба. Ох… И впрямь, если так? Что мне тогда делать? Придать ей идентичность душам Семи? Но как? Я не знал, как Розен творил их, не держал их в руках, я даже не видел их. Нет, не выйдет. Присовокупить к ней еще какой-нибудь дар? Ага, букет цветов и литр коньяка. Чушь какая-то. Что я, чужой человек, могу ей такого предложить, что может прийтись ей по вкусу?