Клан зверя
Шрифт:
Всю обратную дорогу, она бросала через плечо короткие взгляды на псар, везущих Ральфа, не переставая мучиться мыслями «почему так происходит и что творится в её душе?».
Мэг вспоминала выражение его лица, когда она только увидела его впервые, эти холодные ядовитые глаза, изогнутые брови, придающие его лицу надменное выражение, самодовольные и ехидные ухмылки, грубые фразы, оскорбляющие всё, что было с ней связано. Как же он её раздражал, до отвращения! Как изводил её до тошноты! А потом эти жуткие ночи в башне. … Каким жестоким он мог быть, каким равнодушным и циничным! Его не волновали её боль и унижение, её чувства и желания. Он лишь хотел сохранить свою власть и собственную жизнь, используя её для своих планов. Он довел её до нежелания жить. А потом. … …Этот колдун со своим зельем. И что-то изменилось после
В Фархаде тоже ощущалось волнение. Стоило только воинам снять носилки с князем, как к нему волчицей бросилась Сирена, его … жена. Как странно! В этот момент Мэг почему-то почувствовала неприятный укол в сердце, тонкое и острое сверло ревности.
В срочном порядке, в плотном оцеплении охраны, Ральфа унесли в его покои, но на площади собрались многочисленные жители крепости, обеспокоенные случившимся. К Мэг подошел какой-то странно одетый лугару, которого она раньше не видела. Он не был похож ни на воина, ни на вожака, ни на обычного обитателя Фархада. Сухопарый и высокий, облачённый в длинный серый плащ с накинутым на голову капюшоном, с выделяющимися бакенбардами на замкнутом лице и с огромным закрученным в виде бараньего рога посохом в руке.
— Я распорядитель крепости — Бурхан. Ты должна отправиться в свою комнату, до особого распоряжения князя, — бесстрастно произнес он, глядя сквозь неё.
Мэг равнодушно и устало пожала плечами. Но тут ворота снова распахнулись. …
В город вернулись … остатки отряда князя, сражавшихся в злополучном селении. Их ряды заметно поубавились. Обратно удалось вернуться лишь половине из них. Раненые, хромающие, в изодранной залитой кровью одежде, измотанные, с перепачканными гарью лицами, но живые.
Повисла звенящая тишина. Находившиеся на площади и у ворот лугару, склонили в почтении головы, преклоняясь перед их мужеством и силой, в уважительном молчании чествуя героев. Мэг смотрела на них во все глаза, подмываемая какой-то дикой радостью. Ведь она тоже была там, с ними, они защищали и её, и она была рада, что уцелел хоть кто-то. Взглядом, она выхватила знакомое лицо, узнав его по глазам. Девушка подпрыгнула на месте, и, не удержавшись от волнения, бросилась ему на встречу:
— Джар! Джар ты жив! — она порывисто обняла его, пугая остальных такой своей человеческой реакцией.
Джар прижал её к себе всего на секунду, тут же отстранив от себя, при виде своего командира.
Браз остановил свой отряд, и задумчиво взглянув на Мэг, громко произнес своим грубым зычным тоном:
— Ты спасла нам жизни. Пусть не все вернулись, но благодаря твоему предупреждению, выжили те, кто перед тобой и наш князь. Я благодарен тебе, женщина из чужого мира! — После этого, Браз, взял её за руку, и, склонившись, коснулся лбом её ладони. Его примеру последовали и остальные уцелевшие воины. Проходя мимо неё по очереди, каждый из них, брал её руку и прикладывал ко лбу, видимо таким образом выражая свою признательность. Опешившая Мэг, только хлопала удивленными глазами, совершенно не ожидая такого проявления внимания от лугару. Последним к ней подошел Джар, и, коснувшись лбом её маленькой ладони, улыбнулся, шепнув:
— Я тоже рад, что ты жива, Мэг! — И отправился за остальными.
Теперь её комнатка уже не казалась ей такой мрачной, особенно после того, где им пришлось побывать. Мэг скривившись, скептически
осмотрела свои видимые части тела и ужаснулась, столько было на ней ссадин, царапин и синяков. Но потом улыбнулась, взглянув в своё окошко:— Это верно, глупо жаловаться, спасибо хоть осталась живой, учитывая сложившиеся обстоятельства!
