Чтение онлайн

Когда юная королева и Тараман-тар во главе айсмаркского войска вырвались на свободу, со стороны укреплений Фростмарриса раздался торжествующий рев. Однако ряды и людей и барсов сильно поредели, а из тех, кто уцелел, многие были ранены.

Сципион Беллорум рвал и метал: его армия уже дважды не смогла остановить противника! А теперь эти наглецы северяне у него на глазах снова заходили в атаку! Он выкрикнул новый приказ и галопом поскакал навстречу королеве.

С высоты городских стен объединенное войско Айсмарка и Ледового царства походило на острый стилет, который проворно разил нескладное многоголовое чудовище имперской армии. И израненное чудовище постепенно теряло силу. Там, где

проходила гвардия Фиррины, земля была усеяна телами павших захватчиков.

Но теперь наступил переломный момент. Маггиор увидел, как имперцы замедлили шаг. На поле взвыли трубы, ветер подхватил их пение и истрепал его, так что до стен Фростмарриса донесся лишь тоскливый вой. Конница и барсы королевы тоже перешли на шаг, и вскоре обе армии остановились друг напротив друга. Тогда Фиррина с Тараман-таром неторопливо вышли вперед, и от вражеских рядов им навстречу двинулись две фигуры.

К Фиррине приближался человек на высокой лошади. Он был немолод, его седые волосы отливали сталью, голубые глаза были холодны как лед, в седле он держался подчеркнуто прямо и в то же время небрежно, как человек, получивший хорошее воспитание.

Молодой офицер, сопровождавший его, поприветствовал королеву, сдержанно отсалютовав ей. Фиррина ответила тем же, но ничего не сказала.

— Вижу, вы привели с собой говорящего кота, — произнес Беллорум.

Он говорил на языке Айсмарка очень чисто, с едва заметным акцентом.

— Никого я не «привела». Владыка Тараман, сотый тар Ледового царства, любезно согласился сопровождать меня на эту встречу.

— Ах, так у него и титул есть, — язвительно отозвался Беллорум. — А трюки он показывает?

— Я показываю только один трюк: убиваю ваших солдат, — вступил в разговор Тараман. — И по-моему, у меня неплохо получается. А вы как считаете?

Фиррина с удовольствием полюбовалась на то, как имперский военачальник вытаращился на барса, не в силах скрыть свое удивление. Беллорум был потрясен: надо же, слухи о говорящих кошках все-таки оказались правдой! Эти звери и правда умеют изъясняться как люди. И человеческие слова так естественно и просто вылетали из громадной зубастой пасти…

Молодой имперский офицер тоже на мгновение остолбенел, но потом вспомнил правила хорошего тона и отсалютовал Тараману как правителю вражеской державы.

Огромный барс царственно кивнул в ответ:

— Мы здесь только для того, чтобы обменяться любезностями, или у этой встречи все же есть другая цель? Если нет, предлагаю продолжить битву. У нас, знаете ли, еще дел по горло, уж больно вас много…

— Цель есть, — опомнившись, ответил Беллорум. — Предлагаю решить исход битвы поединком. Я вызываю на бой королеву Фиррину, здесь и сейчас, на этом самом поле.

— Я принимаю вызов, — тут же ответила девочка.

— Не торопись. Зачем тебе это? — тихо возразил Тараман. — Ведь у него есть только сборище расфуфыренных деревенских оболтусов на старых клячах, которое мы скоро разнесем в пух и прах. Зачем, по-твоему, он предлагает тебе поединок? Он проигрывает и знает это. Поединок — его единственный шанс. Прикажи начинать атаку, и мы сметем этих выскочек.

— Я сказала, что принимаю вызов, Тараман, — ответила Фиррина, не сводя глаз с имперского военачальника, потом перевела взгляд на союзника и друга и добавила: — Не отговаривай меня. Я выйду на поединок! Это мой шанс прикончить Беллорума и отомстить за всех, кто погиб!

Ее сжигали всепоглощающая ярость и ненасытное желание заставить этого человека собственной жизнью заплатить за все смерти и разрушения, что были на его совести.

