Чтение онлайн

Легкое невинное касание ее губ всколыхнуло огненную волну желания, настолько острого, что маг мысленно выругался так грубо, как не позволял себе даже на учениях и операциях. Если бы он мог так же коснуться губами этих тонких пальчиков, проложить дорожку поцелуев на нежной бархатистой коже, попробовать на вкус ее упругие сосочки и мягкие губы, проникнуть вглубь ауры девчонки и худенького тельца, чтобы ласкать ее изнутри. Так нежно и долго, чтобы не осталось ни одной мысли, ни одного воспоминания, ни капельки боли — только океан наслаждения. Но… нельзя. Ивашин умел трезво оценивать ситуации и расставлять приоритеты. Нельзя разрушать доверие его Солнышка, нельзя даже в мыслях допускать такую низость и глупость, не достойную мага его ранга. Слишком сильна его мысль,

его оружие, чтобы обращаться с ней безалаберно.

— Проглотила? Умница, вот еще кусочек, — внешне иерарх выглядел бесстрастно и невозмутимо, эмоции мог отдаленно выдать разве что слегка севший голос. Но одна демонова праматерь знала, каких усилий ему это стоило. Кровь набатом стучала в висках, пульсируя синхронно со зрачками, член болезненно ныл и рвался на свободу, встопорщив грубую ткань форменных брюк. “Проклятие и сто тысяч демонов, Андрей, ты гребанный танк. Куда пушка смотрит, туда и башня едет, — осадил себя мужчина. — Ну высокая энергетическая совместимость, ну связь на уровне души, и что? Сам допустил ее формирование в тоннеле, закрепил, пропустив через себя чужую жизнь, приняв вину и взяв часть чужой боли, еще и позволил себе роскошь ходить в резиденции без щитов, а девчонке — лезть в ауру. Это, блядь, причина думать членом? Не для того он дан, чтобы им думать. И тем более, не для того, чтобы он действовал отдельно от головы. И кто виноват? Уж точно, не Полина”.

Нужно взять себя в руки, иначе находиться с девушкой рядом, не смея прикоснуться, станет невыносимо. А если давать волю желаниям — невыносимо станет уже ей. Не время. Она даже не понимает, что стала его. И слава Изначальным. Кроме ужаса, слез, попыток побега и суицида сейчас это понимание ничего не принесет. Девочка нуждается в заботе и помощи, а не его страсти. Маг усилием воли выбросил из головы мысли о губах Полины на своих пальцах и представил разобранный автомат Калашникова, который начал мысленно собирать и разбирать снова.

— Андрей Аристархович, а можно… того чая, вкусного, — робко попросила девушка, смущенно опустив голову и кутаясь в плед.

— Можно, Солнышко. Тебе все можно.

От этих простых слов и тона, в котором появились новые, совершенно незнакомые нотки, Полина вздрогнула. Казалось, пробежавший по коже холодок застыл внутри ледяной глыбой, а температура воздуха в комнате упала ниже нуля. Что изменилось — девушка не понимала, но интуиция буквально била в набат, посылая недвусмысленные сигналы тревоги.

Глаза иерарха, превратившиеся в бездонные черные провалы, вспыхнули Огнем, а его личная Печать в ауре девушки дополнилась несколькими новыми символами и проступила на запястье. “Вилка” слегка дрогнула и изменила конфигурацию. Только Полина этого так и не увидела.

Полина дрожащими руками распаковывала вещи. И с каждой новой вещью руки дрожали все сильнее. Когда Андрей Аристархович предупредил, что доставили одежду, она лишь рассеянно кивнула, думая, что он просто выписал со склада пару комплектов формы самого маленького размера. Но мягкое, словно пух, платье винного цвета, из материала, напоминающего ангору, совершенно не походило на военную форму. Не походило на нее и простое, но изысканное платье из серебристо-серого тонкого трикотажа, невольно напомнившее глаза того, кто его заказал. Несколько теплых свитеров причудливой вязки, спортивный костюм с начесом, белая блуза, отделанная тонким кружевом, пара юбок и удобные брюки из дорогой даже на вид ткани, и уж тем более — нижнее белье, от повседневного до откровенно соблазнительного, тоже были явно не с армейского склада. Сколько стоят эти вещи, Полине было страшно даже представить. И еще страшнее — подумать о причинах, побудивших иерарха на них расщедриться. И это она не успела распаковать и половины! Так одевают скорее любимых жен или, о Господи, любовниц, а не смертниц. Очередная вещь — полупрозрачный пеньюар из тончайшего кружева, похожего на узорчатые переплетения серебристо-белых паутинок — выскользнул из ослабевшей руки.