Ральфа осторожно переложили на широкое ложе. Магнус вместе с двумя врачевателями, сменили его окровавленную одежду и перевязали раны, еле уговорив его принять крепкий раствор из лечебного порошка. Рассечение на голове пришлось зашивать. Князь стойко терпел, превозмогая боль, оставаясь в сознании, всё с тем же отстраненным выражением лица. Когда врачеватели, наконец, удалились, Сирена присела около него, ласково погладив мужа по щеке:
— Я буду заботиться о тебе, мой князь, и выхаживать, днём и ночью сидя у твоего ложа. Ты снова встанешь на ноги, мой сильный вожак!
Ральф задержал на ней пристальный взгляд своих замутнённых болью глаз и вздохнул, тихо и устало произнеся:
— Сирена, … приведи ко мне Мэган.
Сирена покорно наклонила голову и незамедлительно вышла.
— Он зовёт тебя! — холодно произнесла жена князя, войдя без стука в комнату Мэг. По её недоброжелательному выражению лица, Мэг поняла, что лучше даже не спрашивать, зачем она понадобилась Ральфу, тенью проследовав за Сиреной в замок князя.
Сирена подвела её к массивной двери, коротко кивнула на неё и, избегая смотреть в лицо девушке, поспешила удалиться.
Мэг замешкала, сбитая с толку хмурым лицом всегда такой выдержанной Сирены. Набрав побольше воздуха в грудь, она всё-таки потянула на себя тяжелую дверь и вошла в опочивальню князя, где царил полумрак и странный дурманящий горький аромат, лишь один факел слабо освещал его ложе. Она на цыпочках подкралась к спящему Ральфу и замерла, не решаясь его потревожить. Но его глаза тут же сами приоткрылись, смерив её зелёным изучающим взглядом. Он еле заметно похлопал рукой по покрывалу, призывая её сесть к нему поближе.
— Так значит, не смотря ни на что, маленький бледный взъерошенный филин всё-таки спас мне жизнь, — пробормотал Ральф, ослабевшим голосом. — Зачем ты это сделала, Мэг? Зачем несколько раз спасала меня, если для тебя было бы куда лучше, если бы я сдох? Нет меня — нет договора, а стая Аттила снова укрыла бы тебя. Всё могло бы разрешиться лучшим для тебя образом. Так объясни мне … зачем?
Мэг тряхнула головой, отводя от него взгляд, наполняющийся слезами:
— Потому что я не хочу быть похожей на тех монстров. У меня есть принципы, даже если хочешь гордость и честь, я не смогу подло всадить нож в спину человеку, даже если он причинил мне много бед, — тихо ответила ему Мэг. — Но в то же время, нас с тобой стало многое связывать. Нет таких слов, которые бы определяли кто мы друг другу. Я поступила по вашему закону — во что бы то ни стало, оставаться преданным своему князю. Странно, но теперь я не смогла бы тебя убить. И не спрашивай меня почему! Может, потому что я всё ещё отвечаю за жизни стаи Аттила.
Он тронул её за руку:
— Посмотри мне в глаза! … Почему в них слёзы? Что-то в твоих глазах мне напоминает страх. Почему ты опять боишься меня?
— Нет, — покачала головой Мэг, снова опуская глаза, — просто только вернувшись в Фархад, я осознала весь этот ужас, всё, что мне довелось увидеть и пережить. Оборотни, … они не укладываются у меня в голове. Эти чудовища до сих пор стоят у меня перед глазами. И …
— И ты … представляешь, что тебе приходилось спать с одним из них? С таким же чудовищем тебе предстоит зачать ребёнка? Тебе вдруг стало противно, Мэг? Да? — прошипел Ральф, до боли вонзив ей в руку свои острые ногти.
— Мне больно, Ральф, на мне и так живого места не осталось, отпусти! — произнесла она, вырывая руку. — Ты не понимаешь, я просто в смятении! Почему это вдруг тебя стал волновать так мой страх?!
— И, правда. Убирайся! — холодно ответил он. — Проклятье!!! — дико зарычал князь, с силой ударив кулаком по постели, и тут же выгнувшись — побледнел от боли.
Мэг вскочила и выбежала за дверь, с шумом захлопнув её за собой. Но дальше она уже не сдвинулась с места. Вся волна пережитого за последние несколько дней, вдруг поднялась из глубины души, ища для себя выход. Горечь после разговора с Ральфом брызнула слезами обиды и раскаяния, въедаясь в сердце тяжелой печалью.