Клан зверя
Шрифт:
На секунду Ральф застыл, переваривая услышанное и оценивая свои шансы, глядя в упор на этого юного изуродованного лугару.
— Ты … действительно … знаешь дорогу и сможешь отыскать посох? — его тон был скорее не подозрительным, а ожидающим верного ответа.
— Мне открыты многие тайны этого мира. Дорогу я смогу узреть и без глаз, ведь я сын чародея. А посох уже давно манил меня, но я не мог воспользоваться им из своего заточения, и причём там нужно приложить немалую силу. Ты справишься с этим князь, если отправишься в путь прямо сегодня, взяв меня с собой. Я чувствую ты готов к этому. Ты до сих пор стремишься сохранить свою власть в провинции и ваши жизни, и всё это не ради алчности и славы, а ради одной из самых запутанных и ещё не разгаданный
— Готов ли я? Я готов броситься в кипящую пучину клокочущего вулкана, если у меня есть такой шанс спасти моих детей. А если нет, то к смерти я уже подготовился. Выбор всё равно небольшой. Ты лучше скажи мне, пророк, что ты за это хочешь? Как и все лугару, ты не можешь помогать нам бескорыстно! Какие свои желания ты намерен удовлетворить в случае, если всё удастся?
— Оставаться под твоим покровительством в вашей провинции и занять место чародея, — тихо проговорил мальчишка, мудрым, почти старческим голосом.
— Если от тебя попытались избавиться чародеи, значит, ты опасен даже для них. А как я могу быть уверен, что, использовав посох, ты не погубишь и мой клан?
— Зачем мне одинокая власть, подумай здраво, лугару не пойдут за мной, калекой и безродным чародеем. Свободолюбивые стаи согласны лишь подчиняться законам кланов и своим вожакам. Они пойдут за таким сильным и отважным правителем, наследником великого Малика. Здесь я буду в безопасности, здесь я смогу прожить свою жизнь, помогая лугару, раскрывая новые тайны, пользуясь властью своих знаний. Я слаб и мне нужна опора и защита. Вот моя цена. А избавились от меня потому, что Хабос не желает открывать лугару правду. Ещё издавна, чародеи принялись неправильно истолковывать законы наших предков, укрывая от жителей Джафрат-Кира многие важные вещи. Правда из моих уст насторожила их, поэтому они решили бросить меня умирать, дабы не дать другим чародеям усомниться в решениях совета старейшин.
— Хорошо, я принимаю твои условия. Но как ты собрался идти, не оправившись от ран? Ведь ты не сможешь даже подняться с топчана? — обшаривая его хрупкое покрытое шрамами тело, своим категоричным взглядом, проговорил Ральф.
— Ты понесёшь его на спине! — твердо произнесла Мэг, поставив точку во всех колебаниях. Ральф молча согласился с ней, понимая, что не может поступить иначе. Лунный творец давал ему шанс. Джафрат-Кир оскалился на кружащие тени мрака, … впервые за столько сотен лет.
Глава 20
В первые секунды, его воины не могли поверить в то, что сообщил им их князь. Они не могли понять, почему он отправляется один, в дебри, тропы которых зачарованы и полны опасностей для обычных лугару. Преданных ему командиров возмутило то, что князь оставляет провинцию на грани войны и отправляется в дальний путь, ведомый одним лишь малолетним калекой.
Но Ральф был твёрд и неумолим. Его тон отливал упрямой непреклонностью, а глаза налились стальной решимостью, мрачные морщины раздумий легли на его молодое закаленное в боях лицо, и с этим взглядом спорить уже никто не смел, сокрушительная сила князя, сквозила в каждой черте, в каждом движении брови. Собравшись, он обернулся к ожидающим воинам:
— Я отправляюсь за нашей победой. Если она где-то есть — я добуду её, если нет — не ждите. Смерть и так и так настигнет меня, если я ошибусь. А пока бдите границы провинции, охраняйте крепость и мою жену. Всем своим войском из оставшихся отрядов — я поручаю командовать Бразу. Пока я буду отсутствовать — воины обязаны чётко выполнять его приказы! А теперь ступайте, мне нужно попрощаться.
Командиры покорно выслушали его, опустив головы, они не одобряли выбранный им одинокий путь, но всё-таки подчинились.