Беллорум рассмеялся.

— Ну же, барсик, будь послушным котиком, не перечь хозяйке. Разве не видишь, ей так хочется умереть!

Огонь

во взгляде Тарамана схлестнулся со льдом имперских глаз.

— Если королева Айсмарка не убьет тебя, — проговорил барс, — я сам разыщу тебя, и тогда не жди пощады. Я выпущу тебе кишки, притом медленно. Это поубавит твою наглость. Тогда и повеселимся всласть. Умеешь петь, имперец? А то я очень люблю слушать, как голосят мои жертвы, когда я с ними играю.

Беллорум не отвел глаз и ничего не ответил барсу. Вместо этого он повернулся к королеве и обнажил меч.

— Полагаю, драться будем на мечах? Обычно оружие выбирает тот, кто принял вызов, но это правило придумано для цивилизованных стран, к вам оно не относится.

— Каковы условия? — бесстрастно спросила Фиррина.

— Условия? А разве не ясно? Если я убью тебя, Айсмарк прекратит сопротивление и станет новой провинцией империи. Если ты меня убьешь, армия Полипонта обратится в бегство… но потом вернется. Вместо меня назначат нового главнокомандующего, и он снова приведет сюда войска.

— Значит, даже если мне повезет, я всего лишь избавлю мир от одного лишнего человека?

Беллорум пожал плечами.

— Конечно. Такова участь жертвы.

— Тогда начнем.

Обе армии отступили, освободив арену для поединка. Затаив дыхание, солдаты наблюдали, как противники замерли друг напротив друга, прежде чем сойтись в схватке. Затем Беллорум тронул своего коня и медленно двинулся по кругу. Фиррина стала поворачиваться, чтобы постоянно оставаться лицом к нему. Несколько долгих минут Беллорум кружил возле нее, потом направил своего коня в стремительный бросок. Лошади сшиблись плечами, меч имперца стальной молнией метнулся к королеве…

Приняв удар на щит, девочка попыталась достать мечом горло врага, но Беллорум успел заслониться клинком. Пока наездники обменивались ударами, кони неистово лягались и кусались. Звон мечей о щиты разносился над полем, как нестройный колокольный звон. Соперники выписывали круги по «арене», наносили молниеносные удары и защищались…

Глаза Беллорума искрились торжеством. Он был силен и уверен в себе. Прирожденный боец, он отточил свое мастерство в сотнях сражений — что ему стоит одолеть эту девчонку, пусть одаренную, однако такую неопытную… Резко наклонившись, он ударил королеву в лицо рукоятью меча, но она, не моргнув глазом, уклонилась и в ответ разбила ему губу краем щита. Имперец сделал ложный выпад в живот и свирепо взмахнул мечом сверху вниз. Ему удалось оцарапать подбородок девчонки, она в ответ попыталась снести ему голову, но тщетно. И тогда, любезно улыбнувшись, Беллорум ударил ее коня. Меч вошел по самую рукоять.

Животное вскрикнуло, встало на дыбы и упало замертво. Айсмаркские всадники хором ахнули, но Фиррина ловко откатилась в сторону и успела вскочить на ноги, чтобы принять на щит град ударов. Теперь у Беллорума было преимущество, и он с высоты своей лошади толкал и выматывал королеву, заставляя уворачиваться не только от своих ударов, но и от копыт боевого коня. Имперские солдаты разразились восторженным улюлюканьем: поединок скоро закончится, еще немного — и юная королева умрет!

Несколько долгих минут Фиррина упрямо отбивалась, но силы покидали ее. Пот заливал глаза, а у нее не было ни единого мгновения, чтобы промокнуть лоб. От отчаяния и бессильной злости хотелось кричать. Если она погибнет, падет и Айсмарк. Она подведет свой народ. Тараман-тар, его барсы и конница Айсмарка в ужасе наблюдали за тем, как Фиррина слабеет. Огромного зверя так и подмывало броситься на арену и размазать Беллорума по земле тонким слоем перемолотых в кашу костей и плоти. Однако он не имел права. Это был бой Фиррины, и она не простила бы ему вмешательства.