Чтение онлайн

Дождавшись, пока они отойдут на приличное расстояние, я аккуратно положил мятую брошюру на бордюр газона и отправился искать магазин.

В дверях супермаркета мое внимание привлек респектабельного вида мужчина в мягком плаще — стоя у стены тамбура, он озабоченно копался у себя в кошельке. Такая предусмотрительность удивила меня: из кошелька высосывалась довольно толстая стопка тысячных бумажек. Мог бы и не пересчитывать — все равно денег куры не клюют? А, в конце концов, это не мое дело. Родилась жадность вперед человека — что поделать.

Взяв тележку, я пошел по залу. Молоко, масло, туалетная бумага… Коробка

конфет, пожалуй. Для Суок. Да. Хлеб, банка сайры… Устроим пирушку. Кукурузные хлопья с орехами — для нее же. Что еще нужно? Правильно, сахар и чай. Нет, кофе! Гулять так гулять.

Я уже подходил к кассе, когда мой взгляд зацепился за скромно одетую женщину в платке — у меня дома такие жили в частном секторе, в паршивых деревянных домишках. Стоя у хлебного стенда, она тоже пересчитывала деньги.

И деньгами этими были…

Дьявол забодай! Я повнимательнее пригляделся к ценникам. Желтые бумажки под пластиком, ничего особенного… вот только дробная запятая стояла немного не там, где мне сперва показалось. Чуть правее. Ровно на один ноль. Шоколад «Аленка». 250 рублей.

Словно отдаленный скрип двери, в сознании всплыло слово из раннего детства, тогда непонятное и даже смешное, а ныне ставшее вдруг реальным и страшным: инфляция.

Инфляция. Как все просто. И как сложно. Я прикинул сумму, захваченную мной из дома… Ее не хватало. Даже на скромную закупку вроде моей.

Стараясь не шуметь, я стыдливо пошел назад, незаметно расставляя продукты обратно по полкам и наполняя тележку яичной вермишелью. И кашей. Концентраты и фляжка с водой. Вот так.

Конфеты и хлопья тоже пришлось выложить. Сволочи.

После визита на кассу у меня осталось три с половиной тысячи — триста пятьдесят рублей по здешним меркам. Несколько дней жизни. Что делать потом? Играть на гитаре в переходе? У меня и гитары-то нет. Ситуёвина. Как так можно вообще? Довели страну. Неудивительно, что народ в дружины сбивается. В «экзорцисты»…

Я бродил по улицам, побрякивая пакетом и баклажкой по ногам. Была уже ночь, магазины закрылись час назад. Возвращаться в Пад не хотелось — пусть Суок и не знала о моих планах, все равно я чувствовал бы себя перед ней, как оплеванный. Совершенно непонятно, почему.

Остановившись у какой-то погашенной витрины, я закурил. Сигарет оставалось шесть пачек, включая открытую — их тоже стоило поберечь, пока я не найду работу. Но инфляция и безработица всегда ходят под руку. Кому здесь нужны фрилансеры? Придется таджичить, видимо. Хорошо, хоть жилье дармовое. Эх…

Мой взгляд упал на витрину. Магазин. Кондитерский. Дорогой, видимо, элитный — конфеты были заграничные. Если не муляжи, конечно… Но и настоящие должны быть, наверно. Иначе зачем он нужен тогда? И зачем он нужен мне? А нужен ли он мне? Хм…

Да что я теряю, в конце концов?

Я поставил пакет и флягу на асфальт, попрочнее уперся в него задней ногой и обоими кулаками ударил в стекло, добавив к силе удара лишь самую малость янтаря.

Стекла с пронзительным звоном плеснули внутрь острым облаком — так в голливудских боевиках их выносит взрывом. Разбуженным скворцом заверещала сигнализация. Надо спешить. Переборов обратное ускорение, я запрыгнул в витрину, пробежал по осколкам и пластиковым коробкам внутрь, в темноту, цапнул первые попавшиеся две коробки и метнулся наружу.

Улица все еще была пустынна. Прекрасно.

Я подхватил лут из супермаркета, сунул коробки в пакет и успел пробежать несколько метров, когда услышал за спиной слитный топот ног. Свиное дерьмо! Я наддал — не отставали. Охрана? Мусора? Дьявольщина. Как меня достало прятаться и изворачиваться. Достало!

Хотите нарваться? Get over here.

Я остановился и развернулся, перебросив флягу в занятую руку. Тяжеловато. Ну ничего.

Передо мной в кругу фонарного света стояли трое. Да. Трое. Та самая троица с проспекта. Я стоял в тени, зато их лица были освещены отчетливо.

— Зачем, брат? — негромко спросил правый. — Ты голоден? Мы тебя накормим.

— Вам-то что? — беготня сперла горло, вместо голоса вырвалось какое-то неузнаваемое карканье. Тем лучше, впрочем.

— Парень, не делай этого, — серьезно, даже печально произнес средний. — Тобой движет злоба и голод. Я знаю, что это, я бегал из тюрьмы. Не поддавайся дьяволу, верни украденное. Мы спрячем тебя, если хочешь.

Да пошли вы, херувимчики гребаные.

— Идите, куда шли, — выплюнул я тем же измененным голосом.

— Мы не уйдем, — покачал он головой. — Мы экзорцисты, друг, мы защищаем мир вокруг себя. Мы защитим и тебя. Пусть мы не должны вступать в битву с чужим демоном без крайней необходимости — сейчас необходимость крайняя. Мы не дадим тебе погубить свою душу.

— Попробуй.

— Прости, брат, ты не оставляешь мне выбора.

Он вскинул левую руку, и маленький крест упал из полуразжавшегося кулака и закачался на цепочке. Экзорцизм? Ха! Я тебе что, вампир, придурок? Я уже хотел отпустить язвительное замечание, когда увидел его глаза. Два ярких и спокойных светильника, ничем не похожих на яростные факелы сектанта-фанатика или голодные огоньки мелкой шпаны. Спокойная грусть, сила и уверенность, беспощадность к пороку и всеутоляющая доброта. Глаза святого убийцы. Нет — глаза архангела. Архистратига Михаила, сокрушающего зло. И я понял.

Им двигало отнюдь не желание покуражиться втроем над одиночкой или заполучить в свой вертеп новую дойную коровку. Он действительно хотел меня спасти. От меня самого.

И осознание этого скрутило меня в угловатый комок, отбросило на полтора метра от них, швырнуло вниз по проспекту. В спину удивленно крикнули, по асфальту залупили резиновые подошвы. Хрен вам! Впереди уже маячила зевластая дыра перехода.

Как заяц с горы, я почти кубарем скатился по ступеням и стриганул по тускло освещенному проходу. Бомжи у стен недоуменно таращились дремучими буркалами, сидевший в углу наркоман проводил меня бессмысленным взглядом. Вперед, вперед! На лестнице за спиной уже слышался топот трех пар ног. Они гаку?

Будет вам они гаку.

Развернувшись, я схватил мусорную урну и швырнул в преследователей. Страйк!.. Ага. Хрен там. Не на таковских напал. Но все же это была победа. Бежавший впереди всех бритоголовый с разбегу нырнул вперед, и урна пролетела у него над головой, но поток окурков, хлынувший ему на макушку, заставил его, чертыхаясь, замахать руками перед лицом и не заметить совершенно случайно оказавшейся на пути моей ноги. Башкой в стену. Красота.

Но двое других приближались. Удирать уже не было ни времени, ни сил. Плевать на конспирацию. Все равно в этом городе мне уже не жить. Ничего. Найдем другой. Потише.