Подобного девушка не то, что никогда не видела — не могла себе даже представить.

— Нет, я это не надену! Ни за что, — замотала головой девушка, заливаясь густой краской.

— Наденешь. Альтернативу ты знаешь — вытряхнет из этих обносков и оденет тебя сам. Так ему даже больше понравится, — задумчиво прорычал возникший у камина Дэм. Полина вздрогнула и отступила на пару шагов. К мантикору она относилась с настороженностью. Особенно, после неудавшегося побега, за который хвостатый монстр получил от хозяина серьезную взбучку.

— Сатрап и чекист! — безысходно ругнулась девушка, выбирая из вещей самую скромную, простую и безобидную — спортивный костюм.

— Золотинка, успокойся, — примирительно прорычал монстр. — Будешь вести себя благоразумно — такие меры не понадобятся.

— Что ты сказал? — ахнула Полина. — Сам такое носи! На пару с хозяином!

— Не заслужил он, — в голосе мага, непринужденно стоявшего у камина, звучала сталь. — А мне дамское платье и вовсе не к лицу. Зато тебе в самый раз, Солнышко. Тебе что-то не нравится? Расстрелять исполнителей?

В воздухе за спиной мага еще медленно таял портал.

— Дэм, сгинь.

Мантикор послушно испарился. Полина проводила его взглядом и перевела обеспокоенные глаза на мага. За последние дни она свыклась с мыслью о том, что ее жизнь зависит от него, и даже начала привыкать к Ивашину. Привыкнуть к иерарху нелюдей оказалось намного труднее, чем к его подчиненным, от пронизывающего взгляда его холодных глаз по позвоночнику еще пробегал холодок и порой противно сосало под ложечкой. Сила и властность мага, его могущество и хищные повадки все еще пугали. Но девушка помнила, как он выхаживал ее после того дурацкого побега. Не отходил от нее, пока не вернулось зрение, и даже поменял координаты резиденции так, чтобы время здесь шло иначе, и забота о девушке не мешала службе. Относиться по-прежнему, как и считать его монстром, Полина больше не могла. Дикий ужас, который захлестнул ее с головой, гоня через лес, словно затравленного зверька, сменился благодарностью пополам с настороженностью: хищник, даже сытый и дружелюбный, всегда остается хищником. Поведение мужчины оставалось для нее непонятным и непредсказуемым.

— Лина, в чем проблема? Только не говори, что в этом хвостатом. Я жду.

— Ни в чем, не надо никого расстреливать, — пролепетала девушка.

— Та-а-ак, понятно, — недобро прищурился маг. — Сядь, будем учиться разговаривать.

Полина растерянно присела на краешек кровати, вопросительно глядя на него. Андрей подтянул стул и присел напротив, накрыв руку девушки своей.

— Все просто, Солнышко: я задаю вопрос, ты на него отвечаешь. Если у тебя возник вопрос ко мне, ты его задаешь, а я отвечаю. Обойдемся без расстрелов, но если будешь врать или изворачиваться — будет считка. Попытка номер два: что случилось?

— Эта одежда… она слишком дорогая и… откровенная, — выдавила Полина, пряча горящее лицо. Считку она явно не хотела. — Я не могу надеть… такое. Зачем вы это… принесли?

Взгляд девушки смущенно скользнул по пеньюару.

Поняв суть проблемы, Ивашин едва не рассмеялся. В глазах заиграли искорки веселья.

— Лина, я не выбирал эти вещи и вообще вижу их первый раз. Я всего лишь приказал, люди исполнили. И отлично исполнили — вещи красивые и качественные. И их достаточно, чтобы ты могла выбрать, не нравится пеньюар — не надевай его. Надень платье или спортивный костюм, в чем проблема?

Девушка растерянно уставилась на него — такое ей просто не пришло в голову.

— Но… они же дорогие! Я вас об этом не просила.

— Девочка, они дорогие для тебя, а для меня это — пустяки, — иерарх успокаивающе погладил ее ладошку. — Ты в моем доме и под моей защитой, я взял за тебя ответственность по нашим законам, как мужчина и вышестоящий. Это обычное проявление заботы, самое нормальное и естественное для нас. Ни один уважающий себя маг на моем месте не позволит тебе ходить оборвашкой или просить о защите и помощи. Это и есть право сильных.