Ральф
стоял перед ней в своём боевом облачении, с походным мешком и привязанным за плечами юным пророком. Взгляд князя собрал в себя всю надежду, которую он мог себе позволить. Ральф нежно взглянул на Мэг, ласково коснувшись её щеки:— Я поддаю тебя большому риску, так как смерть может настигнуть нас в разных местах и в разное время, а я обещал тебе обратное. И ещё я очень боюсь, что пока меня не будет, на город нападут, и меня не будет рядом, чтобы драться, защищая тебя. Мэг, лучше отправляйся на топи, мне так будет спокойнее.
— Нет, — Мэг покачала головой, обвивая его за шею. — Я буду ждать тебя здесь. Я верю — ты сможешь! Ты вернёшься сюда вместе с нашими детьми, ты же у меня такой сильный и упрямый. Мы будем биться за нашу надежду. Не беспокойся обо мне, и помни, я люблю тебя! — Она прильнула к его губам, выражая все чувства своего сердца. А он всё никак не хотел отпускать своего маленького филина, гадая, будет ли их следующая встреча.
Мэг всё смотрела и смотрела в это удаляющееся незрячее лицо лугару, привязанного к спине Ральфа, пока у неё не запекли глаза. Чем дальше отдалялся Ральф, тем сильнее сжималось её сердце, и этот страх окончательной потери хитро перекрывал её воскресшую надежду. Теперь она осталась одна. Детей выкрали, муж отправился в мрачное, полное магии селение, а их провинция окружена войсками Ромула. … Как же выжить этой надежде?
Небеса словно отразили всю тяжесть положения в провинции, разразившись страшной стихией. Буря бушевала уже двое суток. Непрекращающийся ливень вымывал в земле глубокие рытвины, порывистый штормовой ветер вырывал с корнем деревья и рушил крыши домов. Слёзы тяжелых туч омывали несчастную землю, отзываясь в душе Мэг, которая не сводила глаз с этого мрачного неба. Она слушала дождь, представляя в этом шорохе шаги Ральфа, ощущая как устали его ноги, проваливающиеся в грязи, как вымокло и продрогло его тело. Затем её материнское сердце мысленно бросало её к маленькому Лукашу, она трепетно молилась, возрождая перед собой его образ о его спасении, чтобы её крохотный лугару держался из последних сил. А потом в висках начинала биться другая мысль — о дочери. Дочери, которой она так и не видела, не могла представить перед собой её маленькое личико, но которую она уже так полюбила! По которой так же страдала её душа, и губы горячо шептали молитвы. Мэг лихорадочно металась без сна и пищи, не находя себе покоя и места, из-за того, что сама она никак не может помочь своим детям, не может поддержать Ральфа, следы которого уже давно смыл дождь.
Одновременно с бурей, на провинцию вихрем налетели войска Ромула. Воины из клана «белого брата» превосходили количеством и силой измотанных в недавней битве с Тиграном воинов князя. Даже дети понимали, что в этот раз провинции не выстоять. Браз отдал приказ подниматься с оружием всем стаям, всем, кто может держать в руках хотя бы кинжал.
— Послушай, Браз, это неверное решение! Ты не смеешь приказывать драться детям и женщинам! Ромул затопчет провинцию, утопив её в собственной крови! — бушевала Мэг, швыряя от злости в упрямого сотенного командира всем, чем попадало под руку.
— Князь дал мне право отдавать приказы и командовать войском! И я не вижу другого способа защитить провинцию! Мы все будем драться за свои земли, до последнего лугару, до последнего вздоха! — хрипел в свою очередь Браз.
— Безобразно отважно, но глупо так уничтожить людей нашего клана! Почему ты не хочешь выслушать меня?! Потому что я женщина?!
— Да! Ты женщина и женщина из другого мира, которая не может до конца понять сути нашего народа!
— Я жена князя! Я уже как никто прочувствовала вашу суть! Ты не смеешь отправить их всех на смерть! Бурхан, я требую, я прошу вас, я взываю к вашему человеку и отважному зверю внутри вас — соберите на совет всех оставшихся сотенных командиров и вожаков стай. Выслушайте же меня, наконец! — глаза Мэг гневно сверкали. Она была готова драться с этими воинами за свою идею, за будущее невинных жертв.